Александр Владыкин – Возвращение Повелителя. Книга I (страница 27)

Как же раздражают меня порой эти земные порядки. Попробовал бы в Мезинаре какой-нибудь простолюдин, вне зависимости от его должности, так заявиться в замок к герцогу и намекать ему на взятку. Да он уже через час болтался бы над воротами с содранной кожей. Если бы, конечно, герцога от удивления и возмущения от подобной наглости кондрашка бы не хватила. Впрочем, и тогда висел бы. Наследники герцога проследили бы за этим. Но здесь вам не там. Приходится терпеть.

Замечаю, как при вопросе следователя напрягся Давлеев, а я пока прикидываю, что будет если сидящий сейчас напротив меня господин не выйдет из моего дома. Пожалуй, ничего хорошего. О его визите со мной договаривался Решетилов, так что скрыть исчезновение следователя не получится. Да и Степан его видел, когда в дом впускал. А жаль…

Резко наклоняюсь вперед и сжимаю двумя руками виски не ожидавшего этого от меня следователя. Минуты три смотрю ему в глаза, в моментально расширившиеся и ставшие пустыми зрачки. Все, можно отпускать.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, за исчерпывающую информацию о вашей помощнице госпоже Диане Мезиной (никакой другой фамилии в голову не пришло, а так — Мезинара, Мезина, сойдет), — говорит следователь, потирая виски. — И, конечно, мы приложим все силы, чтобы выяснить личность предполагаемого преступника, проникшего в ваш сад с пистолетом. Полностью согласен с вами, что он имел самые недобрые намерения. Как только мне удастся что-то узнать, сразу вам сообщу. А теперь позвольте мне откланяться и еще раз поблагодарить вас за содействие.

— Что это было? — смотрит на меня капитан, когда следователь закрывает за собой дверь, и мы слышим, как он спускается вниз по лестнице со второго этажа.

— Менталистика, — объясняю я. — Простейшая.

Не хотел я раньше времени демонстрировать это свое умение, но тут деваться было некуда. Да и знает про меня капитан уже столько, что скрывать что-то особого смысла не имеет. И не предаст он меня. В этом я абсолютно уверен. И слишком сладкое будущее он перед собой при мне видит, и человек порядочный.

— Ди! — зову я вампиршу. — Проводи капитана в комнату Вениры. И помоги им объясняться между собой не первых порах. А потом оставь одних, — тихо добавляю я, чтобы слышала только она.

Обедаем мы уже вчетвером, и у меня такое ощущение, что вечером Давлеев снова меня навестит и попросит разрешение остаться на ночь. Процесс обучения мезинарскому в темноте пойдет, без сомнений, результативнее.

— Руслан, — опережаю я его просьбу. — Если не затруднит, переночуй сегодня в моем доме. Я, пожалуй, в Москву сегодня вечером полечу, чтобы завтра там с самого утра начать решать вопросы, по которым меня туда пригласили. Не хочется оставлять Ди и Вениру одних. Сможешь?

Еще бы. Сможет и с удовольствием. И графиня, каким-то непостижимым образом не только понявшая, что я только что сказал Давлееву, но и догадавшаяся, что это означает, против этого явно не возражает. Сидит, улыбается капитану. Гибкая все-таки психика у прекрасных представительниц Мезинары.

Глава 18

Князь Нижнеуральский

В наше подмосковное имение, которое удачно располагалось недалеко от военного аэродрома в Жуковском, я прибыл уже далеко за полночь.

— Ваш отец, княжич Андрей, уехал в ваш московский дом два часа назад, так что если вы к нему, то его здесь нет, — сообщил мне, едва я вошел в дом, старый слуга нашей семьи Матвеич.

Полное его имя было Силантий Матвеевич, но я ни разу не слышал, чтобы кто-то его так называл. Матвеич. И все. Я, хотя в подмосковном имении бывал всего несколько раз в жизни, знал его прекрасно. Матвеич долгое время служил в нашем Нижегородском дворце и был тем самым человеком, который в свое время и рассказал мне о том, что случилось с моей матерью после моего рождения. Как я понял, мать мою он искренне уважал и любил, что, однако, не помешало ему испытывать теплые чувства и ко мне, несмотря на то, что именно я невольно стал причиной ее злоключений. Два года назад, когда возраст начал брать свое и Матвеичу стало уже трудно выполнять свои функции в нижегородском дворце, он был отправлен сюда, в подмосковный дом доживать свой век.

— Нет, Матвеич, — ответил я старику. — Я не к отцу. Меня в имперский штаб попросили приехать и завтра ждут в Высшем Совете.

— А… — протянул Матвеич. — Ну, штаб это да. Это дело важное, конечно. А я-то подумал, что вы только из-за завтрашнего заседания Высшего Совета прилетели. Чтобы с отцом поговорить.

— О чем? — не понял я, что Матвеич имеет в виду.

— Как о чем? — уставился на меня старый слуга. — Так завтра же на Совете ваш отец собирается объявить, что наследником нижегородского княжества вместо вас становится ваш брат Николай Олегович. Я слышал, как сегодня князь это с кем-то по телефону обсуждал. Когда чай ему подавал, — Матвеич несколько смутился, что подслушал разговор моего отца.

Ага. Стало быть, я был неправ, думая, что отец не знает о моем вызове-приглашении в Высший Совет. Он не только знает об этом, но сам его и инициировал. Просто предпочел не извещать меня лично. Все-таки, видимо, несколько неудобно себя чувствует, отбирая у меня статус наследника. И сейчас из подмосковного имения уехал (сбежал, если быть точным), как только ему сообщили, что я из Нижнеуральска лечу сюда. Не хочет со мной с глазу на глаз встречаться. Эх… А еще князь. В Высшем Совете заседает. Империей вместе с такими же, как он, пытается править. А духу сказать сыну в лицо, что лишает его наследства, не хватает. В Мезинаре такого слабака уже давно схарчили бы, а тут — ничего, князь, и один из самых влиятельных.

— Это все ваша мачеха Людмила Валентиновна устроила, — мне показалось, что Матвеич, не переваривавший ее, сейчас плюнет на пол. — Как только слух прошел, что вы в сопряжении сгинули, так она и сунула своего Николашу сразу поперед вас. Может, теперь, когда вы вернулись, ваш отец передумает?

Нет, Матвеич, не передумает. То, что наследником будет мой младший брат, было решено уже давно. И никакого отношения это к тому, что дней двадцать все считали меня погибшим, не имеет.

— Нет, Матвеич, — я ободряюще хлопнул старого слугу по плечу. — Пусть уж Николаша наследником будет. Не хочу я князем Нижегородским становиться и в этом кубле высшей аристократии вариться. Мне и в Нижнеуральске хорошо.

— Да, вы там дали жару, — расплылся в улыбке Матвеич. — Даже по телевидению вчера сообщили, что княжич Андрей Нижегородский стал первым, кому удалось вернуться из чужого мира, проведя там более двадцати дней.

Утром, когда я пил свою традиционную третью чашку кофе, Матвеич вновь приступил ко мне.

— Ваше сиятельство, — попросил он. — А возьмите меня с собой в этот Нижнеуральск. Ну, что я тут сижу? Ваш отец с удовольствием на мое место кого другого найдет. Желающих служить нижегородскому князю хватает. А вам я там еще сгожусь. А? Сделайте такую милость!

Почему бы и нет. По крайней мере, Матвеича я смогу посвятить в то, что другим слугам доверить не могу. И кто такая Ди, и кто Венира. Все проще будет.

— Хорошо, Матвеич, — согласился я. — Бери сегодня расчет и вечером или завтра утром вместе со мной в Нижнеуральск отправишься.

А, может, и не только в Нижнеуральск, подумал я. Может, и в Мезинару потом возьму его с собой. Там лекари-маги куда сильнее местных. Так старика подлечат, что он еще по служанкам бегать начнет.

К сожалению, сам я в этом направлении (в смысле лекарской магии, не служанок, хотя и с ними не имею привычки всяким разным заниматься), мягко говоря, не силен. Я все больше по смертоубийствам разными способами. Увы, как сказал один мудрец, нельзя объять необъятное. Да и не надо — ни разу не слышал, чтобы лекарь высшей власти достигал, а вот завоеватель — сколько угодно. Я — живой пример.

В имперском штабе меня ждали. Едва только мой лимузин проехал через ворота во двор огромного и помпезного здания, и я вылез наружу, как из дверей вышел полковник, который сначала представился (имя его я тут же и забыл), а потом провел меня по лестнице и устланным ковровыми дорожками коридорам в просторный кабинет на втором этаже.

— Княжич Андрей Нижегородский! — встал из-за стола подтянутый мужчина лет сорока пяти и с преувеличенно приветливой улыбкой протянул мне руку.

Князь Алексей Тверской. Главный противник моего отца в Высшем Совете. Их разногласия по любым вопросам уже давно стали притчей во языцех. Я-то, между прочим, как раз всегда считал, что прав в большинстве случаев бывает князь Алексей. Он придерживается позиции, что в империи необходимо укреплять центральную власть, а не устраивать этакую аристократическую республику, где невозможно принять ни одного важного решения, и все тонет в бесконечных спорах и обсуждениях в Высшем Совете.

Правда, злые языки утверждали, что такая позиция Тверского властителя, мягко говоря, не совсем бескорыстна. Ходили упорные слухи, что он, скажем так, чересчур близок со вдовствующей императрицей Еленой Федоровной и, отстаивая ее права и права ее дочери — наследницы российского престола принцессы или, как ее часто называют по старинке, великой княгини Екатерины Михайловны, на которую тоже имеет большое влияние, преследует свои собственные цели. Мечтает стать канцлером и править почти единолично.