Александр Владыкин – Путь к власти (страница 50)

И вот теперь она трясется поперек седла, следя, как из-под копыт Буяна вылетают комья земли и камешки, и ждет, чем эта поездка, очень напоминающая ее сон, завершится. И будет ли та его часть, которую она всегда с таким нетерпением и вожделением ждала.

Всякую волю к тому, чтобы постараться оправдаться, отнимало осознание одного факта. Увы, но девушка с разочарованием была вынуждена признать, что никакой императрицы из нее не получилось. Пожалуй, и графиней хорошей она стать не смогла бы. А ведь была абсолютно уверена в обратном.

А ведь, собственно, что она сделала неправильно? Казалось бы, поступила так, как и должна была. Защищала всеми доступными ей средствами права своего сына на императорский трон и свои — на то, чтобы быть полновластной регентшей до его совершеннолетия.

Любая на ее месте поступила бы также. Только вот у нее получилось что-то не то. Да, власть свою она превратила в абсолютную, но только очень быстро стало очевидно, что будет она распространяться только на Юм. На герцогство Юм.

Все. Это был бы полный крах. Она и сама это уже начинала понимать, а тут еще и Ричард обрисовал ей эти неизбежные последствия ее действий так убедительно, что Изабелла потеряла всякое желание сопротивляться. И даже не шелохнулась, когда муж взвалил ее поперек седла и куда-то повез.

Ни о какой империи можно будет очень скоро даже не мечтать. Отпадет Достер, где герцогиня Камилла снова провозгласит себя королевой, а своего сына — наследником. Перестанет подчиняться Турвальд, где ее дяде Гастону эту идею внушит ненавистная Вержина. Новый Драур в лучшем случае останется союзным, но тоже станет независимым. Оборотни из друзей могут превратиться во врагов.

Когда пришло письмо, извещающее, что Ричард отправился один в проклятые земли за личем и Мелиссой, Изабелла встревожилась. Но Рагнхильда сообщала, что тот собирается вернуться через десять дней. И это немного успокаивало. Однако сначала прошли эти десять дней, потом еще столько же, потом вернулась Рагнхильда.

Истек месяц. Пошел второй. В народе и среди феодалов начал распространяться слух, что император погиб.

И Изабелла поняла, что, пока не поздно, надо действовать. Гвардия уже давно была за нее. Удалось привлечь и целую группу молодых вассалов, которые готовы были рискнуть в надежде получить новые земли, влияние, занять в империи места, которых считали себя достойными. Двоюродная сестра Дианы Алаисса тоже, внимательно выслушав предложение императрицы сместить с трона свою родственницу, согласилась поддержать. Оставалось только с их помощью даже не переворот совершить, а только добиться отмены одного единственного указа Ричарда. О создании Регентского Совета.

И три недели назад Изабелла этот шаг совершила.

Полный зал. Пять тронов на возвышении. Два пустуют — Ричарда и четвертой его жены Амельды, которая проходит практику в академии. Изабелла встает и, в последний раз взвесив все «за» и «против», объявляет:

— Наш возлюбленный муж и император Юма Ричард Первый, отправляясь в поход в проклятые земли, оставил распоряжения о том, кому и в каком случае должна перейти власть в империи. На первое время его замещаю я, а потом, если слухи о его гибели подтвердятся, до совершеннолетия нашего сына Руфуса — Регентский Совет. Однако по просьбе наших подданных и по моим собственным зрелым размышлениям я приняла решение Регентский Совет не созывать. Единственной регентшей я провозглашаю себя!

Гвардейцы, молодые вассалы ликуют. Алаисса удовлетворенно кивает. Представители Достера и Турвальда в недоумении — им пока все последствия непонятны. Родрик пытается что-то прокричать со своего места. Диана и Элениэль смотрят на Изабеллу с нескрываемым изумлением.

Родрика пришлось прямо из тронного зала сразу под конвоем отправить в его дом в Юмиле и там содержать под стражей. Оставлять дядю Ричарда в замке, где он мог получить помощь от преданных ему слуг, Изабелла посчитала опасным.

Главнокомандующему армией Юма Гуннару был отправлен приказ в течение ближайшего месяца провести проверку все приграничных крепостей. В столице его появление пока было нежелательно.

Рагнхильду Изабелла очень хотела бы привлечь на свою сторону, но та сразу после того, как Изабелла объявила об отмене созыва Регентского Совета, куда-то исчезла. Как в воду канула.

Элениэль и Диану Изабелла лично проводила до их покоев.

— Не волнуйтесь, — успокоила она двух других жен Ричарда. — Вам с моей стороны ничего не угрожает. Но вам придется провести какое-то время у себя. И под охраной. И еще тебе, Диана, видимо, нужно будет отречься от короны Нового Драура в пользу Алаиссы.

Элениэль только неверяще смотрела на Изабеллу, а Диана произнесла тогда:

— Изабелла, ты совершила только что даже не преступление, а, как выразился однажды наш муж, нечто худшее. Ошибку. И со временем ты и сама это поймешь. Надеюсь, что не слишком поздно.

Вот сейчас Изабелле и предстояло узнать — слишком уже поздно или еще нет.

— Приехали, — произнес Ричард, соскакивая с Буяна и снимая с седла Изабеллу.

Пусть делает, что хочет, подумала Изабелла. Если она не может быть императрицей, то не хочет быть никем.

Глава 22

Вещий сон

Возвращаюсь в Юмиле. Еду не спеша и постоянно ловлю себя на том, что в изумлении качаю головой. Надо это прекращать, а то в привычку войдет. Подданные не поймут, чему это постоянно так удивляется их император. Не хватает только еще тихо бормотать что-нибудь вроде «Вот это да!», и облик тихого сумасшедшего будет завершенным.

И ведь опять Изабелла! Сначала разозлила так, как даже ей еще не удавалось, хотя пыталась она разными своими заскоками этого добиться неоднократно, а потом ввергла в изумление, от которого до сих пор избавиться не могу.

Вез я ее, как мешок с картошкой, с целью наказать (но это не самое главное было), убрать с глаз Дианы, Элениэль и Родрика (двум моим женам на днях рожать, и им никакие лишние эмоции, а уж тем более отрицательные не нужны), и чтобы дать самому себе время подумать, как же мне поступить с моей старшей женой (это было основным). Оставлять ее в замке было бы абсолютно неправильным в сложившейся ситуации, вот я и подумал, что построенный по моему приказу в прошлом году загородный дом (дворцом его никак нельзя назвать) для ее временного пребывания подходит как нельзя лучше.

Мечтал сам там когда-нибудь отдохнуть — просторный, хотя всего только двухэтажный этакий терем, из дорогущего в Юме дерева, в красивой роще. Мечта просто! Особенно после каменного мешка, каким является мой замок. Два неполных дня удалось провести в нем только. Да и то — выходными их назвать никак не получалось.

Началось все с того момента, как я снял Изабеллу с Буяна. Думал, она направится к дому. Ан, нет. Сразу начала меня удивлять, не откладывая дело в долгий ящик. Опустилась медленно на колени спиной ко мне, голову склонила.

— Делай, что и всегда, — говорит.

Интересно. Ни разу не помню, чтобы я что-то делал с женой на улице, когда она стоит на коленях спиной ко мне. Да еще и всегда. Как-то все-таки обычно мы всяким разным занимаемся в спальне. На худой конец — в шатре. Или она что-то другое имеет сейчас в виду?

— Ты о чем? — спрашиваю, слегка подталкивая жену ногой под пятую точку, чтобы встала.

— С обрыва, значит, решил не сбрасывать, как по вашим обычаям положено? — даже не думая подниматься, отвечает она. — Здесь голову отрубишь или горло перережешь?

Беда! А я еще думал, какое бы наказание ей придумать. Она же с ума сошла, судя по всему. Как здесь такие болезни лечат? Магией, знаю, что никак. Физический труд и обливание холодной водой. Обычно эти замечательные процедуры проводятся при монастырях, где умалишенных и содержат. На деньги родственников. Мне, в смысле — моему предшественнику в этом теле, такое было уготовано. Но он по сравнению с Изабеллой был полностью вменяемым.

Пришлось из судьи, которым собирался выступить, переквалифицироваться в санитары. И для начала воспользоваться все-таки, пусть и не дающим, по моему мнению, результата, но веками проверенным методом, который монахи применяют.

— Ведро воды! — бросаю в сторону опешивших от разыгрывающейся на их глазах сцены стражников. Стоят рядом, все слышат. Нехорошо.

Вылил на Изабеллу. Стало только хуже.

— Да, — говорит. — Правильно. Там тоже всегда холодно было, — и начинает задирать свое платье.

К счастью, сделать этого не успела. А то конфуз был бы такой, что непонятно, как дальше поступить. Не языки же свидетелям отрезать? Сгреб в охапку, поставил на ноги, одернул подол и поволок в дом.

На пороге уже слуги ждут. Тоже пялятся.

— Вина! — рычу я, заталкивая Изабеллу в комнату, которую про себя называл «диванной» — только низкая мягкая мебель, ковры, столики. Стопок журналов не хватает, но тут их не издают пока. — А лучше гномской настойки. Есть?

Уверен, что держат для себя. На словах это пойло все поносят, а сами выпить любят. Знаю это точно.

Сбросил Изабеллу на диван, кое-как усадил. Влил в рот, который она по моему знаку сама открыла, хоть силой этого делать не пришлось, изрядную дозу огненной воды. Закашлялась, слезы на глазах. Но взгляд начал приобретать осмысленность. Вот, а вы говорите, обливания водой и полезный физический труд на свежем воздухе. Нет ничего лучше, чем порция высокоградусного напитка для приведения в чувство. Можно еще пощечину попробовать, но это уже лишнее.

— А теперь, — говорю. — Рассказывай все.

И понеслось. Слушал, и натурально уши в трубочку сворачивались. Все-таки средневековая культура в купе с разными суевериями, вещими снами и прочим дает фантастические результаты. А тут еще, уж простите за откровенность, наложилась сильнейшая интимная неудовлетворенность. Добавим для полного комплекта понимание своей вины в том, что делала все это время.

И получите и распишитесь… Завернутую в одеяло обнаженную красавицу, мирно спящую на диване с блаженной улыбкой на губах. И легким перегаром изо рта. Последнее несколько общее впечатление портит.

А что мне после того, как она мне свой сон в деталях пересказала, делать было? Надо было в лечебных целях соответствовать его последней версии. Или хотя бы постараться к ней приблизиться. Насколько мне это удалось бы в итоге, не знаю. Изабелла раньше отрубилась — все-таки гномское пойло свое слово сказало.

Проснулась к обеду. Я тоже вздремнуть успел. И мы едва не пошли по второму кругу. Не с моими попытками повторить свои подвиги из сна жены, а с гномским пойлом. Потому что в Изабелле вновь и с новой силой проснулось чувство вины. На этот раз лично передо мной.

— Но я же к себе этих молодых гвардейских офицеров и феодалов приблизила, — говорит мне. — Они все в меня влюблены были. Я это видела, но не только не пресекала, но и использовала в своих целях.

При этих словах я, должен признаться, немного напрягся. Неужели? Что-то у нее с кем-то было? Нет. Выяснилось, что ничего. Снов со мной вполне хватало. В общем, и этот вопрос проскочили. Но я в себя и в Изабеллу немного живительной энергии все-таки влил. Некоторая легкая ревность иногда возбуждает не хуже афродизиаков.

На следующее утро я, наконец, принял решение, как поступить. Хотел вначале лишить старшую жену короны императрицы. Было дело. Но потом подумал, что такое не останется незамеченным подданными. Пойдут разговоры, родятся разные сплетни. Чего доброго, кто-то пустит слух, что неверность императрицы в мое отсутствие имела место быть, за что она теперь и наказана.

Нет, мы сор из нашей каменной избы, называющейся замком императора Юма, выносить не будем. Между собой сами как-нибудь разберемся. Без лишней огласки.

— Изабелла, — объявил я, понимая, что больше мне задерживаться с ней нельзя. — Ты пока останешься здесь. На сколько, не знаю. Официально я тебя титула лишать не буду. Но на самом деле у тебя его больше нет. Замещать меня в случае необходимости будет теперь Совет. Во главе с Родриком. Ты в него войдешь, но без права голоса, номинально. Теперь ты только моя жена. И не более того.

Ожидаемо, даже тени возражений не последовало. Сломалась моя железная Изабелла. Подкосила ее неудача с попыткой править единолично. Да еще и сон этот. Ушла из нее эта ее страсть стать самой-самой. Екатерина Великая не получилась. Зато теперь у меня есть красивая и любящая жена без лишних амбиций.

А поручать ей разные задачи я потом буду. Вторым номером она хорошо себя проявляла. Достаточно известный феномен. Этакое «проклятье зама». Трудится он или она под чьим-то руководством, и так эффективно все получается, что все только удивляются, почему столь высококлассного специалиста главным не назначают. А потом это происходит. И кранты тому учреждению или компании, в которой он или она начинают единолично руководить. Не могут быть первыми номерами. Не умеют. Не дано им. Кстати, печально иногда подобные вещи заканчиваются. Увольнением, депрессией, обидой на всех и вся. У мужчин, бывает, что и алкоголизмом с последующим скатыванием по наклонной.

Ну, Изабелле такое не грозит. Только бы снов таких вещих больше ей не снилось.

Теперь мне осталось с остальными делами разобраться. Понять, что все-таки успела моя любимая наворотить в мое отсутствие. И постараться все исправить.