Александр Владыкин – Приговоренный жених (страница 30)

Бочки с элем и бочонки с жутким гномьем пойлом выставлены на улицах. Горят факелы. Гномы, мои гвардейцы и разведчики ликуют, пьют, горланят песни и танцуют. Мы (это я, Родрик, староста и еще несколько особо уважаемых гномов, а также Рагнхильда, Гуннар и новоиспеченная миледи Мельба) сидим за почетным столом, который тоже стоит на улице. Пьют все, естественно, исключительно и только за меня. Кстати, Родрик мне сказал, что уже больше сотни молодых гномов вызвались вступить добровольцами в наш отряд. Теперь они не сомневаются в моей победе над графом Сиверсом и хотят заслужить без лишнего риска мое благоволение.

За моей спиной топчется Гру, которая никому не уступила право прислуживать мне за столом. Такое впечатление, что ей до смерти хочется открыть мне какую-то тайну, и она сдерживается из последних сил. Интересно, с чем это связано. Уж не с отсутствием ли на пиру Изабеллы, которой почему-то здесь нет.

Спросил об этом Грумса, но тот лишь сделал загадочное лицо и сказал, что ее высочество принцесса моя невеста готовит для меня особый сюрприз.

Наконец, праздничные мероприятии подходят к своему завершению. В емкостях еще плещется спиртное, но пить уже некому. Одни уползли домой, другие лежат здесь же — рядом со столами и под ними. Вот сейчас приходи и бери нас голыми руками. Сопротивления никто оказать не сможет.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — говорит мне Гуннар, увидев, каким скептическим взглядом я обвожу эту картину. — Пять гвардейцев и столько же разведчиков патрулируют вокруг поселения.

Одобрительно киваю. Так спокойнее будет.

И вот он! Сюрприз!

В замок я почему-то вошел в одиночестве. Как-то все умудрились отстать во дворе. У всех какие-то важные дела появились. Отрыл сам дверь (нонсенс просто — герцог сам открывает дверь!) и остолбенел. В ярком свете магических светильников стояла она. Изабелла. Но какая! Не в платье, в котором она мне очень нравилась. Не в костюме для верховой езды, в котором я ее вожделел до дрожи. Она была в коротенькой юбочке колокольчиком по гномьей моде и топике. Увидев меня, она игриво крутанулась вокруг себя, от чего юбочка вспорхнула вверх и показала мне во всей красе ее идеальные бедра. И произнесла:

— Моему господину нравится такой наряд?

И это было все, что я дал ей произнести. Может быть, Изабелла и хотела еще что-то добавить, но это было уже лишним. Я зарычал, как лев (или это был рев лося во время гона?), и схватил ее в охапку. Пусть не очень нежно получилось, но я сейчас был первобытным человеком, тащащим в свою пещеру пойманную им самку. По лестнице я взлетел в одно мгновение. А Изабелла, которую я взвалил себе на плечо, в это время радостно смеялась.

И началась битва. Настоящая, а не то ее жалкое подобие, которое было днем на поле. Мы сорвали друг с друга одежду и катались по кровати. То я был сверху, то она, то я стонал от наслаждения, то она кричала в голос. Часто мы это делали вместе. И никакой усталости. И никаких условностей и ограничений. Мы позволяли себе все, и приходили от этого в еще большее неистовство. Наконец, я все-таки одержал победу.

— Умоляю, милый, дорогой, хватит, — с трудом простонала девушка из-под меня. — Я сейчас умру от удовольствия.

И я прекратил. У меня тоже сил уже не оставалось. Три подвига за сутки — это слишком даже для меня.

Глава 21

Хвостик, успех и дуэль

Проснулся я, наполненный до краев ощущением счастья. Я был жив, я был магом, пусть и темным, но я обязательно научусь и разрешенной магии, я был герцогом, а у меня на плече лежала очаровательная головка Изабеллы, моей невесты и будущей жены. Что еще нужно?

Аккуратно повернулся к девушке и увидел, что она не спит и сквозь не до конца зажмуренные глазки следит за мной.

— Милый, ты уже проснулся? — проворковала она тем сладким голосом, который всегда побуждает нас, мужчин, к очередным свершениям. — Уже рассвет, и я мечтаю почувствовать «это» в утреннем варианте.

С этими словами она повернулась ко мне спиной и прогнулась в пояснице, толкая меня своей попкой в бедро. И кто будет от такого приглашения отказываться? Только не я.

— А откуда ты знаешь, как я «это» буду делать? — нежно прошептал ей на ушко, имея в виду позу, которую она успела принять, и начиная процесс.

— Ричард, дорогой, — прерывистым голосом ответила Изабелла. — Но я же вместе с Мельбой была там, когда Гру рассказывала другим гномкам о твоих уроках. Это было условием, при котором я не возражала против ее ночных визитов к тебе.

— Это было так нежно, так восхитительно, — проговорила она, нежно водя мне пальчиком по груди, когда мы закончили и я завалился на спину. — У меня едва хвостик не вырос. Правда-правда. Еще бы чуть-чуть и, наверное, он показался бы из под одеяла. Как ты думаешь, какой он у меня был бы? Как у кошечки или как у лисички?

— Какой еще хвостик? — переспросил я, ловя ее руку и прижимая ладонь к своей щеке. Когда девушка хочет «после» поговорить, никогда не нужно этого избегать. Представительницам прекрасного пола всегда требуется внимание, а в такие моменты особенно. Тут нужно излить на них всю нежность, на какую вы только способны.

— Ну, как какой? — переспросила Изабелла, поднимаясь на локте и глядя мне в лицо. — Как у оборотней, конечно.

Видимо, на моей физиономии отразилось недоумение, потому что она продолжила.

— Ой, Ричард, ты такой могущественный, умный, — он прижала пальчик к моим губам, увидев, что я хочу возразить. — Не спорь. Я знаю, что ты очень умный, и всегда им был, но почему-то вынужден был это скрывать. Сначала я подумала, что ты хотел захватить трон отца, но теперь вижу, что причина в чем-то другом. Может быть, когда-нибудь ты мне расскажешь, зачем ты так поступал. Так вот. Ты такой умный, но иногда ты меня удивляешь. Ты не знаешь вещей, которые знают все. Ты не знаешь про хвосты у самок оборотней. А ведь это даже в поговорку вошло. «Мне было так хорошо, что едва не вырос хвостик». Правда, мне кажется, что женщины всегда врут, когда так говорят. Как им может быть хорошо, если с ними был не ты?

— Так что там с хвостами у оборотней? — спросил я, уже заинтересовавшись этой темой. Что поделать? Попал в зверинец, будь добр изучить повадки его обитателей. Нравятся они тебе или нет.

— Не хвосты, а хвостики, — нежно поправила меня Изабелла. — Ты же знаешь, что оборотни вступают в связь в облике людей? Так вот, когда самка получает то, что ей нужно, и испытывает то наслаждение, что я сейчас испытала, у нее отрастает хвостик. То есть она не полностью перекидывается в звериный облик, а только хвостик у нее появляется. Маленький. Не такой, как тогда, когда она становится волчицей или там пантерой.

Все это Изабелла рассказывала мне, вновь поглаживая пальчиком по груди и в промежутках между фразами касаясь губами. Я, естественно, не выдержал — привлек девушку к себе, и мы вновь предались тому, от чего может вырасти хвостик. Уверен, что если он появится у моей невесты, то будет самым красивым в мире.

А интересно, какого это было бы сейчас почувствовать, как Изабелла водит мне мягкой кисточкой своего хвостика по лицу, подумал я, когда мы, наконец, снова спокойно улеглись рядом.

— А ты знаешь? — вернулась девушка к прерванной любовными играми теме. — У нас во дворце как-то раз из-за этих хвостов такой смешной случай был. — она вновь устроилась на одном локте. — Хочешь расскажу?

— Конечно, дорогая, мне очень интересно, — ответил я, лукавя.

Видел я, что они при дворе короля Конрада считают смешным. До сих пор помню, как меня за обедом карлик за ногу укусил и какой восторг эта реприза вызывала у всех присутствовавших.

— Так вот, — начала она. — Как-то зимой прево северной области сообщил, что один из его крестьян рассказывает презабавнейшую историю и просит на ее основании на будущий год снизить налоги для всей деревни. Снизить подать прево, конечно, отказался, а мужика приказал выпороть. Но история настолько необычна и забавна, что, если мой отец пожелает, он отправит этого мужика во дворец, чтобы тот сам ее рассказал и повеселил всех за обедом.

Ну да, ну да. Здесь же полагается принимать пищу под шутки карликов и заунывные завывания менестрелей.

В чем же заключалась эта «смешная» история? У нас это считалось бы преступлением. Причем таким, за которое в тюрьме с осужденным делали такое, что пересказывать не буду. В общем, пошли четыре мужика в лес, чтобы срубить себе пару — тройку деревьев. А там встретили красивую девушку. Про деревья тут же забыли. Схватили девицу и… Сами понимаете. И вдруг, когда очередь дошла до последнего — того самого мужика и он трудился в поте лица, у девушки начал отрастать хвост. И никакой не «хвостик». Черный. Длинный. С той самой кисточкой, которую я представлял несколько минут назад. А потом пострадавшая обратилась в пантеру и вмиг разодрала в клочья троих из этой удалой четверки. А последнего. Последнего пощадила. Только лизнула в лицо и скрылась в лесу. Двойное преступление на лицо. Сначала изнасилование, а потом убийство. Как по мне, так поделом этим лесорубам досталось.

Впрочем, выяснилось, что ситуация вовсе не была такой однозначной, как мне показалось.

— А налоги тут при чем? — спросил я, когда Изабелла сделала паузу, чтобы отпить вина из бокала, который стоял на столике. С моей стороны. Так что ей пришлось грациозно перегнуться через меня, и я не упустил возможности поцеловать ее в грудку.