Александр Владыкин – Возвращение Повелителя. Книга I (страница 9)

Медленно и неуверенно выполняют мою команду, но пальцы с курков не снимают и на предохранители автоматы не ставят. Отворачиваюсь, делая вид, что считаю инцидент исчерпанным, и одним глотком допиваю кофе. Встаю. Слышу по шуршанию травы, что все трое делают по полшага назад.

— Уберите здесь все и седлайте коней, — не даю я моим подчиненным задуматься. — Через двадцать минут выдвигаемся!

Едем по все тому же лесу. Я впереди, бойцы в двух конских корпусах за мной. Приближаться ко мне опасаются. Наконец, Федор нагоняет меня и задает вопрос, который, как я слышал, обсуждал шепотом с Сергеем и Михаилом.

— Ваше сиятельство, когда мы назад повернем? Второй день уже по этому лесу едем, а он все не заканчивается.

Мда… Да в Мезинаре можно и неделю по лесу ехать и никого не встретить. Плотность населения тут на порядки ниже, чем на Земле. Впрочем, в какой-нибудь Сибири дело также обстоит. Но возвращаться нам еще рано. Да и моя поисковая сеть говорит мне, что лиг через пятнадцать лес начнет редеть. Есть надежда, что за ним мы обнаружим что-нибудь, что позволит мне понять, в каком месте Мезинары мы находимся. Тогда и решу, что дальше делать.

— А куда ты торопишься? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Лучше перережь горло кабанчику, который вон за тем деревом застыл. А то опять ужинать консервами придется.

Кабанчика я заприметил уже давно и только что его обездвижил заклинанием. Федор спешивается, идет к дереву и довольно быстро возвращается с тушей, к счастью, небольшой, которую приторачивает к своему седлу.

К вечеру мы выезжаем на опушку леса. Да! Я был прав. На горизонте маячит замок. Разглядеть его отсюда хорошо не получается, а ехать сейчас в его сторону не стоит. Кто его знает, кто там живет? И чем-то мне его очертания на фоне заката кажутся знакомыми. Увы, столько замков в своей жизни видел, одни — приказывал строить, другие — разрушал, что вспомнить не могу.

К полудню следующего дня подъезжаем к замку. Теперь я знаю, где мы находимся. Но какая же тварь так разворотила стены, которые воздвигли по моему приказу? Моему первому приказу что-то построить? Это замок незабвенных баронессы Гринельды и тогда еще совсем юной баронеты Диоремы, со взятия которого начался мой путь к императорскому трону. Опять меня охватывают ностальгические воспоминания, но я отгоняю их.

Через один из трех проломов в стене, держа коней в поводу и аккуратно обходя груды камней, проникаем внутрь. А вот донжон пострадал куда меньше. Только дубовая дверь выломана. Такое впечатление, что нападавшие, ворвавшись в замок, высадили ее тараном, а обитателей потом перебили. Но сколько же времени с тех пор прошло? По внешнему виду разрушений и размеру выросших на развалинах стен деревьев не меньше пяти, а то и больше десятков лет.

— Ждите меня здесь, — говорю я, передавая повод моего коня Сергею. — Ничего не трогайте и никуда не заходите. Просто стойте и ждите!

Полезут еще в какой-нибудь сарай, а там что угодно может быть — от магической ловушки до вампира или оборотня.

— Если что, зовите меня! — бросаю я через плечо, уже заходя в донжон.

Да. Это, без сомнений, тот самый замок. На втором этаже большая зала, где мы любили пировать. На третьем спальни, крайняя справа — та, в которой я тогда провел ночь с Гринельдой, пока ее дочь пряталась в шкафу. Но чисто на удивление. Полное ощущение, что, несмотря на отсутствие входной двери, кто-то тут за порядком следит. Поднимаюсь в парадную залу.

Вот это да! Да тут есть, на что посмотреть! На дальней стене абсолютно пустого помещения висит чей-то большой портрет, а под ним какой-то каменный постамент, похожий на жертвенник.

Подхожу ближе. Однако… Это мой портрет. Даже похож. Не помню, чтобы когда-то у меня такой был. Наверное, писал местный художник по памяти уже после моей, хм-м… смерти. И не по своей памяти, а чужой. Никогда в жизни я бы такой попугайский камзол не надел. И корону я такую дурацкую тоже никогда не носил. И вообще. Сколько мне на этом портрете лет? Тридцать? От силы — тридцать пять? А императором я стал в сорок. Впрочем, не буду придираться.

Так. А что у нас тут лежит? На жертвеннике. Какой-то пастушеский посох что ли? Нет, это боевой — конец окован и заострен. С такими простолюдины на большую дорогу выходили, когда нужда подпирала и смелости хватало. Я таким никогда не пользовался, да и не умел. А некоторые неплохо этим простым оружием владели. Были у нас в шайке такие.

Еще что? Меч. Хороший. Лучше, чем тот, что сейчас у меня на поясе. Гномьей работы. Но, как и посох, ко мне никакого отношения не имеет. У меня другой был.

А вот это мое. Узнаю. Моток пеньковой веревки в палец толщиной. Нет, я, конечно, не сам ее плел. Хобби, как на земле такие увлечения называют, у меня было. В свободное время я любил создавать разные нужные и не очень артефакты. Эта веревка из числа первых. На вид — обычная. А на самом деле — удивительный магический предмет. Если петлю из такой веревки набросить пленнику на шею, то тот сразу половину физических сил и все магические потеряет. А еще эта веревка по желанию ее владельца — того, кто за конец держит, может за несколько секунд задушить пленника. Беру моток в руки. Удивительно, но часть магической энергии, которую я когда-то в нее вложил, еще сохранилась! Хорошо у меня тогда получилось.

Внезапно чувствую удар по шее. Изрядный такой. Если бы не магический доспех сейчас моя голова на жертвеннике уже лежала бы. Расслабился я, засмотрелся, задумался. Тут же получаю еще один удар. На этот раз под левую лопатку. Судя по всему, острием меча.

Возвращаю веревку на жертвенник. Поворачиваюсь. Передо мной с мечом стоит девушка. Можно было бы сказать, что красивая, если бы ее не портили немного высовывающиеся из-под верхней губы белые клычки.

Вампирша. Молоденькая. Глупенькая. Шипит и, кажется, собирается еще раз попробовать оставить меня без головы.

Глава 6

Пленница

Принимать еще один удар мечом без сопротивления я посчитал излишним, поэтому просто поймал лезвие левой рукой. Благодаря все тому же доспеху я мог себе такой фокус позволить. Резко дернул юную вампиршу на себя и правой рукой, схватив за горло, поднял над полом. Девушка попыталась лягнуть меня ногой, но я этого даже не почувствовал. Просто сжал горло покрепче. Девушка захрипела, глаза у нее начали закатываться. Пожалуй, хватит. Отпустил уже безвольно болтавшееся в воздухе тело. Вампирша упала на каменные плиты, выпустив из руки свой меч.

— Варрана, — с трудом произнесла она.

Ага. Стало быть, признает себя побежденной и сдается. Это правильное решение. Убивать мне ее совсем не хочется, да и живой она мне пригодится.

— Спрячь клыки и вставай, раз ты «варрана», — приказал я, откладывая ее меч на жертвенник у себя за спиной. — И что мне с тобой делать?

Эту мою фразу моя несостоявшаяся убийца поняла так, как только и можно было в Мезинаре. Подошла к жертвеннику, нагнулась, опершись на него одной рукой, а другой начала развязывать завязки своих кожаных штанов.

Да уж. Ничего в этом мире не меняется, и древние правила по-прежнему свято чтут. Что может сделать мужчина, взяв в плен девушку? Правильно. Только одно. Так и в мое время было.

— Нет, — сказал я. — «Карнары» не будет.

(«Карнара» в Мезинаре — это законный откуп, который победитель берет с женщин побежденных. Какой, в данном случае понятно без пояснений.)

— Почему напала? — спросил и тут же сообразил, что вопрос глупый. Увидела добычу и напала. — Сколько вас здесь? — исправился я.

— Я одна, — понурилась девушка. — Охраняю, — она мотнула головой в сторону моего портрета и жертвенника. — Чтобы никто не осквернил.

Так. Ну, что-то проясняется потихоньку. Помрачнела моя пленница, между прочим, из-за того, что я от «карнары» отказался. Она гарантирует жизнь. Не принято в Мезинаре после такого убивать. Я ее отверг и значит — оставляю за собой законное право отправить ее к праотцам. Это первое. Второе это то, что в зале устроено что-то вроде храма в мою честь. Приятно. Помнят. Правда, судя по некоторым разводам на поверхности жертвенника, поминают меня, перерезая кому-нибудь горло.

— Остальные где? И что это за место? — продолжил я допрос.

— Где остальные, не знаю, — все также не поднимая на меня глаз, ответила вампирша. — Меня здесь оставили месяц назад. И больше никто из нашего гнезда не появлялся. А это — капище, где мы чтим Великого Повелителя и приносим жертвы, чтобы он вернулся в этот мир.

— Ваше гнездо чтит память императора Андровиланда Великого? — уточнил я, а то кто его знает, кто, по их мнению, на портрете изображен. Может, тут еще один какой-нибудь Великий Повелитель после меня был, а портреты просто перепутали. Как и реликвии на жертвеннике, из которых только одна принадлежала когда-то мне.

— Его, конечно, — наконец, взглянула на меня пленница. — А кого же еще? Других не было! Наши предки дали ему клятву верности, и мы ее храним. Не все, конечно, — девушка замялась. — Большинство вампиров ее забыли, но наше гнездо остается ему верным. Только он дал нашей расе спокойную жизнь без преследований со стороны всех остальных!

Ну, не совсем так все было, но в целом истине соответствует. Я просто нашел способ давать вампирам столь необходимую им кровь так, чтобы им не нужно было ни на кого охотиться и никого убивать. За последнее их, понятное дело, нигде не любили и при первой же возможности отрубали головы. Считали, что так надежнее будет. Я просто тогда первые и, судя по всему, пока последние в Мезинаре донорские пункты организовал. Сдавали простолюдины кровь, получали за это несколько медяков, а у меня была верная гвардия из преданных мне и только мне вампиров.