Александр Владыкин – Власть (страница 40)

Однако, когда я узнал, чего она хочет, то пришел к выводу, что моя неуемная женушка просто окончательно пришла в себя после той истории с попыткой захвата власти в Юме и теперь не хочет упустить ни одной из возможных почестей, которые нас ждут в Кордобусе в случае успеха нашего предприятия. Допустить, чтобы рядом со мной красовалась одна Элениэль, для Изабеллы было, что нож острый.

В общем, она хотела ехать с нами. Даже в клетке в столицу Блазии готова была въехать, чтобы убедить встречающих, что нападение на Юмиле удалось.

— Вот в клетку и посажу, — сдался в итоге я.

Кроме того, она никак не соглашалась отложить на потом свое превращение в магиню. Последнее было правильно. Я бы и сам ее в Кордобус не взял, если бы не эта возможность обеспечить ее безопасность. Там всякое может случиться, а с магией, пусть по-настоящему пользоваться ею Изабелла за время поездки и не научиться, но туманный щит я ее создавать натренирую, она сможет себя защитить. И этого будет достаточно.

Сам ритуал прошел легко. Элифас напоил Изабеллу различными укрепляющими снадобьями, а потом еще добавил сильного снотворного, так что все манипуляции мы проводили над бесчувственным телом, что оказалось гораздо удобнее. Огюст тоже на этот раз обошелся без своих фокусов. Впрочем, я его предупредил, что если он хоть к руке моей жены притронется, то обратно в кристалл больше не попадет, а развеется в воздухе.

В результате продолжили путь в уже расширившемся составе только на следующий день. И уже вечером всплыла первая незадача. Мой шатер. Во-первых, он был один. Второй мы в Турвальде захватить не догадались. А жены у меня теперь две рядом. И в солдатской палатке ни одной из них проводить ночь не по статусу. Иными словами, это полностью исключено. Во-вторых, шатер я в Юмиле взял малый. То есть только с одной, если так можно сказать о внутренности шатра, комнатой. А зачем мне был нужен другой, если я собирался ехать только в компании Элениэль?

Пришлось спать втроем. К слову, такое со мной случилось впервые в обеих моих жизнях. Я в центре, справа — Изабелла, во сне пытающаяся по своей привычке на меня забраться, слева — Элениэль, которая, то слегка лягается, то закидывает на меня ногу и в этом случае достается уже устроившейся сверху Изабелле. Весело, в общем.

Что касается, возможности с одной из жен уединиться, то сначала одна выходила из шатра «подышать свежим воздухом», потом — другая. А потом… На третий день, точнее — поздний вечер, пути я заметил одну вещь, которая мне не слишком понравилась. Надеюсь, что только показалось. Короче, по понятным причинам девушки совсем перестали друг друга стесняться. Что раздеваться, что одеваться, что переодеваться начали, не дожидаясь, пока другая выйдет. И Элениэль… Как-то с подозрительным интересом она посматривала иногда на Изабеллу. А та, что меня тоже изрядно смутило, ловя эти взгляды эльфийки, только еще активнее дефилировала перед ней с, я бы сказал, чересчур открытыми отдельными частями тела.

Нет, такой хоккей, как сказал великий Озеров, нам не нужен. Пожалуй, прослежу, чтобы мои жены никогда больше в такие ситуации не попадали и вместе им ночевать не приходилось. Как-то запало мне в память признание Элениэль о некоторых их эльфийских обычаях.

Впрочем, со мной после своих переглядываний и демонстраций друг другу своих достоинств обе были особенно горячи. Может быть, вынужденная излишняя раскрепощенность их просто еще больше заводила? Все равно больше такого не допущу.

В остальном путешествие проходило без приключений. Поначалу. Магические каналы у Изабеллы сформировались, и мы, я и Элениэль, потихоньку обучали ее пользоваться своими новыми возможностями. Получалось у моей старшей жены пока не очень, но самое основное, а именно туманный щит, она все-таки освоила достаточно, чтобы в случае чего суметь прикрыть себя и еще кого-то рядом. На большее я пока и не надеялся.

Эта идиллия продолжалась до того момента, пока мы не приблизились к Кордобусу на расстояние двух дней пути.

— Ваше императорское величество! — подскакал ко мне один из наших разведчиков, которые, несмотря на то, что опасаться нам вроде бы было нечего, ехали впереди и по бокам нашего каравана. — Вон в том перелеске скрывается отряд конницы. Есть ли среди них маги, непонятно. А вон там, в глубоком овраге еще один. В нем точно есть три мага. Оба отряда по сотне человек каждый. Их наблюдатели явно следят за нами.

Это еще что за новость? Подозвал Гилберта и спросил, кто может что-то замышлять против нас. В данном случае — против него, так как я тут в качестве «пленника», и нападать на меня смысла никакого нет. Но кардинал тоже даже представить не мог, кому он так не угодил, чтобы устраивать на него засады. Кстати, не просто глупые, а самоубийственные. Две сотни всадников при, пусть даже, десяти магах, на отряд, в котором сто тридцать восемь опытных боевых магов? На такое можно только спьяну решиться.

Я бы еще понял, если бы нас ждали в лесу с арбалетами и аркебузами. Там можно было бы рассчитывать на то, что, прежде чем маги поставят щиты, того же кардинала удастся подстрелить. Но в открытом поле? Бред какой-то.

Командование, рискуя выдать тот факт наблюдателям, если они для этого достаточно внимательны, что я тут «не совсем пленник», пришлось взять на себя.

— Далгиш, — приказал я своему капитану гвардии, усердно изображавшему возницу первой нашей повозки. — Сверни на том повороте, будто мы собираемся у реки привал устроить. И за холмом строй гвардейцев. Если эти отряды нас атакуют, то один из них как раз там и должен будет показаться из своего оврага. Твоя задача будет оттуда его не выпустить.

— Маги! — обернулся я к своим невольным подчиненным. — Пятьдесят человек под командой Элениэль встаете своими тройками по краям оврага. Первыми не атаковать. Сначала узнаем, что этим всадникам от нас нужно. Элениэль, тебе все понятно?

Дождавшись кивка жены, подтверждавшего, что мое указание никаких вопросов у нее не вызывает, приказал остальным магам спрятаться за повозками, которые начали уже выстраиваться в круг. Второй отряд, который сейчас сидит в перелеске, придется встретить, дав ему возможность взять разгон. Перехватить его в более выгодном месте возможности, к сожалению, не представляется.

— Гилберт, Изабелла, дроу, вы тоже за повозками спрячьтесь. И поставьте щиты.

Конечно, можно было бы и девушек-дроу использовать в этой схватке. Какой-никакой магией они владеют. Но если хоть кого-то из них стрелой из арбалета или пулей убьет, то ее контроль над ее группой пленных магов потеряется, и как себя эти маги поведут в таком случае, большой вопрос. Так что подвергать их опасности нельзя ни в коем случае.

Глава 18

Кордобус

Надрались мы знатно. Я, так точно, не предавался этому приятному пороку с тех пор, как меня умудрялся напоить Хольмаг. Эх, Хольмаг, Хольмаг… Жаль, что так все получилось.

Пили втроем. В том смысле, что, как и полагается в приличном обществе, — «сообразили на троих». Я, Изабелла и Элениэль. Последняя могла бы легко избежать опьянения благодаря своей природной магии, но на этот раз предпочла ею не пользоваться и поэтому начала глупо хихикать даже раньше Изабеллы, которую на протяжении последнего часа постоянно старается поддеть.

Кстати, заодно я выяснил, почему эльфийка так внимательно разглядывала мою старшую жену, когда та в нашем походном шатре перед ней обнаженной красовалась. Ничего предосудительного, к моей радости, она в виду не имела. Изабелла, впрочем, считала по-другому. Думаю, она бы даже предпочла, чтобы у Элениэль по отношению к ней были те самые намерения, которые я тогда ошибочно заподозрил.

— Ритт-чард, — беря штурмом мое имя, сумела, наконец, выговорить Элениэль. — Хочешь? Я сделаю себе такую же грудь, как у Изабелки? Ой, Изабеллы. Прости, дорогая. Хочешь? Я заметила, что она тебе нравится.

— Что⁉ — возмутилась «Изабелка». — Как это возможно? Тогда сделай мне ноги, как у тебя.

— Ног-г-ги тебе не могу, — пьяно качая головой, отвечала эльфийка. — А себе грудь могу! Несколько специальных притираний, парочка наших особых снадобий и моя природная магия. И Ритт-ча-д будет так смотреть на мою грудь, а не только на твою. А у тебя природной магии нет, хоть ты теперь и магиня, и ноги ты себе сделать такими же стройными, как мои, не сможешь, — и показала Изабелле язык.

Мда… Сейчас еще подерутся, подумал я, представляя, что сотворили бы с собой девушки из моего старого мира, обладай они возможностями Элениэль. Погодите. То есть, получается, что красота мой третьей жены — это плод ее магии что ли? С другой стороны, какая мне разница?

— А я тебя тогда отравлю, — Изабелла решила перейти к угрозам. — Вот возьму и плесну тебе что-нибудь в твой кубок. Думаешь, не смогу? И, вообще, сегодня я ночую с нашим мужем. Я заслужила! А ты на диванчике можешь вот на этом оставаться. Как когда-то, когда тебя Диана застукала за тем, что ты, помнишь, сама себя ласкала. Было такое? — и теперь язык показывает уже моя старшая жена.

— Почему это ты⁈ — очередь возмущаться теперь Элениэль. — И чем это ты таким особенно сегодня отличилась? Или я, или опять вместе! Это я сегодня этого архимага поч-ч-ти поб-б-бедила!

— А я… — продолжает гнуть свое Изабелла. — А в меня, пока я сегодня в этой личевой клетке по городу ехала, навозом кидали! И два раза попали, чтоб ты знала! Без меня вам, вообще, не поверили бы. Ясно? Я заслужила!

Да, было дело. Не учли мы такой естественной реакции толпы на сидящую в клетке «пленную императрицу». Как можно удержаться, когда в кои-то веки предоставляется шанс безнаказанно запустить в столь знатную персону лошадиным навозом?

Только вот с безнаказанностью ошибочка у жителей Кордобуса вышла. Изабелла такое не прощает и, как только мы водворились во дворце, сразу дала указание главе местных шпиков найти и завтра же ей представить для суда и наказания тех, кто это сделал. Особенно, она подчеркнула, тех двоих шибко метких, которые умудрились через головы окружавших ее средство передвижения стражников и через прутья клетки в нее попасть. Интересно, как он с этой непростой задачей справится? Подозреваю, что назначит на получение звания «навозных снайперов» первых попавшихся. Ладно, авось, к завтрашнему дню Изабелла остынет, и ограничится для виновных в самом страшном преступлении этого мира «оскорблении величия» только поркой на конюшне.

— Все, девочки, — пресек я дальнейший спор своих жен. — Сегодня в последний раз спим все вместе. За мной в спальню шагом марш! — и, подхватив обеих, так как самостоятельно перемещаться в пространстве они уже не могли, направился в императорскую опочивальню.

Теперь уже мою. Благо — после того, как династия Жорика с его смертью и последовавшей за этим гибелью его наследника прервалась, там успели все убрать, поменять и вычистить.

Напились мы по уважительным причинам. С одной стороны, надо было как-то сбросить напряжение последних дней и часов, а с другой, — во дворце обнаружились значительные запасы великолепного эльфийского вина, увидев которые Элениэль не смогла удержаться от удивления.

— Это же стоит целое состояние! — воскликнула она, когда мы, осматривая дворец, добрались до винного погреба и увидели ряды запечатанных сургучом кувшинов. — Такое в Эльфаре могут себе позволить только самые богатые аристократы, да и то по большим праздникам! А тут десятки кувшинов самых лучших наших сортов! Не говоря уже о других! Откуда?

Ну, на этот вопрос я бы мог ответить, но не стал. Зачем напоминать Элениэль «подвиги» ее папаши? Уверен, что это подарок от одного покойника — другому. В смысле — героически погибший от рук лича король Эльфары Фаэрон послал это вино со своим посольством безвременно покинувшему нас императору Блазии Жорику, когда предлагал ему совместными усилиями расправиться со мной.

Ну, и третьей причиной нашего загула стала наша победа. Правда, утверждать, что это мы ее одержали, я бы не решился. Она как-то сама собой одержалась. При нашем минимальном участии.

Началось все с внезапного нападения на нас по дороге в столицу Блазии.

Расставив свои войска, я сам занял позицию перед образовавшими круг повозками и окутался моим любимым фиолетовым туманом. Он меня, кстати, тоже любит. Каждый раз это ощущаю почти физически, когда его вызываю. Все-таки какое-то сознание у магических потоков есть. Хотя, может быть, мне это просто кажется. Элифас утверждает, что «потоки — суть эманации высшей силы, создавшей этой мир, и не являются разумными». Он архимаг и ученый, ему виднее.

В любом случае, обладает фиолетовый туман сознанием или нет, но я обоснованно рассчитывал, что, увидев его, нападающие откажутся от своих агрессивных намерений, если они у них есть, и я смогу выяснить, если говорить попросту, «какого им от нас надо».

То, что вся ситуация складывается как-то не так, я начал догадываться, когда от выхода из оврага, где гвардейцы с Далгишем и Элениэль со своей группой магов должны были встретить первый отряд наших потенциальных врагов, услышал сначала крики удивления, а потом и возгласы радости. Впрочем, тут же затихшие. Любопытно, что там такое происходит.

Впрочем, долго думать об этом времени не было. Из-за холма, разворачиваясь лавой, вылетел второй отряд. И, увидев меня, тут же, нет, не остановился, конечно, коня, набравшего ход, так сразу не осадишь без риска вылететь из седла, а начал обтекать с двух сторон, а передо мной появился его предводитель. Граф Домбрэ собственной персоной. Один из тех, кто каждый год гостит зимой у меня в Юмиле, чья дочь уже давно замужем за одним из моих феодалов, и кто как-то раз так «успешно» ловил меня на пути из Саэкса в Юм. Тогда мы знатно попировали с посланными на мою поимку Жориком аристократами.

— Ваше императорское величество! — воскликнул он, окидывая взглядом открывшуюся перед ним картину. — Так вы свободны⁈ А мы, когда до нас дошел слух о том, что этот подлец Гилберт сумел вас захватить, решили вас освободить!

С этими словами он покачнулся в седле и начал с него сползать на сторону. Я был прав. Напасть на почти полторы сотни боевых магов можно только под сильным влиянием зеленого змея. И именно он сейчас полностью и безраздельно владел и разумом графа, и его телом.

— Простите, ваше императорское величество, — подлетел к нам лейтенант графа. — Наш господин очень переживал за вас… И вот, лишился чувств от радости увидеть вас на свободе. Сейчас мы его приведем в порядок!

— Водой его холодной облейте из реки, — посоветовал я, взмахом руки давая отбой уже приготовившимся засыпать отряд графа огненными стрелами и воздушными лезвиями магам, а сам направился к оврагу, где, как я теперь не сомневался, происходило нечто похожее на то, что было и здесь.

И опять угадал. Там перед Элениэль, покачиваясь, расшаркивался еще один блазийский аристократ. На этот раз барон, чьего имени я не помнил. К счастью, данный персонаж был более трезв, так что смог поведать мне, что сейчас происходит в Кордобусе.

— Три архимага Совета ждут вас, — рассказывал он мне спустя полчаса, прикладываясь к кубку с вином (вот же прорва, сколько он выпить может?). — Городская стража на их стороне. Оно и понятно, архимаги сразу выплатили стражникам задерживавшееся до этого жалованье. А вот гвардейцы пока колеблются. Там все-таки все больше представители дворянства служат, и им власть Совета совсем не нравится. Как и высшим аристократам, которые, думаю, предпочли бы увидеть на троне даже вас, простите ваше императорское величество, но только не подчиняться архимагам.

— А почему эти аристократы не выдвинут кого-то из своей среды? — поинтересовалась Изабелла.

— Потому, что понимают, что это приведет только к новой междоусобице, какая была и при прошлой смене династии, — пояснил, кланяясь моей старшей жене, барон. — Но тогда у нас не было постоянной войны с Кортией и не было вашего уважаемого супруга, который сейчас имеет все основания претендовать на престол Блазии. В качестве императора Юма, в состав которого и так уже входят три королевства, ранее бывшие частью Блазии. Так что это будет воспринято не как захват, а как восстановление прежнего единства, которое всем пойдет только на пользу. Я, конечно, я не могу говорить за всех аристократов империи, но мои друзья считают именно так.

— А понтифик, как он себя чувствует? — подключился кардинал Гилберт, которого вопрос, когда уже нынешний владелец освободит для него кафедру главы церкви, интересовал в первую очередь.

— Святейший совсем плох, — с готовностью ответил барон. — Во время последней службы в главном соборе даже лишился чувств. Но, как я слышал, он полон решимости дотянуть до того дня, когда увидит на костре последнего темного мага, — он повернулся ко мне и виновато развел руками, извиняясь за свои слова. — Говорит, что это будет достойным завершение его жизненного пути.

Ну-ну. Завершение я ему гарантирую. Это у меня после услышанного никаких сомнений не вызывает. До этого как-то неудобно было торопить на тот свет старика, который и так уже одной ногой там, но теперь я свое мнение поменял. Что касается аристократов, то тоже все понятно. Власть магов их не устраивает. Но и между собой они договориться не могут, так как каждый считает, что он и сам достоин стать императором. Я для них буду компромиссной, как у нас говорили, выбирая куда-нибудь очередного дурака или вора, фигурой. Короче, поддержат и согласятся. Пусть и без особой радости.

Но сначала предстоит разобраться с архимагами и еще оставшимися у них в подчинении магами послабее. Вот эти будут биться до последнего. Они, заполучив в свои руки империю, от власти так просто не откажутся. Одно дело — ждать наград от императора, и совсем другое — брать самим все, что понравится. Впрочем, если верить Гилберту и моим пленным магам, подчиняться Совету хотят далеко не все и из магически одаренных, так как понимают, что им в любом случае достанутся только объедки. Все самое сладкое заберут архимаги.

В Кордобус мы в результате въезжали весьма представительной кавалькадой. Впереди Гилберт как главный победитель, за ним в окружении магов я и Элениэль (у меня на левой руке красовалась массивная ридитовая наручь — я же пленник все-таки, а на шее Элениэль ридитовый ошейник — она надела его сама и не застегнула, так что могла сорвать в любой момент), потом под охраной гвардейцев графа Домбрэ и присоединившихся к нашей процессии у ворот стражников телега с клеткой, в которой гордо стояла Изабелла.

Клетка, про которую я, соглашаясь на просьбу Изабеллы взять ее в Кордобус, пошутил, нашлась все у того же Домбрэ и сразу перестала быть шуткой. В ожидании нас мои «спасители» собирались не только пить, но и поохотиться и на тот случай, если им удастся поймать живым медведя (здесь многие феодалы любят держать во дворах своих замков на цепи этих животных), захватили эту клетку.

— Это судьба, дорогая, — показывая на металлическое сооружение, сказал я Изабелле, когда увидел клетку в первый раз. — Будет твоей каретой. Так в столицу своей империи еще никто не въезжал. Ты будешь первой и попадешь в летописи.

Не то, чтобы такая слава Изабеллу очень вдохновляла, но пословицу «слово не воробей» знали и здесь, так что деваться моей гордячке было некуда — пришлось утром перед въездом в Кордобус лезть в клетку, откуда она теперь и сверкала на всех грозно глазами.

Сейчас мы приближаемся к центральной площади, прикидывал я про себя, вспоминая изученную мною накануне схему городских улиц, там нас должны ждать архимаги, которые расположатся на помосте. Он будет оцеплен стражей, но она не помешает мне превратить их в прах. С помоста они сбежать не успеют — высоко, да и собственная охрана мешаться будет. Но это только на крайний случай. Демонстрировать всем открыто свою темную магию я, как и всегда, не стремился. Сначала внезапный удар всеми своими заклятьями должны будут нанести мои пленные маги. И только если у них что-то не выйдет, в дело вступлю я.

Элениэль в это время должна будет с семью боевыми тройками магов взять под контроль трибуну, на которой соберутся наиболее знатные аристократы. Чтобы им в голову не пришло оказать сопротивление и спровоцировать в моем (да уже моем, хотя его жители еще об этом еще не подозревают) городе массовое побоище.

Разумеется, весь мой стройный план пошел псу под хвост. И самым неожиданным образом. Когда мы, наконец, въехали на площадь и остановились перед помостом, на котором, как я и ожидал, восседали три фигуры в балахонах архимагов, одна из этих фигур внезапно повернулась поочередно к двум другим, и те вспыхнули яркими факелами.

Шустер оказался этот старикашка. Воспользовался моментом, когда его друзья-коллеги расслабились и отвлеклись на меня, и нанес удар. Хотя и не старикашка он вовсе. Теперь, когда архимаг сбросил с головы капюшон и явно собирался объявить что-то застывшему в состоянии легкого шока народу, я увидел, что ему от силы лет пятьдесят. Подозреваю, что сейчас он громогласно (вижу у него в руках артефакт усиления голоса, который Элифас разработал и теперь успешно продает) объявит себя императором. Нет, так дело не пойдет. Император — это моя роль.

И как же все-таки хорошо тренируют воительниц в этих их эльфийских лагерях! Я только успел подумать, что конкурента нужно срочно убирать, а Элениэль не только уже сорвала с себя ридитовый ошейник, но и послала в архимага одно за другим с десяток воздушных лезвий. Вот это скорость реакции! Вреда, правда, архимагу они не нанесли, но огненным щитом прикрыться его вынудили. А один из главных недостатков огненной защиты заключается в том, что сам маг, если создаст ее излишне плотной, из-за нее почти ничего не видит. Так произошло и с нашим противником.

И я этим сразу воспользовался. Быстро соскочив с коня, я приблизился к архимагу и заблокировал его доступ к огненному потоку. Элениэль, умничка, увидев это, тут же развеяла очередное воздушное лезвие, которое в противном случае оставило бы последнего члена Совета без головы.

Архимаг в изумлении закрутил оставшейся на своем месте головой, попытался что-то нащупать рукой в воздухе, а потом, видимо, поняв, что ничего у него выйдет и что от магии его каким-то образом отсек я, неожиданно поднес ко рту артефакт усиления громкости и завопил на всю площадь:

— Слава нашему императору Ричарду Первому! Новому властителю Блазии! — и вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, заслужил ли он своим поступком жизнь.