Александр Владимиров – Как мы обманули Манштейна. Написано внуком по воспоминаниям фронтовика (страница 2)

В тот период войска постоянно передвигались, всё равно что в походе: сегодня здесь, завтра там. Так что привыкать к новому месту старшему лейтенанту долго не пришлось. Командование вместе со штабом фронта располагались в уцелевшем кирпичном здании бывшей то ли школы, то ли другого административного учреждения. Комната оказалась небольшой – пятнадцать квадратных метров. Мебель состояла из кровати, письменного стола, стула и тумбочки.

Функции штаба стрелкового полка, в котором до этого приходилось служить Валентину, заключались в следующем:

• Учёт численности личного состава (вновь прибывших и потерь).

• Учёт материальной базы (вооружения, боеприпасов, обмундирования, продовольствия), организация снабжения полка.

• Организация караульной службы.

• Организация полковой разведки, сбор данных.

• Организация передислокации подразделений, оборонительных рубежей, боевых действий согласно указаниям, полученным от вышестоящего штаба.

• Передача сведений в штаб дивизии.

Главное отличие от штаба фронта заключалось в том, что в полку не производилось планирование фронтовых операций (оперативных планов). Мало того, только лишь в штабах фронтов осуществлялась указанная деятельность.

Генеральный штаб разрабатывал стратегические планы, рекомендации по направлению и срокам основных боевых действий для фронтов и, так же как штаб полка, не создавал оперативных планов. Генеральный штаб принимал на согласование оперативные планы, предоставленные штабами фронтов. После чего рекомендовал Ставке утвердить, отклонить либо отправить их на доработку.

В Первую мировую войну планирование фронтовых операций ещё производилось в Генеральном штабе. Вторая мировая внесла свои коррективы. Появившаяся в большом количестве техника привела к тому, что перемещения войск стали происходить гораздо быстрее, события развиваться стремительнее. Время на принятие решений при наступлении или обороне потребовалось сокращать.

Составить план операции в этом случае ещё полдела. Нужно провести боевые действия, во время которых происходит много неожиданного и требуется вносить поправки. Кому как не составителю проще разобраться в изменившихся данных и предоставить новые рекомендации.

В штабах фронтов скапливалась вся необходимая информация из штабов армий, и передавать её в Генеральный штаб уже было некогда. Требовалось подготовить текст, составить шифровку, отправить в Москву сообщение. Там в свою очередь связистам предстояло его расшифровать и отнести к специалистам в Генеральный штаб. После чего ответственные лица приступали к рассмотрению ситуации. Так же решение проделывало обратный путь, который мог занять в итоге полдня. Таким количеством времени фронт не располагал, и выходило быстрее принимать решения на месте. В противном случае противник мог воспользоваться заминкой и нанести поражение советским войскам. На местах, то есть в штабе фронта, для консультаций командующему или начальнику штаба достаточно было вызвать разработчиков плана из соседней комнаты или хаты и выяснить интересующие моменты для принятия срочного решения. Тридцать минут против половины дня – такова разница во времени на выработку рекомендаций разработчиков плана операции и доведения этих рекомендаций до командования фронта.

Поэтому фронтам передали функцию планировать операции, и, как показали события, не зря.

В 1941 году Красная армия оказалась настолько не готова к войне, что вначале разработкой фронтовых операций толком никто не занимался. Планы составлялись поверхностно, на скорую руку, порою без учёта данных разведки, что и приводило наряду с другими причинами к неудачам. Командование перекладывало ответственность за сражение на подчинённых. Сильно доставалось и младшим офицерам. Зимой 1942—1943 годов Валентин на себе испытал последствия ошибок действий старших командиров.

К осени 1943 года штабы фронтов разрабатывали уже достаточно грамотно операции, но чтобы одолеть серьёзного противника, требовалось вкладывать больше усилий. Требовались нестандартные решения, способные привести сначала к перелому в войне, а затем и к победе.

На следующее утро Валентин получил письменные принадлежности и сведения о войсках – наших и противника. Позже ему доставили книги. Согласно полученным данным, он нанёс на карту среднего течения Днепра линию фронта, оборонительные укрепления, расположение передовых частей, резервов, тылов и аэродромов. Наконец-то авиация в ближайшее время сможет начать поддерживать сухопутные войска! Заканчивался ремонт взлётно-посадочных полос и переброска авиабаз на новое место, ближе к местам сражений.

«Ну, и с чего начинать?» – задался вопросом Валентин, глядя на карту. Искать помощи, как в случае со строительством переправы, оказалось не у кого, приходилось рассчитывать только на свои силы. Он даже не представлял себе, что значит спланировать наступление, тем более в масштабах фронта.

Пришлось начать с изучения литературы. Старший лейтенант открыл первый учебник, пробежал глазами несколько страниц и понял, что осмыслить незнакомые термины, овладеть целой наукой легко не получится. Но ничего не поделать! Хочешь не хочешь, а другого выбора не было. В обычной обстановке Валентин мог найти много причин, по которым не получилось бы спланировать наступление. Но приказ командующего заставлял мобилизовать все силы и пробовать осуществить, казалось бы, невозможное.

И старший лейтенант приступил к занятиям. В условиях сжатых сроков он сосредоточился на наиболее нужных в данный момент вопросах. Особенно пригодилась приобретённая им ещё в детстве методика быстрого чтения, когда Валентин, поставленный в жёсткие временные рамки хозяином библиотеки, осваивал книгу за два-три дня. Метод скорочтения подразумевал, что усилия человека являются направленными на составление общего впечатления, смысла книги в ущерб подробностям. Но иногда старший лейтенант останавливался на заинтересовавших его моментах.

Целыми сутками с перерывами на кратковременный сон он читал, а скорее всего, брал штурмом главу за главой очередного пособия по военному делу. Занимался до такой степени, что засыпал прямо сидя за столом. Проснувшись, продолжал запоминать, о чём написано в книгах. За несколько дней Валентину предстояло освоить материал года или двух академического образования по специальным дисциплинам. Выходило плохо, но что-то тем не менее получалось. Помогали знания, появившиеся во время службы в штабе полка.

Ему выделили помощника – рядового, который топил днём железную печь, находившуюся в комнате, приносил воду для умывания. Как и всем другим в штабе фронта, рядовой-истопник приносил по нескольку вёдер в день на одного человека. Валентин вырос в деревне и сам раньше носил воду из колодца, поэтому научился экономить. Он мог обходиться одним ведром в день. Пользовались тогда умывальниками. Брали чистое ведро, делали отверстие в дне, просовывали туда затупленный гвоздь, подвешивали на крючок и получался умывальник. Несмотря на штабное снабжение, постоянно хотелось есть. Умственная деятельность отнимала много энергии. Хорошо тем, кто не был привязанным к определённому месту, как Валентин к штабу. К тому же старшего лейтенанта нагрузили сложным заданием. Рядовые и офицеры рано или поздно доставали дополнительно что-то из продовольствия. Валентин нашёл выход из положения. Он договорился с истопником, что на сэкономленные вёдра тот будет доставлять какие-нибудь продукты.

– Ты мне лучше яблок принеси, – предложил Валентин рядовому, а сам безвылазно штудировал военную литературу. Уже голова кругом шла от разнообразных слов, букв, цифр, терминов. Некоторые вещи он где-то слышал, но в основном изучать приходилось вновь.

Валентин перечитывал Суворова. Книгу написали в 1796 году. С тех пор много изменилось, появилась техника, автоматическое оружие, и буквально воспринимать принципы Александра Васильевича оказывалось нецелесообразно. Первое воинское искусство, или принцип, – «глазомер: как в лагерь стать, как маршировать, где атаковать, гнать и бить» – Валентин определил на современный манер как умение пользоваться топографической картой. В XVIII веке карты не делали такими подробными, и безошибочно прокладывать маршрут было сложно. Теперь это искусство заключалось в знании многочисленных условных обозначений и умении видеть рельеф местности на бумаге, то есть представлять неровности земной поверхности в своём воображении согласно карте.

«Тяжело в учении – легко в походе, легко на учении – тяжело в походе». Вооружившись одним из крылатых выражений Суворова, Валентин продолжал получать военные знания, необходимые для проведения наступательной операции.

Старшему лейтенанту не хватало времени на бритьё, и он начал обрастать бородой. Недовольства по поводу внешнего вида Валентину никто не высказывал, его просто не замечали (старались не замечать). Генералы из штаба считали ниже своего достоинства обращать внимание на младшего офицера. К тому же у старшего лейтенанта было мало возможностей появляться на людях. Каждая минута отдавалась выполнению задания. Он выходил иногда во двор покурить на пару минут и затем снова возвращался к учебникам.

Валентин впоследствии рассказывал об этом периоде службы в армии как о времени, которое потребовало привлечения огромного количества сил. Он говорил, что словами не описать, сколько потребовалось нервной энергии для освоения материала. Необходимо было не просто прочитать незнакомую ранее литературу, а понять, запомнить и применить для составления плана наступления. Валентин буквально заставлял себя чуть ли не круглосуточно изучать учебники. Такого штурма книг в столь сжатые сроки не было в его жизни ни до, ни после. Подготовка к экзаменам в техникуме и в институте, где он учился после войны, не шла в сравнение с освоением военной литературы в начале октября 1943 года.