В учителе под яблоневой мглой
Наперсника дарует ощущенье.
А д а м
Да, всё-таки свобода – высший дар.
Е в а
А кажется пока что высшей карой.
Но, делая немалый нам удар,
Я думаю, смеётся втайне старый.
Мне чудится, что всё произошло
В согласии с его незримой волей.
А д а м
Возможно, ведь отцовское тепло
Не стало в нём ущербней, меньше долей.
Но сколько бы ни тешили дела,
А клетка всё ж останется презренной,
Всё ж узкой для несчастного орла,
Что крыльями тоскует о вселенной.
Желательней довольства на земле
Крылатое, свободное познанье.
Е в а
Прискорбно то, что путь его во мгле,
Что подлинно родит его стенанье.
А д а м
Пожертвует эстетикой оно —
Размолвку с ним я выберу.
Е в а
Смешно.
Сцена 6
С е р д а л и ф о н
Рождая гром украдкой, легковесно,
Тревожатся ко благу небеса:
Порой сопровождает он уместно
Поющие в ансамбле голоса.
Е л и с е й
Мы правильно поём и глуховато,
В искусстве ж Израфела мастерство
Безудержной фантазией богато,
Повышенно звенящей сверх того!
И з р а ф е л
Дадим Отцу утешиться в потере
Мелодикой медвяной красоты —
Для вас и для меня по крайней мере
Реально то.
Е л и с е й
Каков, однако, ты!
Небось из падших?
И з р а ф е л
Это отрицать я
Серьёзного не вижу смысла.
Е л и с е й
А!..
С е р д а л и ф о н
(Елисею)
За качество смешного восприятья
Тебе нелицемерная хвала!
Е л и с е й
Покуда ждём искусника седого,
Проверим, инструменты каковы.
Торопливыми шагами приближается к ангелам Отец.
О т е ц
Родные, наконец я с вами снова!
Потребностью для старца стали вы!
Давно отверг я всё, что предлагала
Мне ваша снежнокрылая родня.
Красе лишь только вашего закала 
