Александр Веселов – Русскому воину посвящается… (страница 3)
Их девять крох, я показать могу!
Отбросил лейтенант последний хлам,
Что придавил железную кровать,
И видит: дети жмутся по углам,
Давай по одному их доставать.
– Не уходи! Нас, дяденька, спаси!
– От ужаса как будто не в себе,
Кричал мальчонка, чуть набравшись сил:
– Я вырасту! Я помогу тебе!
Ни к ордену героя, ни к медали
За подвиг тот никто не представлял.
И о наградах думал он едва ли…
О детях думал он! Детей спасал!
Пакет доставлен. Выполнен приказ.
И Михин снова на передовой.
Ещё десятки, может, сотни раз
Он с нечестью фашистской примет бой.
Грохочет поезд. Город Барвенково.
Вокзал, стоянка несколько минут…
Народ к вагонам. Шум… и снова, снова:
– Пётр Алексеич! Михин! Все Вас ждут!
Спасённые в далёком сорок третьем,
Забудченко Галина, Вера, Нина…
Все выросли давно, давно не дети
– Диденко Рая и Володя Пивень.
Малая Шура и Малой Володя, Н
еподалёку тихий Саша Скиба.
А вот и Ваня Тимченко подходит:
– Пётр Алексеич! Вам за жизнь спасибо!
Оркестр «Славянкой» бросил в дрожь перрон.
Дыши, солдат, орденоносной грудью.
– Пётр Алексеич! И со всех сторон
С цветами люди, со слезами люди…
Восемнадцать
Звонкой струной тьму пронзил первый луч.
Чёрного неба ни капли не жаль.
Вся, испещрённая клочьями туч,
Засеребрилась молочная даль.
Солнце всё выше и выше ползёт.
– Шагу прибавить! – звучит на ходу.
Взвод к Самодуровке спешно идёт.
Цель: окопаться, держать высоту.
Фляга с водой. На груди автомат.
Шли восемнадцать. Скрипела кирза.
В этом строю среди этих ребят
Русские шли, шёл чеченец, казах.
Соль выступала на спинах, как снег.
Пыльной тропой среди русских равнин
Шли украинцы, татарин, узбек,
Азербайджанец шагал и мордвин.
Поле ржаное. Поодаль берёзки.
Как на ладони широкий простор.
– Вот мы на месте, – сказал Романовский,
– С этой высотки хороший обзор.
Но не успели бойцы закрепиться,
Землю стряхнуть не успели с лопат,
Прячась во ржи, замаячили фрицы,
И раздробил тишину автомат…
Бой завязался! Отчаянный бой!
Немцы в атаку безудержно прут.
Первый упал, за ним рухнул второй,
Третий, четвёртому тоже капут.
Пули, как пчёлы свинцовые, роем,
Возле ноги, под рукой, у виска.
Вот уже ранен смертельно Григорий,