Александр Вин – Хранители слов. Последняя осень маленькой библиотеки (страница 12)
– Да. Я думала, что наши старушки Василия настороженно встретят, а он начал запросто и они заулыбались. Умный парень, настойчивый, ему бы ещё немного удачи…
– Поможем. Не вредный. Такому помогать хочется.
Простились около продуктового магазина.
– Ну, до завтра, мне ещё кое-чего купить надо. Ты завтра к десяти?
– Да, а Зинаида раньше придёт.
НАША ТАНЯ ГРОМКО ПЛАЧЕТ
Такое бывало нечасто, поэтому разговаривать вдвоём в утренней тишине им всегда казалось приятным.
Зинаида Николаевна с привычным спокойствием рассматривала за стойкой приготовленные к работе книги, Борис Аркадьевич пододвинул стул к маленькому столику, расположился с удобством напротив.
Разговаривали неспешно, посматривали друг на друга, улыбались.
– Вчера меня пригласили в библиотеку университета на мероприятие…
– А тема какая?
– Всё насущное и злободневное, в том числе недостатки в развитии культуры и литературы региона. Собрали ученых, писателей и поэтов, большинство знакомые. Начальство хотело, вроде как, обсудить проблемы нашей жизни.
– Ого! Кто же такое революционное дело затеял?! И разрешили?
– Разрешили. Неосторожно. Не предусмотрели негативного хода событий…
Борис Аркадьевич вздохнул, с доверительной иронией улыбнулся.
– Первый выступающий, Герман, ну, вы его прекрасно знаете, сразу же врезал, заявил, что, мол, никакого развития свободы для творчества у нас нет! И понеслось. Организаторы молчали, присутствующие тоже не очень поддерживали Германа, но он сходу начал перечислять недостатки, мешающие нашим культурным людям расти и развиваться. И что нет у нас главной областной газеты, исчезла она, закрылась, а все молчат! Совсем нет в области государственных издательств, только коммерческие, работающие с авторами только за деньги! Нет, мол, никакого свободного доступа творческой интеллигенции на радио и телевидение. А главное…
– Что?
– Зинаида, может, вы меня чайком угостите?! А то на сухое горло ничего толковое у меня произносить не получается…
– Только чайком вас угостить?
– Исключительно! Моим любимым, как вы умеете, с шиповничком!
Под неспешное чаепитие говорилось, действительно, плавно и убедительно.
– … Так вот, первый оратор произнёс это всё залпом, никто и опомниться не успел! За считанные минуты Герман с трибуны довёл до всех присутствующих, что, по его глубочайшему убеждению, наше министерство культуры пустило на самотёк деятельность местных писательских и других творческих союзов, и не обращает на них никакого достойного внимания! Что нет ни в областном правительстве, ни в городе организации, которая бы эффективно курировала общественные творческие организации!
– Ну, это он сильно сказал! Не боится?
– А чего ему терять?!
Чай был хорош.
Утро казалось прекрасным.
Борис Аркадьевич с удовольствием вдохнул аромат напитка.
– Дальше попросил слово Виктор, невысокий такой, в возрасте, член Союза писателей России.
– Воронцов?
– Не знаю, вроде так… Я их фамилии не запоминаю, мы просто по именам общаемся. Он бывший военный, про подводников всё пишет. Ну, так вот, все в зале вздохнули после Германа с облегчением, думали, что новый выступающий, полковник, скажет что-нибудь партийно-выверенное, дисциплинированное, согласованное. Как бы не так!
Борис Аркадьевич загадочно улыбнулся, полюбовался своей чашкой.
– Седой литературный вояка сразу же, первыми словами, заявил, что наш местный министр культуры в беседе с ним выражался не совсем культурно! В зале публика развеселилась, многие зашумели, что-то тоже на эту тему стали выкрикивать. Виктор объяснил, что он ходил на приём к министру, чтобы задать прямые, нелицеприятные вопросы по положению писателей в нашей области и спросить, доколе это будет тянуться.
Зинаида Николаевна отвлеклась от книг, заинтересованно блеснула стёклами очков.
– Так прямо и спросил?!
– Дословно. Потом Виктор длинно и скучно стал жаловаться нам на то, какой высокий престиж у писателей за границей, а у нас – нет; принялся сравнивать, как прекрасно жил он и другие писатели в прежней жизни, как они могли издавать свои труды и им платили гонорары, причём издавало и реализовало их книги наше великое государство! В конце концов, он призвал вернуть эти благословенные времена.
– Ужас!
– Не то слово.
– А что министр? Нервничал? Опровергал?
– Тот привычно стал мямлить, что по нашему областному закону книги местных авторов выпускаются только по гранту, обязательно через жюри. В зале сразу же начали с возмущением протестовать местные авторы. Кричали прямо с мест, некоторые, правда, вставали, размахивали руками. Один мужчина, из райцентра, незнакомый, тоже в возрасте, горячился, что, мол, он четыре раза подавал на грант и прекрасно знает, что в этом дурацком жюри творится! А дама помоложе, в очень блестящих одеждах, убеждала коллег в том, все эти гранты уже давным-давно распределены между людьми, которые министерству культуры по душе, более покладистыми, более удобными и так далее. Визгу было много…
Борис Аркадьевич попросил ещё чайку.
– Вашего, волшебного! Не могу отказаться.
Зинаида Николаевна потрогала чайник.
– Горячий. Давайте чашку. Осторожней, осторожнее!
Время в хорошей утренней тишине тянулось просто приятно и медленно.
Борис Аркадьевич продолжал рассказывать, не опуская на стол чашку.
– … Потом, в общем шуме, выскочил выступать Виктор.
– Опять?! Тот самый, пожилой военачальник?
– Нет, другой, краевед. Я их всегда путаю – Виктор и Виктор… Ну, не в этом дело. Заслуженный краевед и геополитик начал упрекать министра в том, что тот его не любит и что именно по его, министра, приказу перестали приглашать и пускать в краеведческий музей патриотически настроенных граждан. Запахло политикой, начальство съёжилось. Новый Виктор убеждал коллег, что при попустительстве властей на нас будет наступать Запад и всячески вытравлять русское чувство! Он пальцем указывал на отдельных людей и почти кричал, что у нас в области сидят при власти личности, которые захватили и приватизировали всю культуру. Рекомендовал посмотреть, что представляет собой книгоиздательская программа этого года, и какой человек ей командует. Добавил, что и все местные литературные премии тоже оккупированы и перехвачены. Под конец краевед призвал собравшихся не участвовать в официальных культурных мероприятиях; уговаривал, что, мол, всё это – мрак и бесовщина. Убеждал соединять свои личные воззрения с молодёжью и в своих семьях.
Борис Аркадьевич с улыбкой развёл руками.
– Вот так я провёл почти весь вчерашний день, уважаемая Зинаида! А вам – спасибо за чай!
– Вы не жалеете себя, Борис! Нельзя же всё это слушать, тем более, принимать близко к сердцу.
– А я и не принимаю.
Утро закончилось внезапно.
С силой хлопнула дверь.
– Таня пришла! Ты чего так рано?!
Борис Аркадьевич успел пошутить.
– Наша Таня громко плачет!
Татьяна молча, прикрывая лицо бумажным платочком, пробежала мимо них в дальнюю комнату.
Борис Аркадьевич нахмурился.
– Что произошло? Что-то случилось? Может нужно помочь чем?
– Не обращайте внимания, Борис, с Татьяной такое иногда бывает, это личное. Я сейчас пойду, поговорю с ней, подождите, подежурьте вместо меня…
– Слушаюсь.
Снова тишина.
Всего минута…
Вошла с улицы, закрыла за собой дверь заведующая.