Александр Вин – Игры для взрослых мальчиков (страница 71)
— Привет, Глеб! А ты чего не спишь?! Никто же, обычно, в это время здесь на ногах уже не стоит! Замечательная эта штука — Vodka party, но выдерживают ее редкие наши гости!
«Этот персонаж в полном порядке. Жив, здоров. На какого тогда подозрительно раненного иностранца намекал в записке мой адмирал?»
— Ты где был?
Бельгиец щедро улыбнулся.
— Вы тут начали вечером сильно пить, а у меня были другие планы. Я добежал до поселка, посмотрел еще раз внимательно мою машину. Проколото было, действительно, одно колесо, второе просто спустило. Накачал я его, наверно, плохо. Не заметил. Так что я справился сам, без твоей помощи. Заодно был у моей женщины. Только что с ней расстался, сразу же приехал сюда. И вот я снова с вами!
Тиади издевательски похлопал Глеба по плечу.
— В этот раз я даже и не спрашивал у тебя разрешения, а как славно все получилось! А?!
С разворота капитан Глеб схватил красавчика за плечи. Прохрипел.
— Где ты был, сучонок?
Со злой и возбужденной ухмылкой бельгиец ловко вывернулся из крепких объятий.
— Ты опять ездил к своей женщине, и я тоже — моя подруга может это подтвердить. Говорю же тебе — я возвращаюсь сейчас от нее, никуда и ни к кому больше не заезжал! Что тебе еще от меня нужно?!
— Ее звать Светлана?
На секунду Тиади застыл, словно споткнулся.
— Да, да, Светлана! И она всегда подтвердит, что я говорю! Завтра она тебе все сама расскажет…
Дверь скрипнула.
На крыльцо, услышав знакомый голос, под свет лампочки в толстом стеклянном плафоне, наполовину заполненном водой и дохлыми комарами, вышла Светлана.
— Ой, Тимка, ты здесь! Как хорошо, а то я волнуюсь, где ты, тут такое творится!
Маленькая медсестра пыталась некоторые слова произносить по-немецки, что-то у нее слегка получалось на школьном английском, но, все-таки, больше всего она тарахтела на русском.
— Я переживаю за тебя, столько не виделись! Три дня уже, все никак у тебя чего-то не получается! Проголодался, небось? Я сейчас, сейчас, вот освобожусь с больным, передам его врачу и поедем ко мне?! Поедем?!
Сложив ладони у подбородка, Светланка вопросительно замолчала.
Бельгиец, наоборот, отошел от шока и начал раздельно чеканить простые слова, как, наверно, они и общались раньше, когда он хотел, чтобы она его понимала.
— Какой больной здесь? Ты что здесь делаешь?! Зачем ты сюда приехала? Зачем ты преследуешь меня?! Ты толстая сентиментальная дура! Глупая корова!
Последние русские слова Тиади произнес очень громко, четко и с видимым удовольствием.
— Я занимаюсь важным делом! Очень важным для меня! Ты этого не знаешь и не понимаешь! Осталось совсем немного, а ты, дура, все испортила! Все, все! Могла иметь большие деньги, виллу, богатство! И не гнить в этой вонючей деревне, вместе со своим грязным братцем! Дура!
На этот-то раз капитан Глеб Никитин не промахнулся. Светлана испуганно ойкнула, из незакрытой двери к ним одновременно одинаково бросились и лесник, и Бориска.
Не поднимаясь на ноги, Тиади продолжал орать из глинистой лужи от пустой собачьей будки, но уже не в сторону ревущей медсестры.
Внимательно слушая его слова, Глеб вытирал кулак и улыбался. Обнаженный по пояс и окровавленный, этот голубоглазый человек был в эти минуты страшен для всех.
— И сейчас, если захочу, я опять уеду! Что ты мне сделаешь?! Я всем расскажу, что ты не занимаешься твоей игрой, что к бабе своей под юбку все время залезаешь, что покупаешь у военных имущество… Я уезжаю! Сегодня днем — рейс моего парома в Германию! Я разрываю контракт! Я уезжаю! Ты не выполнил всех условий!
Слюна брызгала из пухлых красных губ.
«И вовсе он и не красавец… Как же я с самого начала этого не разглядел?!»
Даже не вытерев своих мокрых штанов, Тиади вскочил за руль.
Блестящий красно-вишневый микроавтобус взял с места резко, скользнув юзом по траве.
Не пытаясь освободиться из дружеского захвата лесника, Глеб зло посмотрел вслед бельгийцу.
«Лес, просека, автоматные очереди, толстый артист с булкой: «Темная машина такая, вишневая… Один в черных штанах…»
Взвизгивая в истерике, гулко затопала ногами по доскам крыльца Светланка.
— Остановись, не уезжай! Да остановите же его кто-нибудь…
И Бориска тут же взволновался за плечом капитана Глеба.
— Действительно, Глеб, почему ты его не задерживаешь?! Он же про тебя такого тут наговорил!
— Он сам придет к тем, кто его сейчас очень ищет…
Стараясь не задевать свежих бинтов на руке, Глеб Никитин натянул куртку.
Бориска молча наблюдал, как его командир ходил по траве, как он поправлял спальный мешок и брезент под ним, как нагнул две маленькие колючие акации в изголовье и связал их в дугу.
— Зачем это?
— Не люблю неожиданностей.
Еще раз поправив рюкзак под своей головой, Глеб, уже лежа, улыбнулся в прозрачной утренней темноте.
— Давай-ка, брат Бориска, подремлем счастливо еще некоторое время…
День 7. Суббота.
Десять процентов отцовской крови
На завтрак они пили кофе и пиво.
Перед этим нестройной очередью умывались на улице перед колодцем, некоторые, смущенно, переодевали в сторонке свои весьма заблеванные одежды. Всей бандой дружно хохотали над изумленной физиономией растерзанного О'Салливана, которого на рассвете привез с фермы заботливый лесник.
Морпеховские грузовики пришли под командованием уже знакомого им картавого майора.
Хиггинс принялся было трогательно, длинно и непонятно извиняться перед Люсей, но сбился с похмельной мысли, смутился и убежал в огород. Николас крепко, по-мужски прощался с лесником. Безо всякого на то злого умысла богатыри гулко шлепали друг друга по обширным плечам. Протягивая к коллегам трясущуюся ладошку, Бадди жалобно просил у всех аспирин. Такого лекарства ни у кого из присутствующих не нашлось, и поэтому свеженький озорник Хулио притащил из кухни две маленькие рюмашки. Профессор горестно всплеснул ручками и употребил то, что было в рюмке, внутрь. Оружейник захохотал и точно также оперативно опохмелился.
Бородатый немец двадцатый раз фотографировался с местной, хозяйской собачкой. Остальные его земляки одобрительно щупали мощный, вековой, фундамент лесничества.
— О! Я, я! Натюрлих!..
…Подробности хулиганского рейда, которым они затем промчались из леса до своей гостиницы, расположенной в самом центре славного и красивого города, наверняка войдут в устные предания местных краеведов.
Сотни, да что там, тысячи горожан, ранним субботним утром собравшиеся прогуляться на рынок, в хлебобулочные магазины, в свои школы и университеты, стали свидетелями этого разнузданного нетрезвого марша!
Различные песни, военные и не очень, лились из грубых мужских глоток.
Асфальт, приятно щекочущий через армейский грузовик их истерзанные лесными корягами задницы, был удивительно ласков и бархатист! Вокруг было много красивых женщин и все они, без исключения, мило и призывно улыбались славным воинам!
Пива им в машины Глеб Никитин не дал специально. Одичавшие за неделю европейцы могли в экстазе начать бросаться в прохожих и в витрины пустыми бутылками.
С гоготом и, иногда очень неприлично жестикулируя, мужчины спускались, слезали и спрыгивали с бортов высоких грузовиков, остановившихся прямо перед парадным гостиничным входом. Жадные и опытные в таких делах таксисты не могли даже так сразу и определить, насколько же могут быть для них интересны эти чумазые камуфляжные карманы!
Администратор морщился, почувствовав на своей стерильной территории запах костровой гари, пролитой на штаны давнишней водки и жирного лесного мяса.
Чернота под ногтями приличных вроде иностранных граждан и их закопченные лица тоже не вдохновляли прислугу приближаться к дорогим гостям, даже имея ввиду и шикарные чаевые…
При виде огромных старинных часов в холле крохотному Стивену Дьюару вздумалось сфотографироваться группой. Он принялся метаться между мужиками, цапал их за руки, за рукава, подтаскивал к центру зала, уговаривал непокорных.
Капитан Глеб смеялся от души.
— Слушай, Борисыч, убирай быстрей отсюда этих гопников, пока международный гигиенический скандал не случился…
Команда застыла на фоне бронзовых украшений.
Смешной Мерфи во втором ряду чихнул, но тут же извинился. Капитан Глеб ласково напутствовал своих бандитов: