Александр Вин – РУССКИЙ РАЗГОВОР С «КРАСНОЙ ГРАФИНЕЙ» (страница 11)
С удовольствием выпил горячего сладкого кипятка с круглым овсяным печеньем, купленными в городе. Две штучки – не больше!
За компьютер.
Под окном его комнаты – большая ель с густыми лапами, в которых всегда прячется какая-то небольшая птичка.
Тишина. Главное – тишина…
Не получилось.
Хозяин, хитро ухмыляясь, предложил выкопать на заброшенном огороде за домом картошку.
– Скоро дожди, она всё равно вымокнет, пропадёт. Там немного. Делим поровну. Моё ведро поставь в коридоре. А я пойду, полежу пока, книжку почитаю.
Картошки получилось добыть три ведра.
Два из них он поставил у дверей Хозяина.
Сразу же принялся готовить свою добычу, ожидая горячий обед.
Картофелинки были так себе, мелкие, с частыми чёрными протыками каких-то тонких корешков.
Помыть, в ковшик – и на огонь!
Вспомнил, что к варёной картошке в приличных домах полагается подавать какой-нибудь салат.
Сбегал ещё раз в огород, выдернул две свеколки с ботвой и две морковки.
А как?
Визуальная память не подвела и на этот раз.
Во время первых спешных осмотров своего нового жилища он видел где-то в неожиданном месте тёрку, обыкновенную кухонную тёрку.
Внимательно прошёлся по комнатам примерно тем же путём.
Точно!
Под ножкой холодильника, очевидно для равновесия или чтобы не гудел, торчала ржавая тёрка. Заменил её сложенной вчетверо картонкой, а тёрку уже привычными движениями отмыл и отчистил до приличного состояния.
Салат из свежей морковки и свёклы, с мелко порезанной ботвой!
С солью.
Поспела картошка, которую он почти всю успел нетерпеливо истыкать ножом.
Обед состоялся на природе, с видом на ласточек и роскошную буковую аллею
Он вытащил на улицу, под навес, ковшик с картошкой и стеклянную банку с салатом. Удобно устроился на скамейке.
Ничего. К свеколке, конечно, не хватало растительного масла, но и без него было вполне сытно.
Понемногу привыкая к новой, неожиданной жизни, он стал замечать, что получает честное удовольствие от выполнения самых простых, примитивных действий: постирать носки; вечером размять пачку быстрой лапши, засыпать её в кипяток.
Даже отметив мельком, что надо бы поднять упавший на пол карандаш или вымыть ложку после еды, он не откладывал такое пустяшное дело, а немедленно поднимал карандаш, мыл ложку и был рад сделанному.
Испугался – деградация?!
Нет, свобода!
Он всегда ненавидел слова «хочу», «не хочу». Знал – «надо»!
Сейчас, даже делая что-то, он отдыхал.
Раньше – бесился от приказов и от чьей-то воли. Теперь – от вынужденной необходимости.
Дожди шли всё чаще, единственные башмаки случайно намокли, когда утром в лесу несколько минут он ждал автобус. Стало неприятно сыро, холодно ногам.
Обувь нужно было беречь, старые башмаки могли не пережить постоянно мокрую осень.
И болеть ему никак нельзя.
Обсудил сам с собой проблему, начал думать.
Покупка крема для обуви никак не была предусмотрена его бюджетом.
По деньгам – это хлеб на два дня. Серьёзно.
Заметил в мусорке около дома банку из-под шпрот, которые накануне скушал Хозяин. Ничуть не смущаясь, выбрал тряпкой все остатки растительного масла из банки, обильно и тщательно смазал им башмаки.
Стал постоянно искать такую возможность.
На исходе дождливого месяца выдернул на огороде последние крохотные морковки и пять свеколок.
Хватило на три раза.
Свеколки он бережно отваривал, чистил, вместе с свежими морковками протирал на тёрке. Добавлял свекольную ботву.
После долгих раздумий и подсчётов решился купить бюджетную баночку кусочков селёдки в масле.
Рыбу резал мелко-мелко, добавлял в салат, а оставшееся в банке масло несколько раз вымакивал тряпочкой и протирал ей каждое утро свои рабочие башмаки. Получалось очень даже непромокаемо и блестяще.
Иногда, когда случалась поездка, молча хохотал, замечая, что встречные городские коты с внимательным уважением подходят ближе, принюхиваются к его башмакам с удовольствием и надеждой.
В один из солнечных дней он собрался за добычей.
Обрезал пластиковую бутылку до нужного размера, привязал к ней прочную верёвочку, повесил на шею.
Вытащил из вещевого рюкзака кожаные перчатки, прочные, удобные, купленные когда-то по случаю в дорогом магазинчике столичного аэропорта.
С самого первого дня, по дороге на автобус и возвращаясь, он каждый раз терпеливо отмечал на обочинах дороги кусты шиповника, богато и красиво удивлявшего его, и ждал возможности приступить к сбору созревших ягод.
Через час загудела шея.
Руки стонали от страшных, острых и длинных шипов.
Но ёмкость была полна!
Он уже предусмотрел, как будет сушить урожай.
На зиму хватит.
В другой свободный день решил просто побродить вокруг озера, пожечь костёр, спокойно поразмышлять. Всё получилось, а на обратном пути, на повороте старой буковой аллеи он заметил под деревьями, среди жесткой листвы россыпь орешков.
Земля под буками почему-то никогда не держала траву, на ровной, прибитой частыми дождями поверхности, под редкими медными листьями, почти сметёнными ветрами, орешки были видны как на ладони.
Вспомнил, как в ботаническом саду они собирали их яркими осенями, тут же доставали из скорлупок крупные ядрышки, делились ими. Сладкими, ароматными…
За полчаса набил буковыми орешками все свободные карманы.
Наелся досыта и, как приличная белочка, приготовил запас на зиму.
Раннее детство Марион не отличалось особо яркими событиями, ведь воспитание детей и их обучение в устоявшихся веками феодальных условиях Фридрихштайна были всегда бессистемными.
Родители прочили ей обычное будущее девушки из высшего общества, то есть блестящую партию и дальнейшую счастливую семейную жизнь. Благ, знатности и богатства роду Дёнхофф хватало всегда – маленькая Марион в детстве частенько запросто общалась с самим кайзером, а среди гостей замка Фридрихштайн бывали именитые аристократы, военные, дипломаты, деятели искусств, учёные.
Но Марион эти глупости интересовали мало, она принципиально не признавала никаких девических ухищрений, кроме разве что красивой одежды и обуви.
Как и любому ребёнку ей было интересно ранней весной беззаботно протаптывать канавки в снегу так, чтобы вода, скопившаяся в глубоких колеях от телег на деревенских дорогах, стекала в огромные прозрачные лужи, а в канун Рождества бегать в сельский приходской дом рассматривать декорации вертепа, наслаждаться запахами праздничных коврижек и пряников, слушать звуки непременного контрабаса и по-детски пугаться многочисленных ряженых – медведей и аистов.