Александр Верт – Варвар (страница 35)

Что сказать Вилия не знала, только отпрянула, сев на пол и дрожа всем телом. Обвинений от родного отца, особенно теперь, она никак не ожидала.

− Мне надо было выжить и защитить Арона, − выдохнула она дрожащим голосом.

− Он издевается над тобой? – строго спросил барон.

− Вовсе нет, отец. Он заботится о нас. Арону он даже нравится как человек.

− А тебе?

Вилия только неловко улыбнулась.

− Говори, − настаивал барон, подавая ей руку и жестом прося сесть рядом.

− Я была бы рада встретить его в других обстоятельствах. Я не знаю, как относиться к нему, и очень надеюсь, что когда тебя освободят, я смогу оставить его и вернуться к прежней жизни.

Поднявшись, она действительно присела рядом, стыдясь смотреть отцу в глаза.

− Почему меня должны освободить? – спросил барон холодно.

− Я на это надеюсь, − прошептала Вилия и взглянула на отца. – Я говорила с Эрвардом Крайдом. Он сейчас представитель эштарского короля в городе. Он хочет мира, отец. Ему невыгоден упадок в Нерите, напротив, его цель − процветание нашего города, и он считает, что ты мог бы стать его советником.

Барон скривился, но возразить не успел, потому что дочь крепче сжала его руку и заглянула в глаза:

− Я знаю, отец, что это будет измена родине, знаю, что это равнозначно предательству нашего короля, но ведь король где-то там, далеко, а люди, которых ты знаешь, которых ты любишь, они нуждаются в тебе, в твоей мудрости, в твоих знаниях. Умоляю, подумай обо мне, об Ароне, о горожанах, которые так любят тебя. Ты можешь сделать очень многое.

− Нарушив данную клятву? – спросил барон. – Вилия, ты прекрасно знаешь, что это невозможно, видимо ты забыла, что значит честь рода.

Он резко освободил руку и посмотрел на нее строго, явно упрекая.

− Отец, − выдохнула Вилия. – Они просто убьют вас. Просто подумайте, мы можем жить как прежде, просто флаги над воротами изменятся. Я буду печь пироги и ждать вас вечером домой, пока Арон будет вздыхать от своих наставников.

− Неужели ты действительно веришь, что подобное возможно?

− Крайд обещал, а эштарцы держат слово. Я это теперь точно знаю.

− Эштарцы сжигают города, которые им не подчиняются. Завтра я предам своего короля и дам клятву их кровопийце, покажу людям, что нет иного пути, кроме как подчиниться, а потом меня прирежут в подворотне как собаку. Нет, Вилия, для меня бой не закончен. Уходи.

− Отец, не гони меня, прошу, − испуганно прошептала женщина. – Я хочу хотя бы просто побыть с тобой.

− Уходи! – строго велел мужчина. – И скажи своим новым господам, что я не собираюсь им подчиняться, даже если моя дочь лишилась чести и здравомыслия.

У Вилии задрожали губы, голос почти исчез, но она всё же спросила едва слышно, выталкивая из груди слова:

− Я должна была позволить брату умереть от голода? Так вы представляете себе честь?

− Уходи, − повторил барон, не глядя на дочь и явно не собираясь ей отвечать.

Вилия встала, но тут же замерла, вспоминая слова брата.

− Когда я шла сюда, то спросила у Арона, что вам передать, а он решил узнать, нужны ли мы вам, − прошептала она едва слышно, глядя на запертую дверь. – Я думала, он неправ, но теперь мне так не кажется.

Делать больно отцу она не хотела, но и свою боль прятать больше не могла. Слезы в ее глазах просто высохли, а в груди стало пусто, когда она постучала, а потом вышла, так и не услышав от отца добрых слов, на которые надеялась.

Опустошенная и измотанная Вилия вернулась домой, в полной тишине поднялась наверх, зашла в спальню и замерла, прижавшись спиной к двери.

Энрар сидел на кровати, упираясь локтями в колени, и смотрел в стену. С его мокрых волос на пол капали крупные капли, но мужчина их не замечал. Вздохнув, он посмотрел на Вилию устало и молча похлопал по кровати рядом, явно приглашая ее присесть. От этого жеста женщине вдруг стало противно всё вокруг.

− Можно не сегодня? – попросила она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Я не могу и не хочу.

− Что? – спросил Энрар, убирая от лица волосы. – Ты хочешь переночевать в другой комнате?

− Я не хочу спать с тобой! – внезапно резко ответила Вилия, чувствуя, что ей уже всё равно − разозлится он или нет.

Она была готова принять что угодно, любую жестокость, которую только могла вообразить, но не спокойствие, с которым заговорил эштарец:

− У меня нет сил, − признался он. – Если хочешь, можешь выбрать любую другую комнату, но я хочу, чтобы ты осталась.

− Зачем? – прошептала Вилия растерянно, совсем не зная, как себя вести, если нет надобности защищаться.

− Мужья и жены спят в одной постели. Это, говорят, силы восстанавливает. Иди сюда, − повторил он, снова похлопав по кровати. – Расскажи, как с отцом поговорила.

Хмурясь, мужчина потер левое плечо, которое противно ныло весь вечер, и просто уронил голову, подперев ее руками, явно не собираясь ни на чем настаивать.

− У меня ничего не вышло, − сказала Вилия, подходя и всё же присаживаясь чуть поодаль от мужчины. – А мне теперь надо придумать, что сказать посланнику Крайда.

− Можешь считать, что я и есть его посланник, − спокойно ответил Энрар. – Просто говори, как есть, а я что-нибудь придумаю.

Вилия вздрогнула от этих простых слов. Внутри нее всё сжималось от боли и беспомощного отчаяния, но она не хотела быть слабой, потому заставила себя говорить:

− Он не верит ничему и считает меня предательницей, а я просто хочу жить, − у нее дрогнул голос и слезы сами наполнили глаза, − разве это плохо?

Она закрыла лицо руками, зажмурилась, чтобы не заплакать, и тут же вскрикнула, чувствуя, что сильные мужские руки легли на ее плечи и потянули к себе. Женщина была готова сопротивляться, драться, если придется, но вдруг осознала, что эштарец просто прижал ее к своей груди, крепко обнимая, без пошлых намерений. Ей сразу стало стыдно за свой страх и за свою слабость. Всё, что она пыталась сдержать, вдруг вырвалось из нее слезами, совсем ей неподвластными. Они сами падали с ресниц, а она могла лишь закрыть лицо руками, прижаться лбом к плечу супруга и тихо обессиленно всхлипывать.

«Я не могу так. Не могу», − звенели мысли в ее голове, а она лишь крепче прижималась к мужчине, чувствуя себя защищенной в его руках.

Энрар обнимал ее, не зная, что делать. Он понимал, что женщине плохо, но как ей помочь − не знал. Не понимая даже как ее успокоить, мужчина только осторожно гладил ее спину кончиками пальцев, опасаясь потревожить что-то незримое, едва ощутимое и слабое, возникшее в этот миг между ними.

− Почему всё так? – спросила Вилия, быстро успокаиваясь. – Почему?

Ей действительно хотелось понять, отчего ее жизнь превратилась в кошмар, с которым она никак не могла совладать.

− Не знаю, как у вас, у благородных, а меня учили не задавать таких вопросов, − ответил Энрар тихо. − Били в детстве за каждое «почему», а потом за каждое «за что», так что я быстро перестал спрашивать и думать об этом, а потом понял, что большинство вещей в нашем мире просто происходят. У них нет никаких особых причин, а ты или выживешь, или нет. Остальное неважно.

Вилия всхлипнула, вытерла слезы с лица и посмотрела на мужчину, поражаясь такой простоте.

− А как же сердце? – спросила она, чувствуя, как оно сжимается в ее груди от противоречивых чувств.

− А что сердце? Оно или бьется, или нет, − пожал плечами Энрар, действительно ее не понимая, а потом неловко отвел взгляд, явно смущаясь от столь внимательного взора жены, и потер шею, словно пытался сбросить напряжение уставших за день мышц.

Вилия не смогла не улыбнуться. В глазах всё еще стояли слезы, но в их уголках появились лучики спокойствия, и женщина просто опустила голову на его плечо.

− Выходит, если оно бьется, то остальное неважно? – спросила она тихо, совершенно не стыдясь своего короткого срыва, который прежде не простила бы себе.

− Остальное пройдет, − ответил Энрар, снова ее обнимая. – Я не знаю, как тебе помочь, но если это… если я могу что-то – говори. Я постараюсь, − неуверенно пробормотал он.

− Спасибо, − прошептала женщина, закрывая глаза и позволяя всем своим чувствам превратиться в слова. – За всё спасибо. За куклу, за этот дом, за то, что Арон доволен жизнью, за то, что мы с ним живы и сыты, но… Умоляю тебя, не заставляй меня сейчас рожать тебе детей: я не могу, я не готова. Мне нужно время.

− Это как? – растерянно спросил Энрар. – Разве тут можно кого-то заставить? Только что такое семья без детей?

Он хмурился, действительно не понимая. Ему казалось, что это просто, и все люди в мире встречаются, заключают браки и заводят детей. Ему казалось это чем-то столь же очевидным и естественным, как ежедневный ход солнца по небу от рассвета до заката.

Вилия же только вздохнула, не зная, как объяснить свои чувства.

− Разве это не ваше предназначение − рожать детей? – совершенно серьезно спрашивал эштарец. – Разве ты не хочешь дать миру нового человека? Или ты считаешь, что я не смогу его защитить и обеспечить?

Он даже не пытался скрыть, что ее слова были для него почти оскорблением, но его руки на ее плечах оставались всё так же заботливы, потому в его гневе Вилия распознала лишь обиду и, не чувствуя угрозы, честно ответила:

− Я хочу любить своих детей, позволь мне для этого сначала полюбить тебя.

Она снова подняла на мужчину глаза и мягко улыбнулась, чувствуя, как сердце тут же забилось сильнее, в груди разлилось тепло, а на лице выступил стыдливый румянец.