Александр Владыкин – Приговоренный многоженец (страница 34)

Я какое-то время следовал за Сигрид, но вскоре смыкавшаяся за спиной дамы толпа отрезала меня от нее, и я немного потерянно затоптался на месте. Судя по всему, моя определенная роль в произошедшем ни разу не котировалась и вообще не учитывалась.

— Пойдем, Ричард, — подхватила меня под руку вывернувшаяся откуда-то сбоку Амельда. — Сейчас маму поведут к старейшинам, которые должны будут объявить о том, что ее род успешно восстановлен. Нам там делать нечего. На тризну по отцу нас позовут.

Ну, так — так так. Мне тоже лишний раз слушать велеречивого пожилого оборотня не слишком хочется. Лучше пока схожу ополоснусь.

Эй! А ворота кто-нибудь собирается закрывать? Или мы ждем в гости еще одного измененного волка-оборотня? Пришлось этим заняться самому. С помощью Амельды. Вот, еще и привратником пришлось поработать. Никакого уважения к Великому герцогу, защитнику и, понимаешь, восстановителю.

Попробовал выяснить что-нибудь у Амельды по поводу такой бурной реакции на предстоящее рождение у Сигрид анимага. При моем, да, все-таки подчеркну этот неоспоримый факт, участии, кстати.

— Ричард, — начала объяснять мне Амельда. — Анимаги не рождались с тех пор, как исчезли древние маги. Их появление на свет уже давно считается у нас чем-то вроде предания, в которое все верят, но не ожидают, что это может случиться сейчас. А тут такое! Могу только сказать, что мама теперь станет самой уважаемой оборотницей не только в нашем племени, но и в других. А уж когда братик родится, да еще и совершеннолетним станет (помню — девушки становятся в шестнадцать, юноши — в восемнадцать)… — девушка мечтательно закатила глаза. — А все я! Ну, и ты, конечно, тоже… — закончила она свою не слишком информативную лекцию и получила от меня несильный щелчок по носу, который у нее начал чересчур при последних словах задираться.

Самой уважаемой быть это совсем неплохо, подумал я. Сигрид всегда была очень разумной, так что то, что она сохранит влияние в племени, мне удобно. Вот только, как теперь с моим будущим сыном быть? Мне как-то совсем не хочется, чтобы он тут по лесам в трех звериных обличьях носился. Надо будет этот вопрос решить. Да и вообще — как-то слишком уж неожиданно все получилось.

Оказалось, впрочем, что дело обстоит совсем не так просто, и мои права отца имеют весьма бледный вид. Но это я уже потом узнал. Ночью.

Вечером, а он наступил почти сразу же после нашего с Сигрид возвращения из леса, состоялось торжественное сожжения тела Хольмага — дым шел вертикально вверх, что, по общему убеждению, свидетельствовало о том, что через два дня душа моего друга, пока еще пребывающая с нами, так же беспрепятственно устремится в вышний мир.

А потом началась тризна. Никаких грусти и тоски по ее ходу не было. Сначала наиболее уважаемые оборотни вставали по очереди и рассказывали о каких-то своих воспоминаниях о Хольмаге. Чаще всего самого героического свойства. Опять выслушал историю о том, как покойный достойно противостоял и почти победил злого темного мага. О том, что это, вообще-то, был я, не упоминалось. С другой стороны, рассказчик меня мог и не заметить. Я сидел за почетным столом, но в самом его конце — метров за тридцать, а то и сорок от говорившего. Можно сказать на самом непочетном из почетных мест.

— Не обращай внимания, Ричард, — шепнула мне Амельда, пристроившаяся рядом со мной, заметив, что я недовольно морщусь. Кстати, ей за этим столом находиться не полагалось, но я усадил свою будущую невесту рядом, и никто возражать не стал. — Все на самом деле знают, что это ты убил уже десять измененных, и понимают, что без тебя в нашем племени ни о каком анимаге даже мечтать нельзя было бы. И они тебе благодарны. Но им очень стыдно, что их спасает чужак. Поэтому так себя и ведут. Ты невольно уязвил их гордость.

Наконец, череда воспоминаний закончилась, и началось веселье. Настоящее. С плясками, борьбой юношей, хороводами девушек, метанием в цель секир и разрубанием одним ударом поленьев. Душу Хольмага, как здесь считали, нужно было не огорчать общим унынием, а порадовать этим праздником в его честь. Пожалуй, помня, каким был Хольмаг, я с таким подходом согласен. Но участвовать в этом мероприятии мне не хотелось.

Так что, бросив взгляд на Сигрид, которая, в отличии от меня, сидела на самом почетном месте — во главе стола и вела себя с достоинством вождя (или «вождихи»? есть такое слово?), я отправился в дом, который принадлежал Хольмагу и Сигрид и в котором я остановился. Амельда давно уже куда-то улизнула со своими такими же неугомонными подругами.

Несмотря на тяжелый и наполненный до предела разными событиями день, заснуть мне никак не удавалось. Сколько я так пролежал, сказать не могу. Долго. Потому что уже и шум на площади, где был праздник, начал стихать, когда я понял, что я хочу сделать. Пойти к Сигрид. То, что она уже вернулась, я знал, так как слышал, как она давала какие-то приказы слугам.

Встал и на ощупь двинулся по коридору к спальне, которую Сигрид занимала. К счастью, она устроилась в своей, а не в общей с Хольмагом. Туда бы я, конечно, не сунулся. Открыл осторожно дверь.

— Заходи! — услышал я сразу голос Сигрид из темноты. — Правильно сделал, что пришел. А то пришлось бы мне самой к тебе в постель напрашиваться. Ложись ко мне, — и она откинула одеяло, давая мне место. Я уже начал что-то различать при слабом свете луны в окне. — Не беспокойся, Амельда только утром вернется. Она там с подругами всю ночь будет куролесить. Пусть насладится свободой, пока под власть твоей чопорной Изабеллы не попала.

На этот раз мне не надо было зажмуриваться, не надо было думать о сидящей в кустах свидетельнице или бояться, что не появится этот треклятый хвост. Так что прошло все куда лучше. Без спешки, с чувством и к обоюдному удовольствию.

— Мне надо кое-что тебе рассказать, — произнесла задумчиво Сигрид, поудобнее устраивая голову на моем плече и кладя мою руку себе на грудь. — Не собиралась, но сейчас считаю, что это необходимо.

Вот, не люблю я таких заходов. В моем прежнем мире они обычно продолжались «страшным» признанием, что я у девушки не второй, как она до этого утверждала, а, например, пятый. И зачем мне это знать, спрашивается? Какая мне, по большому счету, разница? И смотреть будет с этаким вызовом — мол, что скажешь на это? Ничего. И говорить, какая ты у меня тоже не собираюсь.

Правда, тут, конечно, речь пойдет о чем-то другом. Но мне сейчас и это другое совсем слушать не хочется.

— Может, тогда и не стоит? — спросил я с надеждой, что пронесет.

— Нет. Стоит, — отрезала решительно Сигрид. — Хольм (она так сокращенно иногда Хольмага называла) не мог иметь детей больше. Поэтому он и пытался до твоей Элениэль так добраться. Подозревал это и хотел проверить. Здесь-то у нас внебрачные связи не приветствуются, и уж тем более — внебрачные дети, так что шансов у него с местными девушками не было. А я просто оберегала его от того, что он должен был выяснить. Из-за этого такой ревнивой и казалась.

— Сигрид, — я прижал ее крепче к себе. — Какое это теперь имеет значение? Да и ты прекрасно знаешь, что забыл я уже давно о том, что Хольмаг едва не изнасиловал мою будущую жену.

— Я не об этом, — Сигрид сжала мою руку на своей груди. — Это только начало того, что я хочу, чтобы ты знал. Таким Хольм стал после стычки с отрядом твоего отца. Из-за вырубки леса, как и всегда, все получилось. Но это неважно. Важно то, что маг твоего отца попал Хольму каким-то заклятьем туда… Ну, ты понимаешь. И не огнешар это был, и не воздушная магия. Что-то другое. Подлое. И сделал он это по приказу твоего отца и уже тогда, когда все закончилось, и противники мирно расходились. И с тех пор Хольм… Хотя и старался очень. То есть так-то он был в постели на высоте, но вот результата не было.

Знаю я, что это было. Видел такое заклятье в том гримуаре, что мне Диана подарила. Мужское бессилие. Только как отцов маг мог его скастовать без доступа сразу и к фиолетовому, и к темно-зеленому потокам? Плюс там еще жизненная энергия нужна, чтобы не убить, а только, как бы это сформулировать, — «нанести травму, несовместимую с возможностью отцовства». Наверное, какой-то древний артефакт использовал. Может быть, даже из числа тех, что еще Огюст из проклятых земель принес.

— Мне очень жаль, что так произошло, — произнес я. — Я, естественно, этого не знал.

— Да не перебивай ты меня! — раздражилась Сигрид. — Я еще не закончила, — она перевернулась и приподнялась на локте, чтобы видеть мое лицо. — Это я за это твою семью убила. Тот камнепад, под который попали твои родители и младший брат. Я его вызвала. Несколько лет по моему приказу следили, куда и когда твой отец ездит. Место выбирала. Наконец нашла подходящее. А он еще и с твоей матерью, и братом в тот раз оказался.

И что? Я никого из них не знал. И, увы, но должен признаться, что никакого сожалению по поводу их гибели не испытываю. Кстати, и к моему предшественнику в этом теле ближайшие родственники относились не слишком нежно. Если бы не их смерть, сидел бы сейчас настоящий Ричард в каком-нибудь монастыре на отшибе всеми забытый и рубил бы в свое удовольствие дрова.

— Ты теперь откажешься жениться на Амельде? Дочери убийцы твоей семьи? — лицо Сигрид напряглось и застыло.