Александр Владимиров – Призрак Белой Страны. Бунт теней исполненного, или Краткая история « Ветхозаветствующего» прозелитизма (страница 54)

— Убитый — солидный мужчина.

— Раньше ночью убивали, теперь средь бела дня.

— Полиция ничего не может. Гнать в шею начальника!

— Страсти какие! Из дома не выйдешь.

«Перерезали горло! — подумал Горчаков. — Значит опять тот же убийца?!»

Он сразу припомнил свое появление у дома Федоровской. Тогда все только началось! И когда же закончится?

Оставалось дождаться появления Корхова. А вот и он идет, грозно осматриваясь и чертыхаясь. Александр начал пробиваться к нему:

— Анатолий Михайлович!

Полиция стала его теснить, однако Корхов дал команду: «Пропустить!», Горчаков подхватил под руку Репринцеву и устремился к нему.

— Опять? — спросил Александр.

— Опять, — раздраженно бросил Анатолий Михайлович.

— А это кто?

— Валентина Репринцева из Москвы. Я вам рассказывал о ней. Помогает проводить журналистское расследование.

— Коммунистка, значит.

— Комсомолка! — с вызовом ответила Валентина.

Корхов окинул ее долгим, внимательным взглядом, будто что-то решал для себя. Репринцева смутилась. Александр спросил:

— Тот же самый убийца?

— Похоже. Почерк один.

— Убитый там?

— Да. Работают наши криминалисты. Хотите взглянуть?

Старый Лис спросил это с хитринкой. Он надеялся, что кто-то из журналистов обязательно откажется. Девушка так точно. Но все произошло наоборот. Александр тут же сказал: «Хочу», и Валентина молча кивнула. Корхову пришлось проводить их к месту преступления.

Мужчина сидел на скамейке в позе не испуганной, скорее удивленной. Неподвижные глаза застыли на смотрели в упор на подошедших. Валентина задрожала, отвернулась. Александр пытался строить из себя героя, вроде глядел на убитого. На самом деле он видел что угодно — парк, скамейку, но только не сам труп.

— Личность установили? — спросил он начальника полиции.

— Да. Некий Грязнов Антон Алексеевич.

Теперь следовало проверить догадку самого Александра. Если подтвердится, он на правильном пути.

— Анатолий Михайлович, а этот человек имел отношение к политике?

— Непосредственное. Он был активным монархистом.

— За одни убеждения убивают редко. Нужны еще и действия.

— Он действовал. По моим сведениям их группа участвовала в подготовке у нас правого монархического переворота.

— Тогда понятно.

— Что вам понятно? — поинтересовался Корхов.

— Одна идея, которая превращается в реальность.

— Эх, Александр Николаевич, — вздохнул Старый Лис, — ежели бы вы определились с друзьями, поверили бы мне, может, кое-каких трагедий удалось бы избежать. А то сперва вроде договорились, потом пошли на попятную. Так дела не делаются. Ну-с, ничего не желаете сообщить?

— Думаю, причина в политике.

— Не только вы об этом думаете. Они вон тоже. Горчаков увидел знакомых работников спецслужб, мужчина и женщина направлялись к Корхову. Мужчина коротко бросил:

— Господин начальник полиции, вы обязаны кое-что сообщить.

— С какой радости?

— У вас тут творятся дела, которые уже привели к международному скандалу. И англичане, и немцы потребовали от нашего правительства выдачи убийц их граждан.

— Фигу с маслом не хотят? Убийства произошли на территории Старого Оскола. Мы и будем их судить. По нашим законам.

— Вы не поняли, дело политическое.

— А я считаю — действует обычный уголовник. Я обязан его поймать и поймаю. О тайнах следствия, естественно, докладывать никому не собираюсь. Недовольны? Обращайтесь в высшие инстанции. А еще лучше, если президент или премьер-министр позвонит мне и скажет: «Анатолий Михайлович, введи этих людей в курс дела». Тогда расскажу все, как на духу.

— Вы пожалеете о своих словах, — впервые подала голос женщина. И опять они ушли, хотя и начальник полиции, и журналисты понимали, что скоро вернуться. И разговор будет проходить в другой тональности.

— Вот что, детки, — Анатолий Михайлович обратился теперь к Александру и Валентине. — Вот тут рядом есть кафе, кажется «Ромашка». Зайдите туда и ждите меня. Я пока кое-что здесь закончу.

— А зачем нам вас ждать? — поинтересовалась Валентина.

— Поведаете обо всех ваших изысканиях и гипотезах. Считайте это моим официальным распоряжением.

Что оставалось делать Валентине и Александру? Подчиниться.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Горчаков предложил своей подруге на выбор несколько блюд. Она отказалась, после увиденной в парке картины ее тошнило от одного только упоминания о еде. Она даже специально села спиной к залу, чтобы не наблюдать трапезу других.

— Как тебе наш начальник полиции?

— Честно, — немного подумав, промолвила Репринцева, — он мне понравился.

— Сложный человек. И смелый.

Она вдруг вспомнила прокатившиеся по ее стране аресты военоначальников. До простых людей доносились разные слухи: как маршалы и генералы поливают друг друга грязью, обвиняют в измене, стучат. Как же так? Кадровые военные, участвовали в боях и вдруг пасуют перед какими-то тыловыми крысами, нацепившими на себя мундиры НКВД? Недавно отец сказал матери (Валентина случайно услышала): «Куда пропала офицерская честь? Неужели они готовы терпеть унижения, лишь бы им продлили рабское существование? Почему не взбунтуются, не скинут этого кровавого пса Ежова? А заодно и того, кто стоит за ним?»

«Кто за ним стоит? — Валентина похолодела от слов отца. — Так ведь это же сам.»

Нет, имя вождя она не посмела произнести даже в мыслях.

— Смелый, — согласился Александр. — Но хитрый.

— Может, таким и должен быть начальник полиции? Появился Анатолий Михайлович, плюхнулся за стол рядом с ними, подлетевшей официантке сказал:

— Чего-нибудь посытнее и пожирнее. И водочки грамм сто. нет двести.

— Вы можете есть после всего, что увидели? — поразилась Репринцева.

Корхов внимательно посмотрел на нее и отменил заказ:

— Принеси мне, голубушка, обычной минеральной воды.

Едва официантка отошла, он потребовал, чтобы журналисты начали рассказ. Александр взглянул в глаза Валентине и прочел в них настоящее доверие к полицейскому. Этот факт сыграл ключевую роль.

Обо всех их приключениях Корхов внимательно выслушал. Особенно его заинтересовали оргии в подземелье Варвары. Анатолий Михайлович удовлетворенно проговорил:

— Есть за что привлечь голубушку. За организацию нелегального притона. Она, правда, станет это отрицать. Да и заступники найдутся, туда ведь многие высокопоставленные ходят. Зачем? С девушками побаловаться. Все дамы, которых вы там увидели из публичного дома мадам Жозефины (в простонародье Мани Лягушкиной). На остальное им наплевать.

— И только? — поразился Горчаков. — Но ведь там культ всякой чертовщины. Как возможно такое в православной стране?

— Э, милый, закон нужен. А его нет. Если так дело дальше пойдет, сатанисты у нас и в армии будут служить на командных постах, и министерские портфели носить. А попробуй, тронь их, тебе тут же в морду — права личности и прочая дребедень.