Александр Вин – РУССКИЙ РАЗГОВОР С «КРАСНОЙ ГРАФИНЕЙ» (страница 6)
Кто ты такая, Марион?
Интернет.
Ссылок было много. Действительно, его графиня была знаменитой.
Совсем скоро стало интересно. Потом – очень интересно.
Дерзкая девчонка, аристократка, родители важные персоны, мать – фрейлина императорского двора, отец – депутат рейхстага.
Училась в Швейцарии, в юности много путешествовала по Африке. Очень любила скоростные автомобили, гоняла отчаянно и умело.
Ненавидела тогда ещё только вылезающих из нор нацистов, с молодыми друзьями, просвещёнными и образованными, тоже из аристократических семей, активно участвовала в коммунистических митингах. За свои левые взгляды получила прозвище "красная графиня"…
Ого! Вот оно то, ради чего любому писателю стоит некоторое время пожить в свинарнике рядом со змеями.
Так, что там дальше?..
Марион участвовала в подготовке путча, несколько раз ездила в качестве курьера в Швейцарию.
После провала покушения на Гитлера молодую графиню вызывали на допрос в гестапо, но потом отпустили.
Высокое происхождение? Связи?
В январе сорок пятого, спасаясь от приближавшейся советской армии, Марион бежала из своего имения в Берлин. Дороги были забиты беженцами, гоночные автомобили выглядели бы там бесполезными игрушками. Верхом на любимом белом коне Аларихе графиня за семь недель добралась до Берлина.
Вместе с прежними друзьями составила меморандум с перечислением мер, которые следовало бы осуществить западным союзникам. Позже на Нюрнбергском процессе…
Чего?! Она и там была?!
На Нюрнбергском процессе графиня предложила осудить преступления нацистов против собственного народа.
После войны журналистка Марион начала писать для еженедельника «Die Zeit».
Скоро стала главным редактором, немного позже – издателем «Die Zeit».
В качестве журналистки сопровождала канцлера Германии Конрада Аденауэра в его поездке в Москву…
Прожила Марион больше девяноста лет.
По случаю столетия со дня её рождения правительство Германии отчеканило памятную серебряную монету достоинством в десять евро с изображением профиля "красной графини".
Не отметив, но прочитав какое-то особенное из всех этих удивительных, огромных, значительных слов, он вскочил из-за письменного стола, с дикой, восторженной улыбкой принялся беспорядочно и взволнованно расхаживать не только по своей убогой каморке, но и по всем остальным тёмным комнатам.
Запомнил мгновение, когда точно захотел, чтобы Марион стала его другом.
Старшим, опытным, честным, очень умным и проницательным.
Её старые фотографии, кадры видео и кино поражали настоящестью. Спокойное уверенное достоинство, пронзительный взгляд. Способность не уронить себя.
Это же целый континент!
И он – здесь, где жила Она…
Он будет работать, он сделает всё, он напишет книгу о Марион!
Чуть тёмное окно.
Мелькнула первая робкая звезда.
Вздрогнул.
Он хорошо знал эти звонки.
Ненавидел столичные номера телефонов.
Звонили из банка.
Некоторое время он не решался, но потом поговорил с автоматической кредитной девушкой, ответил на все тупые вопросы робота о необходимости возврата задолженности; терпеливо, стараясь быть убедительным, объяснил, что в данное время не имеет никакой возможности что-то оплачивать, поскольку занят на сезонных сельскохозяйственных работах. Заработает деньги – обязательно вернёт долг.
Сволочи!
Сбили на взлёте.
А ведь было так хорошо…
Внезапно, обидно и болью содрали бинт со старой, привычной и почти позабытой раны.
Думать о Марион уже не получалось, но что-то делать полезное всё равно было нужно.
Занялся грязным унитазом.
Потом ещё раз внимательно прошёлся по комнатам, приподнимая по очереди даже самые громоздкие и тяжёлые диваны, открывая скрипучие тумбочки.
Нашёл рваное ватное одеяло.
Заметно было, что обтёртые сопли и пьяную блевотину, оставленные прежними жильцами на зелёном одеяле, давно уже вместе с ватой выели крысы.
Пригодится.
Сам себе постелил, сам теперь и спи. Какие же правильные у англичан поговорки…
В последние дни очень хотелось спать – и он делал это, забываясь мгновенно.
Сегодня, после Марион, уснуть, наверно будет невозможно.
Уснул.
Уснул крепко. Работа была хорошей…
Перед сном освободил один рюкзак от всего жёсткого, собрал в него всё нижнее тряпьё, что имелось с собой, положил под голову.
Целый край одеяла – ближе к лицу.
Покой. Как же давно он мечтал о таком вот покое…
Посреди ночи то ли крупная незнакомая птица крикнула неожиданно в тишине под окном, то ли что-то ещё шумнуло поблизости, но он проснулся.
Марион!
Это было главным.
Снова, удивляясь, он прошептал это имя позже, уже с рассветом.
Солнце за восточным окном, действительно, не давало спать ни одной лишней минуты.
Он не знал ни одного человека, которому удавалось бы поделить обычный маленький пакетик кофе на два раза: на ужин и на завтрак.
Но у него как-то сразу, очень удачно, получилось.
Два глотка горячего кофе, так необходимая с утра горечь и запах.
Пока достаточно.
И опять он точно знал, чем сегодня будет заниматься, что ему нужно сделать и в какой последовательности.
Хозяин говорил, что до ближней деревушки с магазином недалеко – через лес два километра. Махнул рукой Хозяин тогда тоже правильно, направление указал точно.
Дорога по краю озера продолжалась та же самая, по которой он впервые прошагал сюда от автобусной остановки.