Александр Вин – Игры для взрослых мальчиков (страница 45)

— Мы редко видимся. У меня нет возможности объяснять ей мои дела или, хотя бы, извиняться.

— Редко?

— Да, раз-два в год, случайно. На каких-нибудь юбилеях у знакомых.

— А как же?..

Инга не решалась спросить о главном для нее.

Справившись с едой, капитан Глеб прищурился и поднес ко рту льняную салфетку.

— Отвечаю. Живу в одном месте, работаю во многих других. Я доволен тем, что на свете есть преданная мне женщина, которая обеспечивает мои тылы и в которой я уверен на все сто процентов.

— Жена и должна быть такой.

— Это не жена.

Глеб взял ладони Инги в свои.

— Не грусти ты сейчас так, не надо. Помнишь, вы все еще смеялись над моими словами, когда я говорил, что ищу смотрительницу для своей библиотеки? Ну вот, я и нашел. Звать ее Наталья Павловна, у нее чудесные дети и заботливый муж.

— А ты?..

— Что я? В моей библиотеке всегда порядок.

И все-таки, как они этому не противились, пристальный взгляд Инги и мгновенная усталость в глазах Глеба встретились. Он усмехнулся.

— Мудрые восточные люди говорят, что когда у человека много домов — у него нет дома. Зато я свободен.

— Но одинок.

— Одно уравновешивает другое.

Привычно и сильно Глеб Никитин коснулся рукой своих коротких волос. Легкая тень прерванного абажурного света закрыла от Инги его глаза.

— …И вообще, нет никакой причины для принципиальной грусти о такой персоне, как я. Сам жив, здоров. Мой сын здесь, рядом. Ребенок растет нормально, кушает хорошо, буквы уже знает все, даже иностранные. Бреется самостоятельно… — Смеяться Глебу было легче, чем в чем-то сейчас признаваться.

— И внуки мне скоро будут нужны обязательно! Какой же настоящий мужской покой без внуков-то?! Знаешь, один мой знакомый поэт, в юности вместе с ним ставриду потрошили на плавбазе, про это дело сочинил так: «От смятых простынь — до покоя. Покой… А что это такое?»

За стеной раздались счастливые нетрезвые крики.

— Извини, я выйду ненадолго в зал. Посетители чего-то еще хотят. Ты же не обидишься?

Промолчав, Глеб Никитин не сразу отпустил из своих ладоней мягкую и теплую женскую руку.

…В тот раз они всей компанией решили пообедать в каком-нибудь новом месте. Весенний город был не по сезону жарок и душен, изобилие пиджаков, галстуков и деловых портфелей вокруг уже вызывало изжогу, и поэтому, когда кто-то из директоров предложил поехать в нечаянно знакомый ему кабачок за пределами окружной дороги, все легкомысленно согласились.

— Речка совсем близко, несколько летних домиков на берегу залива, кухня прекрасная! Вряд ли кто из нашей администрации уже успел там проявиться. И ехать из города всего минут двадцать!

Так они первый раз побывали в «Собаке Павлова».

Название чудному местечку тоже придумалось случайно, стихийно, да так потом и прижилось надолго в их разговорах.

«Сегодня в «Собаку»? Конечно!..»

…Берег травянистой речушки, незаметно спрятавшейся метрах в пятидесяти от дороги. Густые деревья и частые кусты закрывали полянку ресторанчика от чужих взглядов. На первом этаже старого каменного дома уютно расположились кухня и небольшой обеденный зал с прекрасным антикварным камином. Пять массивных деревянных столов, которые, впрочем, всегда пустовали, когда там бывали они.

Если не дул сильный ветер с залива, то их компания выбирала для совместного обеда одну из летних верандочек.

Для создания «колорита» к стенам ресторана кем-то старательным была натаскана куча всякой интересной всячины. На берегу в живописном беспорядке валялись железные плуги, колеса от телег, вилы, труба от паровоза, огромные старые сапоги, часть кованой могильной решетки…

Под роскошной плакучей ивой, на беленом мелом кирпичном постаменте стоял бюст какого-то великого человека.

— Это Мечников!

— Чехов!

Лениво допивая вино, они состязались в остроумии и, отчасти, в качестве своей зрительной памяти.

Человек на постаменте был явно из школьных учебников.

— Бросьте вы, это же Павлов! Иван Павлов, известный всем физиолог.

На травке, под белыми кирпичами спорного бюста лениво зевала откормленная среднеазиатская овчарка.

Кто-то подозвал женщину, которая ловко приносила им из кухни на берег закуски, и поинтересовался.

— Извините, а это кто?

Расстроенная наверняка чем-то личным официантка невнимательно отмахнулась от праздных посетителей.

— Та это наш хозяин, на вечернюю рыбалку сюда после обеда приехал…

Действительно, в глубине сада, за изваянием, какой-то живой мужчина возился с лодочным мотором.

Как же они тогда хохотали!

Бедная женщина была готова обидеться, особенно после того, как чрезвычайно сильно покраснела. Ее быстро успокоили и отблагодарили.

— Все правильно! На постаменте — хозяин! Сам Павлов! А под ним — сторожевая хозяйская собака. Собака Павлова!

Так и пошло — ресторан «Собака Павлова».

Характер у Инги имелся уже и в те времена.

Со своими шумными посетителями она разобралась быстро и вернулась к Глебу в тихую комнатку с тарелкой крупного крыжовника в руках.

— Ну-у, еще и это! Спасибо. Уже давно никто так чудесно для меня не готовил.

— Ты же ведь и не поел ничего толком-то! Все в спешке…

— Я выгодный — ем мало.

— Зато, небось, устрицы да жульены в своих странствиях предпочитаешь?

— Три корочки хлеба на ужин, смоченные в стакане старого доброго фламандского вина, меня устраивают вполне.

Лукавое смирение капитана Глеба развеселило Ингу.

— Вот ведь трепач-то!

— Правда, истинная правда! Клянусь своим неизбывным аппетитом! Ну, конечно, бывало, когда в сложные и необходимые моменты свершения трудовых морских подвигов коллеги-матросы сравнивали меня с соловецкой чайкой, но это от зависти и горя, что сами они не могли так обильно кушать в качку и при сильном крене.

Посмотрев сквозь прозрачную ягоду на картины, на цветы и на обширный абажур, Глеб улыбнулся женщине.

— Очень здорово у тебя здесь. Стало еще уютней. Ты со всем одна до сих пор справляешься?

— Одна. — Инга присела на подлокотник кресла Глеба, ласково погладила его по седому виску. — Жаль, что ты тогда не захотел…

Тяжелые желваки заходили по скулам, но совсем не от хрусткого крыжовника. Приподняв вверх голову, Глеб снова ясно и васильково улыбнулся ей.

— Как же, помню. Ты ведь так мечтала об этом фартучке, а я, сволочь такая гадкая, не захотел помочь тебе приблизиться к заветному.

Рука Инги остановилась. Она молчала.

— В то время ты абсолютно справедливо хотела иметь хорошую зарплату, милых семейных гостей, возможность удивлять их приятными рецептами вкусных салатов и прочее. Для такой счастливой и спокойной жизни тебе нужна была не сумасшедшая карьера, не приключения, а просто удачное расположение к твоей персоне начальства и еще кто-то надежный рядом…

Может быть, Инга даже уже плакала.