Александр Владимиров – Дерзкий офицер штаба Владимиров. Написано внуком по воспоминаниям фронтовика (страница 1)
Дерзкий офицер штаба Владимиров
Написано внуком по воспоминаниям фронтовика
Александр Владимиров
© Александр Владимиров, 2025
ISBN 978-5-0065-9339-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Карта
События, связанные с деятельностью Валентина в штабе фронта, начались 20 сентября 1943 года. Для него эта дата стала своеобразным рубежом, границей между обычной, привычной для большинства службой в армии, пусть даже и во время войны, и другой жизнью, личной катастрофой. Как будто лётчик, за провинность лишившийся офицерского звания и попавший в штрафбат в стрелковую часть, занимающийся рытьём окопов. Как красноармеец, внезапно оказавшийся в плену. Как тяжелораненый боец за минуту до того, как в него вонзился осколок, ещё наслаждавшийся жизнью. Даже призыв в армию и бои под Ржевом для Валентина не были неожиданностью. Шла война и вместе с ней мобилизация по всей стране.
20 сентября войска фронта вели бои по освобождению Полтавы в ста километрах от Днепра. В первой половине этого дня начальник штаба полка, непосредственный начальник Валентина, подполковник (фамилия, к сожалению, осталась забытой), вызвал для отчёта своего помощника, старшего лейтенанта Владимирова. Какие дела и документы обсуждали, сейчас это не имеет значения, кроме одной бумаги. Когда Валентин явился, подполковник разрабатывал схему передислокации и расположения полка на новом участке в районе реки Днепр, а также подготовку к переброске подразделений на тот берег. Ранее был получен приказ вышестоящего командования по достижении водной преграды переходить без задержек к её форсированию. Для полка это означало, что ситуация меняется и предстоит участие в боях.
Пока шёл доклад, Валентин стоял перед столом своего начальника и старался не обращать внимания на бумаги, которые там находились, тем более не его дело разглядывать чужие вещи. Чем дольше Валентин находился у стола подполковника, тем больше его внимание привлекала карта с обозначенной на ней рекой. Что-то знакомое было изображено на ней. И Валентин вспомнил изученную по книгам ещё с детских лет местность этого участка Днепра, очертания берегов и притоков.
Тут надо сказать, что карта представляла собой только изображение местности без каких-либо надписей. Ни названия населённых пунктов и рек, ни сторон горизонта и координат на ней не было. Это делалось для того, чтобы в случае попадания бумаги в руки противника оказалось затруднительным определить намерения того, кто ей пользовался, и распознать быстро местность или квадрат. Пока рядовые противника, в чьи руки попала карта, попробуют сами разобраться либо доложат офицеру и тот определит, что за территория на ней изображена, пройдёт время, за которое можно успеть принять меры для изменения планов. Пользователи карт наносили различные пометки и надписи на свой страх и риск. Чем меньше пометок, тем лучше. Военнослужащим предлагалось обходиться вообще без них, пользоваться информацией по памяти, но не все так могли. Чем ближе штаб или подразделение находились к первой линии обороны, тем жёстче оказывались ограничения по надписям. Штаб полка находился не на передовой, поэтому подполковник смело отмечал предстоящий маршрут подразделения на карте в районе выхода к Днепру, и он даже не ставил под сомнение свои решения.
К концу доклада от сомнений, возникших у Валентина по поводу действий начальника штаба полка, не осталось следа. Подполковник держал карту и пользовался ею неправильно, северной стороной к себе, южной по направлению к Валентину. Сложилось впечатление, что начальник штаба расположил карту специально для ознакомления того, кто окажется перед столом. Всё бы ничего, но пометки о расположении полка перед выходом к реке подполковник делал на территории, занятой противником, на юго-западном берегу (он же правый берег, если смотреть на карту как положено).
Оставь Валентин ситуацию как есть, и это привело бы к лишней трате времени в лучшем случае. Возможно, могло получиться, как у командиров маршевых рот, которые ошибались на местности, и это оборачивалось лишними многокилометровыми пешими переходами. Или что-нибудь ещё хуже. Полк мог не выполнить боевую задачу, подвести другие подразделения. За этим последовало бы наказание прежде всего командира полка, а затем и остальных, включая начальника штаба. Во время войны наказывали строго: понижали в звании или в должности, отправляли в штрафной батальон и даже расстреливали.
Кто-то же должен указать начальнику штаба на его ошибку. Если нет, то на совещании у командира полка схему на этой карте перерисуют командиры батальонов, потом уже командиры рот и взводов. При подходе к Днепру, пользуясь такой картой, никто не сможет найти нужного места для расположения. Пока разберутся, в чём дело, что-нибудь да случится нехорошее.
Доклад подошёл к концу, но насчёт карты начальник штаба ничего Валентину не сказал. Это значит, что предположения о том, что подполковник действует неверно, подтвердились. На карте был изображён участок реки Днепр в районе впадения в него реки Ворскла. Днепр в том месте течёт без больших изменений направления. Если перевернуть карту на сто восемьдесят градусов, как это сделал начальник штаба, то можно и не заметить ошибки. Река Ворскла гораздо меньше по размерам и теряется на фоне Днепра. Перепутать север-юг на карте можно легко для человека, не имеющего опыта обращения с такими бумагами, но для штабного работника это недопустимо. На практике, к сожалению, дела обстояли гораздо хуже. Тут сказывалось то, что указанные события происходили во время войны. Люди находились в систематическом стрессе, что не позволяло хорошо сконцентрироваться над поставленной задачей. Карты выглядели гораздо сложнее современных, поэтому допускали ошибки многие.
Также на деятельность штабов влияло плохое образование. Офицеров и генералов с высшим военным образованием насчитывалось в Красной армии на тот момент мало, и качество его оставляло желать лучшего. В связи с Октябрьской революцией 1917 года и Гражданской войной очень много кадровых офицеров Российской императорской армии либо эмигрировали за границу, либо погибли. К 1941 году оставшиеся прибавили к возрасту двадцать четыре года. Из-за сокращений по возрасту и состоянию здоровья кадровых офицеров, получивших образование до 1917 года, к началу Великой Отечественной войны в рядах Красной армии осталось немного. Также большинство преподавательского состава военных академий уехало за границу. Произошло сокращение образовательных учреждений, а в тех, что остались, качество резко ухудшилось.
Как правило, получение опыта и обучение основывались на событиях Гражданской войны, а не Первой мировой, которые очень отличались между собой. В Первую мировую применялась артиллерия, пулемёты, авиация, использовалось много взрывчатки и боеприпасов. Большинство этого Советская Россия лишилась по условиям Брестского мира в 1918 году. В Гражданскую воевали тем, что осталось, а осталась в основном кавалерия. Винтовок применялось ограниченное количество, патронов к ним – ещё более ограниченное. Пулемётов осталось мало. Артиллерия и авиация присутствовали в единичных экземплярах. Зато в достатке было холодное оружие для кавалеристов. Ограниченность в вооружении не мешала сторонам конфликта участвовать в боевых действиях. Все находились в равных условиях. Западные страны занимались своими проблемами и большого влияния на Гражданскую войну в России не оказывали. Так и воевали «стенка на стенку». У кого сабель больше и моральный дух выше, те и побеждали. Пулемёт против кавалерии являлся редким сюрпризом. Для всех, кто получил опыт Гражданской войны и военное образование 30-х годов, оказалось трудно или даже невозможно перестроиться к ведению боевых действий в условиях огромного количества и разнообразия новых видов вооружений Второй мировой войны.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться? – спросил Валентин после того, как доклад был закончен.
– Обращайтесь, – хмуро сказал начальник штаба. Судя по внешнему виду, настроение у него было не очень хорошее.
Полк, в котором происходили события, являлся гвардейским, так как входил в состав 7-й гвардейской армии. Каждый раз при обращении друг к другу военнослужащим требовалось прибавлять к званию слово «гвардии», но на деле его никто не произносил. Ни рядовые, ни генералы не хотели усложнять себе жизнь лишними словами. В данном случае военнослужащие всех званий были единодушны.
– Товарищ подполковник, вы держите карту наоборот.
Подполковник сначала не понял, о чём идёт речь, но взгляд его стал более суровым.
– Что? – переспросил начальник штаба, и Валентин уже пожалел, что ввязался в это дело. Может быть, стоило сначала сказать заместителю начальника штаба? Но что сделано, то сделано. Пришлось говорить дальше.
– Вы держите карту вверх ногами, – не нашёл ничего другого сказать Валентин. После этого лицо подполковника исказилось, и он начал кричать:
– Что?! Да как ты смеешь? Грибов тухлых объелся? Ты у меня под трибунал пойдешь!
Начальник штаба даже не мог предположить, что это замечание справедливое. Ему показалось, что старший лейтенант или пошутил так, или поиздевался, а может, не понравился тон, с которым подчинённый высказал замечание. Валентину оставалось только стоять, слушать крики подполковника и ждать, что произойдёт дальше.