Александр Вейр – Призраки в ее глазах (страница 4)

В голове у нее созрел отчаянный план. Констебль Дэйвис выглядел человеком добрым и к тому же явно был к ней неравнодушен. Надо сыграть на этом! Она начала громко стучать в дверь:

– Мистер Дэйвис! Прошу вас, мне плохо! Сердце!.. – закричала она и демонстративно закашлялась, изображая приступ болезни так, что сама почти поверила в свое отчаянное положение.

Послышались быстрые шаги, заскрипел замок. В проеме показалось испуганное лицо констебля.

– Мисс Картер? Что случилось?!

– Таблетки… – Клара схватилась за грудь, прерывисто дыша, – в сумочке… в комнате, где мальчик… Сердечные таблетки! Пожалуйста!

Дэйвис колебался. Приказ Финча был не выпускать заключенную. Но умирающая молодая женщина… Клара почувствовала его сомнения и театрально начала сползать по стене вниз.

– Умоляю, быстрее! – закричала она. – Сердце не выдержит!

Это, наконец, сработало. Дэйвис пропустил ее в коридор, поддерживая под локоть. Его рука дрожала. Они прошли мимо кабинета Финча, дверь была приоткрыта, внутри никого. Когда они зашли в маленькую комнатку отдыха, Эллиот сидел за столом, сжимая кружку чая. Его глаза расширились при виде Клары.

– Где сумочка? – спросил Дэйвис оглядываясь.

– Там! На стуле! – Клара указала в угол. Когда Дэйвис отвернулся, она, вспомнив уроки рукопашного боя в полиции, изо всей силы ударила его ребром ладони сбоку по шее в то место, где находилась сонная артерия. Констебль дернулся и рухнул на пол. Эллиот вскрикнул.

– Тише! – шикнула Клара, хватая его за руку. – Хочешь жить? Бежим!

Она посмотрела на Дейвиса, лежащего на полу. Вокруг его головы разливалась лужа крови. Клара быстро нагнулась и нащупала пульс на шее, затем осмотрела рану. Констебль сильно ударился при падении и рассек себе кожу в районе виска. «Он без сознания… Жаль беднягу, но выкарабкается», – отметила она про себя.

Она сняла с пояса Дэйвиса ключи и связку наручников, приковав его к трубе отопления. Затем огляделась вокруг и увидела висящий на стене шкафчик с медикаментами. Клара подбежала к нему, открыла дверку и схватила вату и бинт. Внезапно увидела на нижней полке пузырек с надписью «Хлороформ». «Зачем он здесь? Возможно, остался с войны», – подумала она, схватила его и сунула себе в карман. Затем вернулась к констеблю и быстро обмотала ему голову бинтом.

– Будет жить, – успокоила она смотревшего на нее с ужасом Эллиота, – Ты бывал здесь? Знаешь, где лестница в подвал?

Клара вытащила из кармана карту. Эллиот кивнул, все еще дрожа:

– Я не был, но папа говорил, что под участком ходы контрабандистские, тоннели…

– Веди! Быстро!

Они выскочили из комнаты и побежали к двери в противоположном конце коридора. За ней оказалась старая деревянная лестница, спустившись по которой они оказались в сыром, заплесневелом подвале, с засыпанным трухой полом. Опять застучало в висках, из подсознания всплыл образ матери, в голове раздался шепот: «Ниже… дверь!..». Клара в отчаянии замотала головой, но шепот не смолкал. Они стали пробираться вперед, натыкаясь на старые шкафы и коробки, которыми был заставлен весь подвал.

Наконец, они дошли до противоположной стены подвала. Клара достала из кармана коробок и чиркнула спичкой. Огонь осветил массивную дубовую дверь, почти скрытую за пирамидой из бочек.

– Здесь! – Эллиот указал вперед. Подойдя поближе, Клара увидела вырезанный на двери кельтский узор, такой же, как на ключе, а под ним углубление в форме звезды. Чуть выше на двери была надпись, вероятно, на латыни:

«Suscipias sanguinem nostrum et vitam aeternam nobis conferas».

Клара стала лихорадочно вспоминать, чему ее учили на лекциях по древнеримской культуре. «Sanguinem – это что то связанное с кровью… vitam aeternam… Вечная жизнь! – вспомнила она университетские занятия. – Час от часу не легче… Какие-то ритуалы, что за чертовщина!»

Она достала ключ и попыталась вставить его в замок. Он подошел идеально. Раздался глухой щелчок, и массивная дверь начала медленно отходить в сторону, открывая зияющий черный ход. Оттуда в подвал хлынул затхлый воздух подземелья, смешанный с запахом моря. Шепот в голове Клары усилился, превратившись в торжествующий хор: «Добро пожаловать… Хранительница! Хранительница!»

Вдалеке раздался топот ног по лестнице. Кто-то быстро спускался к ним в подвал. Послышался гневный голос Финча:

– Картер! Стоять! Ни с места!

На раздумья не оставалось времени. Клара втолкнула Эллиота в темноту и прыгнула следом. Дверь с грохотом захлопнулась. Они были в ловушке. Но уже по другую сторону реальности.

Глава 4. Туннели под городом

Последнее, что увидела Клара сквозь щель закрывающейся двери – искаженное злостью лицо Финча и его протянутую руку, тщетно хватающую воздух. Гнетущая тишина подземелья внезапно накрыла их как саван. Только едва доносящиеся сквозь толщу дерева удары о дверь напоминали о существовании внешнего мира.

– Мисс Картер? – Эллиот робко коснулся ее руки. Его пальцы дрожали. – Зачем вы это сделали?

Клара понимала, что в глазах мальчика ситуация выглядит так, как будто она его похитила. «Что же ему ответить?» – этот вопрос поставил Клару в тупик. Она не могла найти рационального объяснения для своего поступка. Получается, что она послушалась призрака, поверила в мифическую опасность, затащила ребенка в подземелье, да еще и ранила полицейского. М-да-а… ситуация не из простых.

Она сунула руку в карман пальто, нащупывая коробок спичек. Чирк – и крошечное пламя осветило их испуганные лица и сырые, покрытые слизью стены вокруг. Света было отчаянно мало.

– Послушай, Эллиот, – Клара присела на корточки перед ним. – Ты смелый мальчик, пришел в полицию и рассказал, как все было. Но теперь тебе грозит опасность! Нам обоим грозит опасность, поверь мне, – она старалась быть убедительной. – Чешуйчатые люди… они следят за мной и тобой.

Эллиот отшатнулся.

– Значит, это правда? Я помню сказки, которые мне рассказывала мама! – он съежился от страха.

– Не бойся, мы справимся со всем этим и защитим тебя, – с этими словами Клара обняла ребенка. – А теперь давай, помоги мне разобраться с картой!

Внезапно спичка погасла. Клара торопливо вытащила из коробка следующую и на мгновение замерла. Эта спичка прогорит, как и предыдущая, а что дальше?

– Спокойствие, – сказала Клара сама себе, чиркая о коробок. Ее взгляд упал на нишу у двери, которую она не заметила раньше. Там прислоненный к стене, стоял старый, обветшалый факел, обмотанный промасленной тряпкой. Рядом – маленькая жестяная баночка с густой, пахнущей смолой жидкостью.

«Кто-то здесь был, – мелькнула мысль. – Морверн!»

Она быстро окунула головню факела в жидкость и поднесла горящую спичку. Факел вспыхнул с шипением, отбросив на стены огромные, пляшущие тени. Желто-оранжевый свет залил туннель, отогнав мрак на несколько ярдов. Клара почувствовала почти физическое облегчение. Эллиот захлопал в ладоши.

– Вот, так лучше, – Клара постаралась улыбнуться мальчику, в широко раскрытых глазах которого отражалось пламя. – Но не надо шуметь, – она приложила палец к губам. – Возьми карту, разверни ее пожалуйста!

Эллиот послушался. Угольные линии на листке плясали в дрожащем свете. Клара еще раз внимательно посмотрела на чертеж. Слева маяк, от него шли прямые линии в сторону города. Рядом с маяком был нарисован заштрихованный круг, это, должно быть, пещера. Не ее ли называл Морверн «Сердце моря»? Буква «Х» и слово «Выход»… Хижина?

Она вспомнила латинскую надпись на двери, через которую они прошли в туннель. В голове всплыли отдельные слова забытого языка и сложились во фразу: «Suscipias sanguinem nostrum et vitam aeternam nobis conferas… Прими нашу кровь и даруй нам жизнь вечную!». Жуткое благословение Братства!..

Она обратилась к мальчику:

– Эллиот, держи факел крепко! Я веду, ты светишь. И говори, если увидишь что-то странное.

Они двинулись вперед. Туннель был узкий, с неровным полом, местами заваленным камнями. Влажный воздух пахнул плесенью, солью и чем-то старым, затхлым. Со сводов местами капала вода. Тени от факела оживали на стенах, принимая зловещие очертания. Клара вдруг почувствовала, как у нее начало сжимать виски так же, как это было совсем недавно в камере, перед появлением видения. «Не сейчас, ради всего святого, не сейчас!» – в отчаянии подумала она.

Девушка попыталась хоть как-то отвлечься.

– Что ты там видел, у дома сэра Эдгара? Расскажи еще раз поподробнее!

– Вышел он, значит… Высоченный! Плащ до земли, капюшон… И рука, когда он платок уронил, – Эллиот уже было успокоился, но воспоминания были не из приятных, и он сглотнул комок в горле. – Блестела, как чешуя у рыбы! И пальцы длинные-предлинные, скрюченные, и вроде как между ними перепонки были, как у лягушки! Пахло от него, как на рынке, тухлой рыбой, – он задумался на минуту. – Хотя, может, это и от меня пахло… Но я тогда не очень испугался. А потом оглянулся – а его и нет уже!

– Ты молодец, что забрал платок, – поддержала его Клара, а сама подумала: «R.T., Реджинальд Торн. Убийца Морверна… Но чешуя, костюм? Зачем ему устраивать маскарад? Или, может, Эллиоту почудилось? Я тоже видела свою мать с чешуйчатой рукой… Может, это рассказ Эллиота так повлиял?»

Чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась в том, что нечто потустороннее влияет на ее мозг в этом городке и вызывает галлюцинации, которые ужасно близки к реальности. Машинально она стала называть этот феномен Тенью, так же как в письме архивариуса. «Тень отравляет разум…»