Александр Владыкин – Чужая жизнь. Книга V. Власть. (страница 8)

Дядюшка умудрился «забыть» вернуть его в библиотеку замка. Как он объяснил, чтобы больше никто и никогда не смог воспользоваться ритуалом «Призыва», как он правильно называется, хотел даже его уничтожить, но все-таки сохранил. Когда узнал, зачем он мне понадобился, так чуть чувств не лишился.

– Ричард, – попытался убедить меня отказаться от задуманного Родрик. – Подумай хорошенько. Я вижу сразу несколько опасностей в том, чтобы Огюст поделился своей магией с твоей женой. Не говоря уже о том, что это просто может привести к ее смерти. Если помнишь, то я сначала тебя, то есть, конечно, того, прежнего Ричарда сам отравил и только потом приступил к нанесению рун. Весь ритуал проходил уже над мертвым телом. Выдержит ли его живой человек? Никто и никогда не проверял.

Об этом я и сам думал, но рассчитывал на мой оживляющий эльфийский артефакт, который сразу применю к Изабелле, если что-то пойдет не так.

– Во-вторых, – продолжил дядя. – Темная магия, она, знаешь ли, сильно влияет на характер. Вряд ли ты в твоей прежней жизни так без тени сомнений убивал своих врагов, как ты это делаешь сейчас. А твоя Изабелла и без всякой темной магии, извини уж, особым милосердием не отличается. Что может из нее получиться после ритуала? А ее силы могут оказаться не уступающим твоим. Один раз она уже власть в империи пыталась захватить. И хотя ты и приказал всем об этом забыть, но и я, и Диана с Элениэль прекрасно помним об этом.

Это спорный момент. Я, честно говоря, не чувствую, что мой характер в этом мире как-то отличается от того, что был в прошлом. Здесь меня иногда быть жестоким обстоятельства вынуждают, но ни малейшего удовольствия я от этого не получаю. Как говорится, не мы такие – жизнь такая. Да и Изабелла вовсе ничем не выделяется на фоне остальных. Я был даже сказал, что отличается умением прощать ошибки и даже преступления другим. И те же Элениэль с Дианой этому живые доказательства. А что казни любит, так их все здесь любят. Кинотеатров нет, а зрелища хочется.

– И последнее, – добавил Родрик, заметив, что пока его аргументы не производят на меня особого впечатления. – Ты же не забыл, какая зависимость образуется у девушек от тебя, если ты делишься с ними своей магией? Мне Элифас это рассказал. А что если Изабелла в результате вынуждена будет подчиняться по каким-то причинам Огюсту? Хоть сейчас он и не опасен в своем кристалле, но коварства ему не занимать.

Тут я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, представив, как Изабелла воспылает нежной страстью к призрачному предку размером с небольшого хомячка, как в свое время пошутила сама Изабелла, да еще и запертому в кристалле.

Впрочем, связь ведь не обязательно должна быть чувственная, поправил я сам себя. Может быть, возможна и какая-то другая, и то, что я не знаю, как ее вызвать, вовсе не означает, что таким знанием не обладает Огюст. С другой стороны, если после проведения ритуала, что-то подобное замечу, то просто разобью убежище предка и позволю ему развоплотиться. О том, что без колебаний его уничтожу, если попробует еще раз как-нибудь меня обмануть, я его уже предупредил.

В любом случае деваться некуда, ритуал нужно проводить. Да и Элифас с несколькими своими наиболее талантливыми учениками, которые потом останутся в Турвальде, чтобы обучить Изабеллу использовать стихийную магию, уже едет ко мне. Как управлять темными потоками, показать Изабелле придется мне самому. Или Элениэль это поручу.

Последняя, к слову, когда узнала о том, что Изабелла, может быть, тоже станет магиней, только порадовалась. Ну, у нее на это свои причины. Связанные с возможностью не расставаться со мной.

– Ричард, – в очередной раз подсекая мне ноги учебным копьем и садясь мне на бедра, сказала она (я рассказал эльфийке о предстоящем ритуале во время наших занятий фехтованием). – Это же прекрасно! Если Изабелла получит возможность владеть всеми видами магии, тебе не обязательно будет оставлять меня в Юме, когда ты отправишься в Саэкс! Возьмешь меня тогда с собой?

Ну да. То, что моей третьей жене как наиболее сильной магине придется остаться на всякий случай дома, пока я буду разбираться с тем, чего сумела добиться в Кортии Мелисса, я ей уже объявил. И Элениэль, конечно, была этим очень огорчена. Но понимала, что я прав. Оставлять Юм без надежной защиты было нельзя.

– Посмотрим, – ответил я, поднимая девушку на руки и направляясь к мыльне. – Решу по результатам ритуала.

На самом деле, брать Элениэль с собой я не собирался ни в каком случае. Во-первых, даже если все пройдет успешно и Изабелла получит от Огюста его магию, управлять уверенно она ею все равно сразу не сможет, во-вторых, она ни разу не воительница, так что толку от нее на любой войне будет ноль, только сама глупо погибнет. Ей магия нужна только для защиты самой себя, если в этом возникнет необходимость, а главное – чтобы получить возможность без опасений общаться с собственным сыном, который пока еще не осознает, что может, заигравшись, обратить в прах окружающих. И, наконец, в третьих, – неприязнь Элениэль к Мелиссе, которую она в силу своей прямолинейности и откровенности скрывать не умела, будет в Саэксе абсолютно лишней.

Но говорить всего этого я Элениэль сейчас не стал, предпочтя возможному спору куда более интересное и захватывающее занятие.

Которое было прервано самым неприятным образом.

Никогда не видели, вылетающего из мыльни императора, на ходу натягивающего сначала штаны, что делать крайне неудобно, если подмышками сапоги приходится держать, а потом еще и эти самые сапоги, прыгая поочередно на одной ноге? А за ним первую красавицу этого мира, великую герцогиню, эльфийскую принцессу и почти королеву Эльфары в одной только рубашке? Не самой длинной, кстати. А мои гвардейцы и слуги свидетелями такого зрелища стали.

Впрочем, в тот момент их это не занимало. Потому что с возвышавшейся над замком горы, от нашего «горного курорта» в сторону замка неслись один за другим огненные шары, которые пока благодаря защитным артефактам особых разрушений не причиняли, но взрывались с таким грохотом, что из бассейна, в котором мы с Элениэль занимались вполне определенным делом, мы выскочили за долю секунды.

Глава 8. Интерлюдия. Изабелла.

Никогда еще Изабелла не чувствовала себя такой разочарованной и одновременно… спокойной. В свое время она ощутила что-то подобное, когда убедилась, что ее мечта стать полновластной императрицей неосуществима. И не потому, что Ричард, к счастью, не сгинул в проклятых землях, а потому, что она оказалась не способна править по-настоящему большим государством. И, вообще, самостоятельно у нее это не получится никогда. Тогда она сначала испытала настолько сильное разочарование, что даже готова была умереть, но потом успокоилась и смирилась с реальностью. И это поселило в ее душе такое умиротворение, что она теперь была даже рада, что ее попытка захватить власть в Юме так позорно провалилась.

Сейчас у девушки было схожее состояние. К счастью, у нее не получилось осуществить задуманное. И теперь она его больше и не хочет. Наваждение прошло. Изабелла чуть пришпорила свою белоснежную лошадь, и следовавшая за ней небольшая свита была вынуждена последовать ее примеру. К обеду они будут уже в турвальдском дворце, где ее ждет дочка Изольда и множество дел по управлению доверенным ей мужем королевством Турвальд, к которому теперь еще и Солбери присоединили.

Причиной всех действий Изабеллы за последний месяц была Габриэль. Когда она увидела принцессу Солбери и, несомненно, любовницу ее мужа, в этом Изабелла была уверена, изгибающейся в объятиях другого мужчины, она сначала испытала шок. Как это возможно? Изменить неподражаемому Ричарду? Сильнейшему магу, что давало ему дополнительные возможности, в том числе, и в любовных утехах, и императору?

А потом задумалась. У того же Ричарда было множество женщин. И после нее, и до нее (В этом Изабелла не сомневалась – откуда он мог уже в их первую ночь столько знать и уметь?), и одновременно с ней. И еще будет не меньше. И ему это можно. И не только можно, она сама когда-то настаивала, чтобы у ее мужа появилось еще несколько жен, сама пыталась подобрать для него красивых служанок, как это полагалось в аристократических домах. Но тогда она это делала в расчете на то, что с помощью выгодных браков им вместе удастся добиться поставленной ею целью, ее мечты – сначала стать королевой, а потом и императрицей. Что же касается служанок, то обычай есть обычай, и ему надо следовать. Так она считала тогда.

Ей же самой все тем же обычаем предписывалось хранить нерушимую верность своему мужу. Изабелла прекрасно помнила, что она сказала Габриэль, когда объясняла той, почему ей не быть ее представительницей в Солбери. Наличие любовника, что для благородной дамы предосудительно. Да еще и недостаточно знатного любовника, который из-за этого никогда не сможет стать ее законным супругом.

Стоявшая перед глазами картина с изогнувшейся от наслаждения Габриэль не отпускала. Чтобы от нее избавиться, Изабелла упросила Элениэль уступить ей все ближайшие ночи с мужем. Помогало, но ненадолго. И причина была не в позе принцессы, а в том, что она позволила себе быть с другим мужчиной.