Александр Владыкин – Власть (страница 86)

Шрифт

— Это вряд ли, — прерываю я его, хватая сзади одной рукой за пояс, а другой за шиворот и забрасывая обратно в арку.

Сам тут же рыбкой прыгаю следом. И приземляюсь, довольно жестко, на четвереньки на каменный пол. Великого нигде нет.

— Где он? — кручу головой и оборачиваюсь к Элениэль, которая уже на ногах и сейчас стоит рядом с Мелиссой, пытаясь руками зажать ей рану на горле.

— Нет его больше! — отвечает мне девушка. — Влетел сюда за мгновение до тебя и тут же рассыпался в прах. Ты сейчас как раз по нему и ползаешь! Хватит! Вставай и помоги мне спасти Мелиссу! Она умирает!

Ну, рассыпался, так рассыпался. Предпочел бы, конечно, лично ему шею свернуть, но тут главное — результат. Там, где стояли лич с кадаврами, тоже уже только три горки пепла.

Кидаюсь к эльфийскому артефакту жизни и выдергиваю его из его гнезда. Арка тут же пропадает, как и свечение.

— Убери руки, — говорю я Элениэль. — Дай приложить к ее ране артефакт. Это должно помочь.

И это, правда, помогает. Рана девушки затягивается прямо на глазах, и она начинает шевелиться.

— Не двигайся пока, — не дает Мелиссе привстать Элениэль. — Ты потеряла слишком много крови.

— Нет, — отвечает ей глухо магиня. — Я не просто много крови потеряла. Я умерла. Я это почувствовала, а потом была какая-то очень яркая вспышка, и я вернулась в мир живых.

Через час мы сидим в том же зале на полу. К нам уже успели присоединиться все члены нашего отряда, которые после гибели древнего мага смогли беспрепятственно войти во дворец и найти нас.

— Мы уже думали, что не отобьемся, — рассказывала нам Лора. — Деревья повиноваться Минтэасу отказались, а кадавры и личи почти окружили нас. Своей магией мы тоже уже пользоваться не могли, полное истощение было. Даже Люсинда уже выбилась из сил. И вдруг они сначала остановились и застыли, также как это было и тогда, когда вы в начале нашего похода архилича уничтожили, а потом все осыпались на землю. И мы поняли, что древнего больше нет, что вы сумели его уничтожить. И пошли искать вас.

— Огюст, — выслушав рассказ Лоры, обратился я к предку. — А теперь поведай мне, что ты заранее знал о ритуале, откуда, и что это за арка тут появилась, которая ведет на какую-то поляну. Попав на нее, древний маг вернул себе молодость, а когда я закинул его обратно, рассыпался прахом. Что все это значит?

— Готлиб, — ответил Огюст. — Тот маг, которому принадлежала когда-то твоя эльфийская реликвия. Он был гораздо умнее Великого и понял, что разработанный им ритуал не даст вечной жизни. То есть, даст, но не в этом мире. И арка, которая открылась, не на какую-то поляну, как ты выразился, ведет, а в другой мир. Подобное открывает подобное. Так у него было написано в дневнике, который я тогда нашел вместе с артефактом и описанием процедуры призыва. В общем, эльфийская реликвия, она же полна энергии жизни. Вот и открывает портал, ну, проход, чтобы понятнее было, в мир, где этой самой энергии в избытке. И смерти там, если верить Готлибу, нет. Почему древний помолодел, объяснить не могу. Это проверять надо. Но главное то, что обратного пути из того мира в этот уже нет.

— А как же я? — не согласился я. — Я вернулся. И ничего — жив, здоров.

— Ну, тут, видимо, это так работает, — задумался предок. — Ты туда вошел молодым и вышел молодым. Никаких значительных изменений с тобой ведь там не произошло? Верно? А Великий зашел туда, будучи тысячелетним стариком, который не умирал только из-за магии. Там он помолодел, а когда ты его вернул сюда, ему тут же его законная тысяча лет и исполнилась. Вот он прахом и рассыпался. Как и должен был бы, если бы не поддерживал себя разными ритуалами.

— И ты на такой исход и рассчитывал, когда так спокойно себя вел во время разговора с древним? — спросил я, не сомневаясь, что мое предположение верно.

Проведет древний ритуал, появится арка, зайдет он в нее, а выйти уже не сможет. Живым.

— Уверен не был, — подтвердил мою догадку Огюст. — Но очень на это надеялся. И убивать никого, кстати, чтобы открыть портал, не нужно. Достаточно одну каплю крови на эльфийский артефакт капнуть. Но древние любили ее лить. Чужую, разумеется. Вот они и решили, что целый поток сможет заменить спрятанную Готлибом реликвию. В результате получили проход в мир мертвых, откуда хлынула стихия смерти, которая их всех в архиличей и превратила. Как Великий уцелел непонятно. Наверное, какие-то особенные амулеты на себе имел.

Мда… Звучат объяснения Огюста правдоподобно и логично. Пока молодой, бегай туда — сюда, сколько хочешь. А вот как только состаришься, так дорога получается в один конец. Зашел в новый мир, полный энергии жизни, и сиди там. Обратно уже не вернуться.

— Ричард! — внимательно слушавшая мой разговор с Огюстом Элениэль дернула меня за руку и этим вывела из задумчивости. — Давай сходим туда! Новый мир, насыщенный энергией жизни! Это же так здорово!

— Завтра, Элениэль, — ответил я. — Завтра обязательно сходим и все там посмотрим. Сегодня уже не стоит ничего важного предпринимать. Пойдемте поищем что-нибудь на ужин и заодно посмотрим, что там делают бывшие погонщицы и рабы древнего. Про них мы как-то совсем забыли. А ведь они, в отличие от личей и кадавров, никуда не делись и должны были быть самыми верными из верных ему, раз он именно их здесь оставил.

— Госпожа! — приветствовали нас у выхода из дворца десятка три этих бывших. — Какие будут приказания?

Впереди группы стоит Алаисса, за ней еще две девушки-дроу, за ними люди, эльфы и мужчины-дроу. И обращаются они все, а не только Алаисса, к Мелиссе. Что это может значить, хотелось бы узнать.

Поворачиваюсь к девушке. Она стоит рядом со мной спокойная, но бледная и какая-то отрешенная.

— Да, — кивает мне Мелисса. — Мои предчувствия меня не обманули. Мне отсюда не вернуться. Умерев и ожив в ритуальном зале, я стала хозяйкой проклятых земель. Вместо Великого. Я это сразу поняла, только говорить пока не хотела. Теперь я накрепко привязана к этому месту. Не знаю, как с этим быть. Решай ты, Ричард.

Глава 34

Новый мир

— Как⁈ — воскликнула Элениэль, тоже поворачиваясь к Мелиссе. — Ты теперь, как раньше древний, прикована к этому месту? Бедняжка, — и она потянулась к девушке, чтобы нежно обнять ее.

— Не надо меня жалеть, — отстранилась от нее Мелисса. — Я получила то, чего хотела и что заслужила. Мечтала о полной, нераздельной власти? Согласилась как-то раз служить древнему? Вот и стала теперь его наследницей, — она горько усмехнулась. — Впрочем, могло и ведь и гораздо хуже все закончится. Не так ли? Я ведь действительно умерла. А сейчас стою рядом с вами живая. Так как ты поступишь со мной, Ричард? — вновь обратилась Мелисса ко мне. — Нужна тебе такая хозяйка проклятых земель?

— Мелисса, — ответил я. — Конечно, такая хозяйка, как ты, меня устроит. Но подожди. Может быть, ты ошибаешься, что не сможешь теперь покинуть это место. Прямо сейчас, пока твои новоявленные слуги будут собирать нам ужин, мы пройдем к границе парка и проверим, можешь ли ты ее пересечь. Не отчаивайся раньше времени!

Увы, но девушка оказалась права. Стоило ей только сделать несколько шагов за невидимую границу зоны, на которую распространялось действие находившегося во дворце артефакта, как она пошатнулась и упала бы, если бы я ее сразу не подхватил на руки и занес обратно.

— Вот видишь, — сказала тут же пришедшая в себя Мелисса. — Я не ошиблась. Что ж. Буду жить здесь. Ты будешь иногда навещать меня? Кстати, сразу хочу тебе признаться, что больше находящаяся по-прежнему во мне твоя магия не оказывает никаких побочных воздействий. То есть, если ты не захочешь, то только из жалости и, чтобы я не сошла с ума, приезжать нет нужды.

— Что значит, будет ли Ричард тебя навещать? — вмешалась Элениэль. — Как ты можешь в этом сомневаться? И не просто навещать, но он на тебе еще и женится! — и, увидев изумление на моем лице, продолжила. — Если не ошибаюсь, о вашем предстоящем союзе даже было когда-то объявлено. А император свое слово не нарушает. Правда, Ричард в то время был только герцогом, но это дела не меняет.

— Но как же? — недоуменно покрутила головой Мелисса. — Я же не могу отсюда уехать. Какая может быть свадьба?

— Ну, Родрика мы сюда для проведения церемонии привезем, гостей тоже, — не унималась Элениэль. — Храма здесь нет, но вон там. В том конце парка есть часовня. Она вполне подойдет. Так что все будет честь по чести. И знаешь, дорогая, — на этот раз эльфийке удалось обнять Мелиссу. — Давай скажем нашему мужу, что на тебе ему нужно остановиться. Пяти жен более чем достаточно. А то нам всем слишком мало его внимания будет доставаться. Да? — последний вопрос относился уже ко мне.

Интересно получается. Четыре раза я в этом мире женился. И каждый раз как-то странно. Когда в Турвальде это произошло с Изабеллой, то меня никто не спрашивал, согласен ли я. С Дианой меня к такому решению подтолкнул уже давно покойный Жорик, император Георг Пятый. Элениэль стала моей женой по решению Изабеллы. Хотя я и был с ней полностью согласен, но все же. Амельда сама провозгласила себя моей невестой, и в той ситуации отказаться было невозможно. И теперь вот Мелисса. Долг взять ее в жены диктуется сложившимися обстоятельствами. А если вспомнить, что изначально ее выбрала для меня все та же Изабелла, а сейчас на свадьбе настаивает Элениэль, то у меня возникает вопрос — а я сам, вообще, хоть одно решение в плане матримониальных отношений принял? Похоже, что нет. И уже не приму, потому что мне только что авторитетно было заявлено, что Мелисса станет пятой и последней моей супругой. Впрочем, это меня и самого радует. Больше не хочу. Хватит.

— Ричард, — с явными просительными интонациями и очень неуверенно произнесла Мелисса. — Ты это, правда, сделаешь?

Хотел сказать, что только что девушки уже решили это без меня, но не стал. А то это может прозвучать так, что я соглашаюсь жениться на Мелиссе, только выполняя свое старое обещание или, что еще хуже, из жалости. Не заслужила она такого.

— Конечно, Мелисса, — вместо этого ответил я. — Я бы в любом случае взял тебя в жены сразу после нашего возращения отсюда, — тут я слегка слукавил, не думал я об этом всерьез раньше. — Но раз все так получилось, то сделаем, как предложила Элениэль. Привезем сюда Родрика, пригласим гостей. Думаю, за полгода, а то и быстрее, сможем все это организовать.

На следующее утро, проведя ночь в шикарных гостевых покоях дворца (вроде бы никаких гостей у древнего уже несколько веков не бывало, а содержались все помещения в образцовом порядке), которые слуги успели нам всем приготовить, снова собрались в ритуальном зале. Сегодня нам с Элениэль предстояло посетить новый мир. Я решил, что в первый раз пойдем мы только вдвоем. Я там уже был и смог вернуться, а Элениэль наотрез отказалась меня отпускать одного.

Я вставил эльфийскую реликвию в ее гнездо, капнул на нее капельку своей крови и на всякий случай отвернулся и крепко зажмурил глаза. Это не очень помогло. Вспышка снова была такой яркой, что на некоторое время я почти ослеп. А когда проморгался, то увидел уже знакомую мне арку и видневшуюся сквозь нее ту же поляну в обрамлении платанов.

— Скорее, Ричард, — схватила меня за руку и почти потащила к арке Элениэль. — Мне не терпится попасть в этот новый мир! Пошли!

Ступив на изумрудную траву, я первым делом огляделся. Накануне особенно разглядывать окружающую природу времени не было. Надо было с помолодевшим древним магом расправиться. Зато сейчас можно было не спешить. Огромные деревья неизвестного мне вида. Какие-то кусты с красными ягодами. Надеюсь, что не ядовитыми, потому что Элениэль, подбежав к ним, тут же сорвала одну и положила в рот. Высокое ярко-голубое небо с плывущими по нему редкими облаками. И два солнца. Слышно, как где-то в окружающем поляну лесу поют птицы. Значит, мир этот обитаем. По крайней мере, животные тут должны быть, раз есть птицы. Интересно, населен ли он разумными?

— Ричард, попробуй, — прервала мой осмотр Элениэль, протягивая мне горсть ягод. — Чем-то на малину похожа, но крупнее и еще слаще.

— Интересно, есть ли здесь разумные? — беря из ее ладони одну ягоду, спросил я.

— Сейчас проверим, — ответила Элениэль, прикладывая руку в стволу ближайшего дерева. — Слушай, как же радостно здесь лес откликается на мою магию! — воскликнула она через пару минут и тут же продолжила. — Нет, как минимум на полсотни лиг в окружности ни одного разумного нет. Почему-то мне кажется, что их совсем в этом мире нет. А вот животных много. И самых разных. Ричард, это будет наш мир! Нам нужно утвердить нашу власть над ним! Так, как это сделали первые эльфы в нашем старом мире. Пошли! — и девушка, взяв меня за руку, потянула вглубь леса.

— Подожди, Элениэль, — остановил я свою жену. — Что у тебя с лицом? С носом?

Только сейчас обратил внимание, что на идеальном носике эльфийки появилась горбинка, какие бывают после переломов.

— Ой! — воскликнула Элениэль, ощупывая свой нос. — Я столько билась, чтобы снова сделать его ровным! А тут? — она поднесла руки к своим ушам и облегченно выдохнула. — Нет, тут все в порядке. Никаких изменений, — и вдруг замерла, будто прислушиваясь к себе и своим ощущениям. И покраснела.

— Ричард, — смущенно произнесла Элениэль. — Я вновь стала невинной. И знаешь? Я, кажется, могу более или менее точно сказать тебе, сколько лет нам становится в этом мире.

— И сколько же? — заинтересовался я.

— Уши я себе подправила, когда мне было девятнадцать. Ближе к двадцати даже, пожалуй. А вот нос я снова сделала прямым сразу после моего двадцатого дня рождения. Мне его на тренировке сломали, когда мне пятнадцать было. Галанэль прием показывала, а я о чем-то задумалась и не среагировала. Потом эта горбинка появилась. И убрала я ее… Точно, все правильно, как раз мне двадцать исполнилось. И буквально через декаду я это и сделала. Значит, сейчас мне около двадцати лет. Вот так!

— Подожди, — заинтересовался я одним несовпадением в рассказе жены. — Ты же мне как-то говорила, что тебе в вашу эту школу гвардейцев привозили? А ты утверждаешь, что сейчас тебе двадцать и ты невинна? Не сходится. Не находишь?

— Ну, Ричард, — хихикнула девушка. — Не надо верить всему, что тебе женщины рассказывают. Никого мне, конечно, не привозили. Просто тогда ты меня в другом заподозрил, и я постаралась эти твои подозрения развеять. Получилось не очень удачно. После двадцати у меня были партнеры. Это правда. А до этого нет. И хватит об этом. Ты собираешься уделить внимание невинной девушке или нет?

— Значит, вот сейчас мы с тобой заявили наши права на этот мир? — спросил я спустя час, лежа без единого клочка одежды на себе рядом с такой же обнаженной Элениэль.

— Да, — ответила она, привычно закидывая на меня ногу. — Именно так, по нашим преданиям поступили, двое первых перворожденных в том нашем мире. Своей близостью они подтвердили, что он с тех пор будет принадлежать им, а они — друг другу.

— Ну, с миром у них не очень-то получилось, — не смог не поддеть я эльфийку, любившую напомнить, что принадлежит к первой появившейся в мире расе. — Сейчас никак не скажешь, что миром владеют эльфы. Скорее уж люди. Их явно больше и земли, которые они занимают, ни в какое сравнение не идут со скромной площадью Эльфары.

— Значит, они не доработали просто, — весело рассмеялась Элениэль. — Но мы-то с тобой такой ошибки не допустим? Продолжим?

И мы продолжили. Предъявлять наши права на новый мир и друг на друга. Потом, немного отдохнув, прошлись по окрестностям. Невдалеке нашли речку с чистейшей водой, в которой плескалась рыба. Не удержавшись, искупались.

— Ричард, — перекатилась ко мне, нежившаяся после водных процедур на изумрудной траве Элениэль. — Давай останемся здесь! Не будем возвращаться в ни в Юмиле, ни куда-либо еще. Вызовем сюда Изабеллу, Диану, Амельду, детей. Если хочешь, то и Рагнхильду с Сигрид. И поселимся здесь. Вот прямо у реки. И пусть и империя, и Эльфара, и Новый Драур с оборотнями живут, как хотят. А?

— Мы сюда обязательно когда-нибудь вернется, Элениэль, — ответил я, щелкая девушку по ее неидеальному носику. — Но потом. Сейчас еще рано. Дома дел много. Пошли. Наверное, нас там в ритуальном зале уже заждались.

В течение нескольких следующих дней в новом мире, проход в который я не закрывал, побывали все члены нашего отряда и освобожденные рабы древнего. И по довольным лицам некоторых, которые почему-то возвращались парами, было видно, что свои права на новый мир усердно предъявляли не только мы с Элениэль.

Не понравилось в новом мире только Минтэасу, чем он очень меня удивил.

— Слишком там природа послушная, — пояснил мне архимаг. — Никаких усилий почти предпринимать не надо. Никакого настоящего мастерства не требует. Не интересно.

Мелисса вообще проходить в арку портала отказалась.

— Не хочу, — сказала она мне, когда я предложил сходить в новый мир вместе. — Не знаю, что там со мной случится. Смогу ли я вернуться. Я подожду, когда вы решите туда переселиться насовсем. Тогда и я с вами. А пока не хочу.

— Ричард, — привлек мое внимание Огюст, который в своем кристалле посетил новый мир на второй день и с тех пор напряженно о чем-то думал. — Разбей мой кристалл. Я хочу попробовать, не обрету ли я там тело.

— А если нет? — спросил я. — Я не уверен, что успею вернуть тебя в другой кристалл.

— И не надо, — ответил предок. — Или я снова стану человеком, или пусть уж развеюсь. Разбивай! Ну!

И я разбил. Огюст тут же пролетел в портал. В зале наступила тишина. Пройти вслед за ним никто не решался. Слишком велики были шансы, что никакого тела предок не обретет и что его уже больше просто нет. Наконец, пошел я.

— Ричард! — услышал я, как только мои ноги коснулись травы нового мира. — Получилось! Я жив!

Передо мной стоял невысокого роста парень. Щуплый, вихрастый и… не совсем одетый.

— Дай ему свой камзол, — произнесла вышедшая за мной из портала Элениэль. — Смотреть стыдно. Повернись пока спиной хоть, предок!

— А ты сама отвернись и не любуйся на меня, — парировал Огюст, надевая мой камзол, которых доходил ему до колен. — А еще лучше сходи во дворец и подбери мне подходящую одежду.

Элениэль фыркнула, но просьбу Огюста, пусть и высказанную не очень вежливо, отправилась выполнять.

— Ричард, я тут один помру с тоски, — говорил мне на следующий день Огюст, восседая в мягком кресле под раскидистым платаном (помимо одежды, ему из дворца древнего в новый мир принесли, по его настойчивым просьбам, еще пару кресел, стол и широкую кровать). — И не только от тоски. У меня, знаешь ли, пятьсот лет никого не было. Ну, ты понимаешь.

— И где я тебе спутницу возьму? — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, спросил я.

— Может, Люсинду сюда завести попробовать, — делая вид, что эта мысль только что пришла ему в голову, почесал затылок Огюст. — Мне кажется, что при жизни она вполне ничего была. А в юности так и совсем красоткой должна была быть. Как? Вдруг, сработает с ней? Вдруг, жизнь к ней вернется? Поговори с Элениэль. Я знаю, что Люсинда ее архилич. Но разве она не заслужила своей верной службой такого шанса?

Знает, на что давить предок. Элениэль у меня сердобольная. Она согласилась. Вечером мы вместе с эльфийкой завели Люсинду в арку.

Что я могу сказать? Особо красивой Люсинда в юности не была. Милое личико, чуть пухловатая фигурка. Невысокая. Как из нее потом получилась такая жестокая охотница на темных магов по тому, как она выглядела в двадцать лет, даже и не скажешь. Стоит, в изумлении глазами хлопает. Потом падает на колени перед Элениэль.

— Госпожа, хозяйка, чем я могу отплатить, отблагодарить? — в словах путается, слезы из глаз в два потока. Элениэль отступает на шаг, не давая девушке начать целовать свои ноги.

— Вот, — говорит она. — Посмотри на этого юношу. Он мечтает соединить с тобой свою судьбу. Если откажешься, то обратно мы тебя не вернем. Не переживай. Решай сама, как жить здесь будешь. Но учти, что из разумных в этом мире пока только вы двое.

— Да что тут решать? — к Люсинде подлетает Огюст и галантно (вот уж чего от него никак не ожидал) подает девушек руку, помогая подняться. — Такая красота просто не имеет права оставаться в одиночестве. Дорогуша, я сейчас все тебе здесь покажу. Здесь бесподобно, и мы с тобой будем наслаждаться каждым днем нашей теперь вечной жизни. Пойдем, пойдем, — тянет он опешившую от такого натиска Люсинду в сторону своей спальни на свежем воздухе. — Нам необходимо поближе познакомиться.

— Вот это да! — восклицает Элениэль, когда парочка скрывается за деревьями. — Когда ты мне рассказывал, что при жизни Огюст был тем еще дамским угодником, я, глядя не него, не верила, но теперь понимаю, что ты говорил чистую правду. Любопытно будет посмотреть, что у него с Люсиндой получится. Она ведь при жизни никогда не была замужем, как нам Элифас поведал. И вообще, был ли у нее когда-нибудь мужчина, большой вопрос. Ее же железной в Совете архимагов прозвали. И заслуженно.

Зря Элениэль беспокоилась и сомневалась в талантах Огюста. Когда мы через три дня навестили первых постоянных жителей нового мира, Люсинда, пока мы разговаривали с Огюстом, стеснительно жалась за его спиной и только счастливо улыбалась и постоянно пыталась нежно разгладить рукой его непослушные волосы. Ну, как говорится, совет, да любовь!

Следующие три декады я, не расставаясь почти ни на минуту, провел с Мелиссой. Надо было поднять настроение девушке, которая, по сути, оказалась единственной пострадавшей в нашем походе, да и расставание нам предстояло месяца на четыре, как минимум. Со свадьбой, к слову, следовало поторопиться, чтобы платье на невесте хорошо сидело. Выполнил я мечту Мелиссы родить от меня ребенка. Правда, она предполагала, что со временем он станет императором Кортии, а теперь этого уже не случится, но ребенок хоть как-то скрасит ее вынужденное заключение в проклятых землях.

Впрочем, проклятыми они больше не будут. Об этом мне сообщила Элениэль, которая с нашим отрядом, обнаружив в конюшне древнего живых лошадей, объезжала в течение почти всего этого времени.

— Ричард, Мелисса, — сказала она нам, вернувшись. — У меня для вас радостная новость. Во-первых, во всех проклятых землях меняется природа. Она становится постепенно такой же, как и в остальном мире. Во-вторых, все измененные животные, которые наполняли тут леса и представляли немалую опасность, или погибли, или перегрызли друг друга. В третьих, мы видели трупы измененных волков-оборотней. По тому, как они выглядели, можно сказать, что умерли они в страшных мучениях.

— Видимо, так воздействует излучение энергии жизни, которое расходится во все стороны, когда мы открываем портал, — заметил я. — Другого объяснения я не вижу.

Была и еще одна хорошая новость. Очень медленно, очень постепенно, но границы территории, к которой была привязана Мелисса, раздвигались. Конечно, совсем она никогда не освободится, но через год — другой уже вполне сможет удаляться от дворца лиг на сорок — пятьдесят.

При моей уже почти пятой жене мы, уезжая, оставили Алаиссу, которая была этим неописуемо счастлива, так как понимала, что иного способа сохранить жизнь у нее нет. Элениэль поморщилась, но я решил, что верная служанка-рабыня для Мелиссы лишней не будет. Компанию ей составят две погонщицы-дроу древнего, доставшиеся Мелиссе от него в наследство.

— Не надо их освобождать, — посоветовала мне Лора. — Как и та, которая была при архиличе, эти служили древнему добровольно. Они не заслужили свободу.

Бывшие рабы тоже пока оставались здесь. Потом, когда я пришлю сюда штат слуг для Мелиссы, они смогут вернуться домой. Если захотят. И опять удивил меня эльфийский архимаг Минтэас, который решил остаться в меняющихся проклятых землях добровольно. Единственное, о чем он попросил, это отправить к нему его двух «абсолютно необходимых ему для работы» помощниц-оборотниц.

— Здесь сейчас происходят интереснейшие процессы изменения природы, — важно заявил он мне, объясняя свое решение. — Я просто не могу не проследить за ними. Уверен, что это позволит мне привнести много нового в эльфийскую магию.

— Жду вас здесь через четыре месяца, — сказала мне и Элениэль на прощание Мелисса. — И помните, что вы всегда желанные гости в моих владениях, — последнюю фразу девушка произнесла с напускной важностью, показывая, что шутит.

— Да, Мелисса, ты в результате оказалась единственной из нас, кто получил полностью принадлежащий тебе домен. В наших мы только титулы громкие носим, а настоящий хозяин Ричард. Гордись! Ты на особом положении! — поддержала ее Элениэль. — Не скучай! Скоро мы вернемся!– Как⁈ — воскликнула Элениэль, тоже поворачиваясь к Мелиссе. — Ты теперь, как раньше древний, прикована к этому месту? Бедняжка, — и она потянулась к девушке, чтобы нежно обнять ее.