Александр Владыкин – Путь к власти (страница 64)

Но было уже поздно. Советники были заменены на преданных Фаэрону, охрана королевской четы тоже. Кроме того, был создан Высший Совет, члены которого за то, что поддерживали практически любое решение принца-консорта, получали небывалые привилегии. Королева Дистраэль эту битву проиграла. И была объявлена умершей от свирепствовавшей в поселениях людей (эльфов как раз эта болезнь почти не задела) черной хвори. А на самом деле отправилась в потайную тюрьму, где и провела в камере больше четверти века.

— Не мог Фаэрон ни убить меня, ни приказать кому-то это сделать. Даже намеком, — объяснила Дистраэль, почему до сих пор оставалась жива, Элениэль. — Я, когда меня захватили, сумела передать его брачный перстень своей служанке, чтобы она его спрятала. Так что отобрать его у меня Фаэрон не мог. А власть этого перстня такова, что он непременно наказал самым жестоким образом мужа, убившего или приказавшего убить свою жену. Вот он и ждал, пока я сама умру. Не дождался!

— Мама, — это слово с непривычки давалось Элениэль с трудом. — Так ты законная королева Эльфары. Мы сможем теперь заключить договор между нашими владениями. Ричард будет рад!

— Учитывая то, что мне о твоем муже успели рассказать Элоран и Локтус, его планы этим не ограничиваются. Впрочем, посмотрим, — ответила Дистраэль. — Завтра здесь соберутся самые знатные эльфы из тех, кто успеет к этому времени приехать. Тогда и поговорим.

То, что ее муж смотрит гораздо дальше простого союза с Эльфарой, Элениэль убедилась на собрании аристократов, которое состоялось не на следующий день, а только через неделю. Локтус убедил всех не спешить и сразу принять большинством голосов то решение, которое устроит всех или почти всех и, таким образом, надолго обеспечит внутренний мир в королевстве.

Более ста эльфов, представлявших большую часть сильных родов Эльфары, собрались в тот день в тронном зале. Дистраэль, хотя ей это и было тяжело, заняла место на троне. Справа и слева от нее расположились Элоран и Элениэль.

— Благородные эльфы, — тихим, но твердым голосом открыла совещание Дистраэль. — Сегодня нам предстоит решить, кто достоин занимать трон нашего королевства. Хотя он по праву принадлежит, как вы все знаете, мне, я готова выслушать ваши предложения и последовать тому приговору, который вы вынесете.

Сначала воцарилась тишина, потом послышались отдельные крики, переросшие быстро в общий гвалт. Кто-то настаивал, что единственная законная королева Дистраэль, кто-то предлагал передать трон Элорану, другие предпочитали Локтуса, который по крови никак не мог на него претендовать, будучи дворюродным братом сбежавшего Фаэрона. Пару раз даже прозвучало имя Элениэль.

— Воины и воительницы Эльфары, проливавшие и проливающие свою кровь за наше королевство, предлагают избрать королем сына принцессы Элениэль и императора Юма Ричарда Первого Рианэля! — громко провозгласила, выходя в центра зала и перекрывая своим голосом шум, Галанэль. — А на то время, пока он не достигнет совершеннолетия, передать регентскую власть королеве Дистраэль! Это обеспечит порядок сейчас, законное наследование власти в будущем, надежный союз с сильным государством!

Если кто-то и хотел возразить против такого предложения, то его заглушили радостные клики девушек-воительниц, стоявших по периметру зала, и собравшихся во дворе воинов-эльфов.

— Чего-то подобного я и ожидал, — прошептал, наклонившись к Элениэль, Элоран. — Если твоему мужу что-то хоть на время попадает в руки, больше он этого не отдает. Поздравляю! Твой сын отныне король Эльфары, а ты королева-мать, — и он с преувеличенным почтением поклонился Элениэль, демонстрируя, что признает ее власть.

— Я согласна с этим предложением и принимаю его, — произнесла между тем Дистраэль. — В ближайшее время мне предстоит отправиться вместе с моей дочерью в Юм, чтобы принести присягу моему внуку — королю Эльфары Рианэлю. На это время высшую власть в Эльфаре будут осуществлять мой сын, принц Элоран и известный вам всем герцог Локтус. Поздравляю вас, герцог, с новым назначением и новым титулом, — добавила она, поворачиваясь к двоюродному брату своего мужа, чья судьба пока еще была неизвестна.

То, что короля Фаэрона или, как его теперь все предпочитали называть, узурпатора Фаэрона больше нет среди живых, стало известно утром на следующий день. Выйдя из гостевых покоев дворца, свои Элениэль так и оставила в распоряжении матери, которая отказалась переезжать в принадлежавшие раньше Фаэрону, ставшая внезапном королевой-матерью Элениэль увидела двух эльфов-воинов и одну эльфийку, стоявших у крыльца на коленях. И стоявших так, судя по всему, уже давно, так как было видно, что их одежда уже вся мокрая от росы.

Эльфийку Элениэль узнала. Это была любовница ее отца. Тихая, скромная, ни на что не претендовавшая, всегда покорно подчинявшаяся Фаэрону. Никакого зла Элениэль на нее не держала. Как и на сохранивших верность бежавшему королю воинов.

— Что они хотят? — спросила она у начальника стражи, чьи воины с обнаженными мечами окружали эту троицу.

— Говорят, что скажут только вам, — ответил тот. — Но будить мы вас из-за них не осмелились.

— Я слушаю вас, — повернулась Элениэль к коленопреклоненным.

— Ваш отец, принцесса, — начал один из воинов. — Погиб на границе Эльфары и Драура, куда мы направлялись. Из-за деревьев внезапно выскочил лич и одним заклятьем тумана тления убил его. И еще одного телохранителя нашего короля Фаэрона. Лича мы уничтожили. Разорвали ветвями деревьев. Но потом были вынуждены отступить, так как в нас полетели воздушные лезвия. Видимо, лич там был не один. Мы сожалеем, принцесса, и готовы понести любое наказание.

— Так, так, — медленно проговорила мать, когда Элениэль пересказала ей и Элорану то, что ей сообщили. — Значит, все пути бегства были надежно перекрыты самим Минтэасом, но один почему-то остался свободным. И вел он не куда-нибудь, а на границу с Драуром. А там совершенно случайно оказался лич. И не один. И первым же заклинанием по королю — союзнику своего хозяина. Допустим, не узнал. Но почему сразу смертельным? Ведь мог и в кадавра постараться обратить, как они обычно делают. Удивительные просто совпадения. Не находите?

Элоран только усмехнулся, бросив на Элениэль насмешливый взгляд, явно говоривший «я же тебя предупреждал, что твой муж настоящий темный маг по характеру и способу решения вопросов, а ты со мной спорила».

Хотели пригласить Минтэаса (формулировку «вызвать» архимаг мог бы посчитать для себя оскорбительной), чтобы расспросить, как так получилось, что он не смог взять под контроль всю окружность дворца, но выяснилось, что пожилой эльф уже давно уехал обратно в Юм. Один, без охраны и сопровождения. Видимо, или куда-то очень спешил или хотел избежать как раз таких расспросов.

И теперь Элениэль предстояло понять, с чего начать предстоящий разговор с мужем. Вынудить его признаться в том, что он ее обманул, или самой поспешить получить прощение за то, что нарушила его приказ и позволила своему отцу бежать? То, что ему это не удалось, дела не меняло.

Или постараться просто забыть обо всем, что произошло, и ограничиться просьбой вылечить ее мать. В том, что на это Ричард сразу согласится, она не сомневалась.

Глава 28

Золотая теща. Мелисса

Тещи, как всем известно, бывают разные. Наиболее популярно в народе представление об этих родственницах, почерпнутое из многочисленных анекдотов. Куда реже встречается вид этих особей под названием «золотая теща». Обычно характеризуется готовностью во всем встать на сторону зятя. Или, как минимум, способностью сохранять объективность.

Мне, как оказалось, досталась именно «золотая». Видимо, в качестве компенсации за ее покойного муженька, который категорически не хотел быть моим тестем и предпочел бы увидеть свою дочь вдовой, но только не моей женой. Есть даже подозрение, что и меня, если бы первый вариант не проканал, вдовцом он был бы не против сделать. А это уже совсем за гранью добра и зла, на мой взгляд.

Неделю я провозился с внезапно обретенной матерью своей третьей жены. Не так все просто оказалось с ее излечением. Элениэль по простоте душевной полагала, что стоит мне только воспользоваться эльфийским артефактом и ее мать выздоровеет. Даже не знаю, мне она так доверяет или в необычайной силе этого сокровища эльфов, которое я, к слову, не собираюсь им возвращать, уверена, но только она ошиблась.

Хорошо еще, что догадалась захватить с собой один из тех блокирующих природную магию амулетов, которые стали причиной медленного угасания Дистраэль. Изучил этот девайс. Чем-то по действию похож на блокиратор магии, который в замке установлен, и представляет собой магическое устройство, которое пропускает и усиливает только те волны, исходящие от ридитового основания, которые делают недоступными именно природные потоки.

Не был бы я видящим, ничего не понял бы и помочь, разумеется, не смог. Проблема же заключалась в том, что вместе с энергией природы амулет потихоньку убивал и жизненную энергию живых существ. Очень медленно, но все же. И это и стало причиной того, что Дистраэль так ослабла. Плохо было и то, что сами по себе ее жизненные силы уже восстанавливаться не хотели. Все каналы, по которым они циркулируют в организме, так сузились, что я сначала даже не мог найти выход из создавшегося положения.

То, что их надо расширить, а потом залить в тещу золотистый поток, особых сомнений не вызывало. Но как расширить? Попробовал задействовать для этого все ту же жизненную энергию артефакта. Не сработало. Чуть лучше стало, но так на эту работу не один год уйдет.

— Попробуй, природный поток добавить, — услышал я голос Огюста, который из своего кристалла внимательно следил за моими манипуляциями. — Помнишь, как мы с Элениэль делали? Ну, когда я тебя чуть было не того?

Полезным старается мой предок быть. Понимаю. Все надеется, что я его прощу и найду способ в какое-нибудь тело переселить. Изабелла тут предложила попробовать в хомячка Огюста засунуть. По размеру теперь подходит. Не оценил Огюст ее юмор. Добрый месяц голос не подавал.

Но он сейчас хорошую мысль подкинул. Тогда, правда, природная магия сама хлынула в Элениэль, а тут ее нужно направить в Дистраэль насильно. Позвал на помощь жену. Объяснил, что от нее требуется. Дело сразу пошло веселее. Я через эльфийский артефакт по немного закачивал в тещу энергию жизни, а Элениэль природную. К сожалению, за один раз, как тут же стало очевидно, вылечить больную было невозможно. Тонкие каналы, переполняясь, просто начинал рваться. И все-таки на второй день Дистраэль уже могла уверенно сидеть в постели, через еще два дня начала вставать, а через неделю я увидел, что в ее теле начала сама вырабатывать энергия жизни.

— Я опять чувствую силу природы, — радостно произнесла она. — Я опять могу ею владеть. А то, признаюсь, уже опасалась, что мне придется отказаться от титула регентши и уйти в изгнание.

Вот оно, значит, что. Даже будучи почти при смерти, эта дама больше всего боялась потерять власть. Видимо, соскучилась по ней за более чем двадцать пять лет сидения в камере. А потерявшие свою магию эльфы не то что на троне находиться не могут, но даже в Эльфаре оставаться не имеют права. Превращаются в изгоев. Помню, как это с Элениэль тогда случилось. Надо мне к теще приглядеться повнимательнее. Кто из нее получится — надежная союзница или потенциальная противница.

Союзница. Золото просто, а не теща. Еще не до конца придя в себя, устроила Элениэль, которая решила с ней посоветоваться, стоит ли поднимать в разговоре со мной вопрос о, скажем так, вынужденном устранении ее отца, такой разнос, что мне об этом даже мои вездесущие карлики поспешили доложить.

В общем, вот кто настоящая железная дама. Жесткая, не признающая никаких правил и приличий ради достижения поставленной цели, резкая в словах, суждениях и поступках. Теперь я, кажется, понимаю, почему большинство эльфийских аристократов поддержали ее мужа, когда он ее в тюрьму упрятал. И даже выяснять, куда их законная королева делась, не стали. Только, наверное, вздохнули с облегчением.

— Ричард, — обратилась она ко мне, по-родственному опуская мои титулы. — Держи мою дочку в гномьих рукавицах (аналог ежовых из моего мира — ассоциация с теми, что используют их кузнецы). Ты слишком мягок с ней, а от этого у девушек разные неправильные мысли в головах рождаются. И сына, моего внука, не доверяй ей воспитывать. Назначь кого-нибудь другого. Хоть вон, Изабеллу свою. А то вырастет такой же, как Элениэль, с ошибочными представлениями о честности и порядочности. Или как мой Элоран. А ему через восемнадцать лет на трон Эльфары садиться.

— Врагов нужно безжалостно уничтожать, — продолжила развивать свою мысль Дистраэль, и лицо ее приняло жестокое выражение. — А ненадежных друзей еще раньше, — добавила она, видимо, вспомнив, кто упек ее в камеру. — И никаких личных чувств. Властителям они противопоказаны. Один раз дала слабину. Влюбилась в Фаэрона, доверилась. И вот результат. Не беспокойся. Больше такого не повторится — и возраст уже не тот, и опыт. Сохраню трон для внука. Что Элоран, что Элениэль для этого не годятся.

Что касается чувств, то поспорил бы. У меня как-то получается совмещать их с управлением. Может быть, я исключение? Или просто у меня еще все разочарования впереди? Не хотелось бы.

В любом случае — веселые времена ждут Эльфару, когда она туда вернется. Пожалуй, моего сына там будут встречать с неподдельным восторгом, когда ему настанет время сменить свою милую бабушку на троне. С другой стороны, если она наведет порядок в этом королевстве, и ни мне, ни потом Рианэлю не придется марать руки, то буду это только приветствовать.

На церемонию принесения тещей присяги Рианэлю, которого Элениэль все это действо держала на руках, и который, естественно, не понимал, что только что еще в пеленках стал королем, пригласили всех наиболее знатных аристократов нашей империи — не только из Юма, но и из Турвальда, Достера, Нового Драура. Даже представители от оборотней были. Не Сигрид, правда, ей пока рано с Хольриком в дальние поездки отправляться, а оставить она его не может, но уважаемые члены Совета присутствовали.

Обставили все крайне торжественно. Опять сценарий Изабелла разрабатывала. Пусть все узнают, что империя Юм приросла пусть пока еще не полностью подвластным ей королевством, но уже присоединенным на основании, как это называлось в моем мире, личной унии.

А с Элениэль, кстати, у меня разговор о том, что произошло в Эльфаре, все-таки состоялся. Съездила красавица в башню, где мы личей оставили, увидела, что моего нет, и окончательно все поняла. Вечером, как раз ее очередь была, пришла ко мне.

— Ричард, я все-таки решила сказать тебе, что все знаю о том, как погиб мой отец, — сказала мне. — Но делаю это только для того, чтобы ты больше не был вынужден от меня это скрывать. Признаю, что ты поступил правильно, а я дала слабину, позволив ему сбежать. За это прошу меня простить. И, пожалуйста, больше не жалей меня, если тебе опять придется принять какое-нибудь решение, которое, как ты посчитаешь, может меня огорчить. Кто убил отца?

— Это сделала Мелисса, — не стал я держать Элениэль в неведении. Хочешь полной откровенности, получи. — Я ей это поручил, пообещав награду. Она выполнила. Так что даже не вздумай как-то ей за это мстить. Тем более что в ближайшем будущем ее здесь и не будет. Я приказал Лоре, которая ее сопровождала, сразу после того, как задание будет исполнено, доставить Мелиссу в Саэкс. Будет там изображать герцогиню и представлять наши интересы.

— Он был редкостной тварью, — склонила голову Элениэль. — Теперь я это знаю. Но мне все равно тяжело.

Погорячился. Через два дня в мои рабочие покои вошли Лора и Гильмар.

— Как вы так быстро управились? — удивился я. — Не ждал вас раньше, чем через две декады.

— Мелисса отказалась выполнять ваше распоряжение, ваше императорское величество, и ехать в Саэкс, — ответила Лора. — Хотела непременно вернуться в Юм. Мы были вынуждены надеть на нее ридитовый ошейник. Она не сопротивлялась.

— И где она сейчас? — поинтересовался я, вставая.

— В башне с оставшимся личем, — вступил в разговор Гильмар. — Ждет вас.