Александр Верт – Отбор против любви (страница 62)

– Снова про подвал? – уточнил Вильям. – Конечно, мы можем остаться, но лучше идите ко мне, – он постучал по своему бедру, – так теплее будет. Меня Ран убьет, если узнает, что вы сидели на полу. Хотя Гарпий может оторвать мне голову раньше. Идите, я правда ничего дурного не подразумеваю.

– А на «вы», чтобы было приличней? – усмехнулась Альбера, смущенно опуская глаза, но послушно пристраиваясь возле мужчины.

– Да, – усмехнулся Вильям, обнимая ее плечи и накрывая пиджаком Мила. – Расскажешь о сне?

Альбера поджала губки, посмотрела на мужчину, выдохнула и тихо призналась:

– Это не о подвале. Можно сказать, что это о Гарпии, только я не очень понимаю, как это можно рассказать. Вам когда-нибудь казалось, что вы часть своей жизни прожили, в чем-то ошибаясь, не так понимая или не то делая?

Вильям улыбнулся:

– У меня есть на эту тему целая история!

– Расскажете?

– Будешь мучать меня почтенным тоном, как старика? Ладно, пусть так. Расскажу, конечно, – он даже подмигнул, чтобы она не огорчалась, а потом серьезно добавил: – Только это будет очень откровенная история. Просто останови меня, если это окажется неприятным. Тебя это тоже касается.

– Меня? – поразилась Альбера, вглядываясь в глаза мужчины, в которых буквально сияла его добродушная улыбка.

– Так уж вышло, – Вильям едва заметно пожал плечами и продолжил: – Сейчас не то место и время, но, быть может, это поможет. Когда-то давно, когда я был очень молод, можно даже сказать, юн, прямо как Лир, я учился в столице, бывал на разных приемах, вечерах. Тогда я и начал играть, петь и… Я был популярным молодым человеком, что уж скромничать. Я нравился женщинам, но сам был ветреным, пока не влюбился в ту, кого любить было не по статусу.

Он умолк, нахмурился и замер, словно прислушался к себе. Альбере показалось, что нота боли мелькнула в отведенных в сторону глазах, потому она осторожно коснулась руки мужчины.

– Если вам больно об этом говорить, то…

– Это не больно, – усмехнулся Вильям. – Это уже совсем мелочи, словно привычка. Я не буду рассказывать детали, и имя ее называть не стану, незачем все это. Главное, что она тоже полюбила меня, только не по статусу я ей был ни как человек, ни как солдат. Мое офицерское звание ничего не изменило бы. Я простолюдин, челядь для ее отца, половой коврик у входа для слуг. Как-то так он меня называл, но это было не так страшно, как ее брак с другим. Я был готов ее украсть, сбежать с ней на край света. Куда угодно, хоть в империю Да-арх, только бы с ней, но она против воли отца не пошла, и во мне что-то сломалось. Не знаю, как это объяснить. Я не озлобился, не возненавидел весь мир, но внутри была словно смертельная рана, от которой я все никак не мог умереть. Чтобы не думать о ней, я стал все больше учиться, забыл о вечерах, умчался на границу, сделал карьеру. В какой-то гонке от несуществующей раны я прожил несколько десятков лет, а потом один человек рассказал мне про отбор и о том, что маги Жизни лечат души своим присутствием. Я посмеялся, сказал, что у меня все хорошо, а вот человек этот не в себе, только потом всю ночь не мог уснуть, все думал об этом диком ощущении чего-то умирающего или уже даже мертвого внутри. – Он выдохнул и рассмеялся, немного нервозно, тихо, стараясь разогнать печаль, которой заполнилась его речь. – Этот человек был прав. Маги Жизни лечат души, а мне было что лечить. Только теперь я понял, что все иначе, что все вопросы, которые я себе задавал, уже не имеют значения. Я любил ее, действительно любил, но что от этого осталось? Ничего. Важно ли это теперь? Нет. Это только тень прошлого. Теперь я понимаю, что зря бегал от этой боли, проще было посмотреть на нее и признать, что все уже закончилось и осталось в прошлом. Может быть, и ваша история уже осталась в прошлом, а вы этого не заметили?

Альбера моргнула. Ей показалось, что на нее обрушилось куда больше, чем мужчина хотел сказать. Она вдруг ощутила всю силу отвергнутой любви, всю ее боль и отчаянье и почему-то подумала о Гарпии. Она так не желала его видеть, замечать. Он так раздражал ее сначала, хотя она хотела быть мягкой. Сложно не хотеть иметь раба и быть с ним доброй. Доброй она была, но видеть его все равно не хотела, а потом перестала замечать, и это желание прошло. Теперь, зная о влиянии его эмоций, ей вдруг почудилось, что она, быть может, совсем не виновата, особенно, если она, сама не зная того, влияет на других. Что могло сделать ее желание, встретившись с силой демона?

– Что-то не так? – спросил Вильям.

– Я не знаю, – прошептала Альбера и заглянула мужчине в глаза: – Скажи, а мне считать тебя другом или кандидатом на мою руку?

Вильям хмыкнул.

– Что ж, я догадливый. Видимо, другом. После всего, на мою защиту и помощь по мере сил ты точно можешь рассчитывать сегодня, завтра и всегда. Можешь говорить все, как есть. Я не сахарный, не растаю от того, что тебе не нравлюсь.

– Нравишься, – прошептала Альбера смущенно. – Ты очень хороший человек, но…

– Альбера, ты хотела сказать не это, верно? – мягко напомнил Вильям.

– Мне кажется, Гарпий скрывал от меня сам себя и… Это очень сложно объяснить, но он сильный и упрямый, а я…

– А ты не хотела иметь раба?

Она только кивнула, понимая, что совсем запуталась.

– А еще он защищал меня, наверно.

И только тут она вспомнила, что, прежде чем уснуть, ее спутники говорили о человеке, отдающем приказы.

– А Ран выяснил, кто приказал Гидену убить меня?

Вильям скривился, явно не желая быть вестником дурных новостей, но все же признался:

– Узнал. Они с Гарпием даже успели поспорить, стоит ли тебе об этом знать.

– Это был мой дядя? – спросила Альбера, задыхаясь от того, как в памяти всплыла красная мантия там, в подвале, когда ее маленькую несли в темноте на руках.

– Да, – коротко и пораженно ответил Вильям, не зная, что еще тут можно добавить.

Альбера сглотнула и опустила глаза. Теперь она точно знала, что ничего в ее жизни не было правдой.

Глава 24 – Жертвенный алтарь

Адерел нервно расхаживал по комнате, сопровождая каждый шаг звучным ударом трости о пол, словно это могло кого-то напугать.

– Что там у Валента? – спросил он у Эдерью, все еще стоявшего у окна.

– Не отвечает он, – раздраженно ответил старший из сыновей и кинул камень связи на широкий подоконник, чтобы тут же подхватить другой. – Никто не отвечает: ни Ран, ни Альба, ни даже мажордом! Дыма уже нет, но…

Он резко обернулся и посмотрел на отца почти умоляюще. Этот взгляд Адерелу был понятен и раздражал больше любых просьб.

– Ты никуда не пойдешь! – отрезал он, не позволяя сыну даже заговорить. – Мы оба знаем, что там ты бесполезен. Мне, в сущности, все равно, что там происходит, лишь бы Альбера была в безопасности. Ты там ничего не сделаешь. Отправлю туда Гроса. Он обязан решать такие вопросы.

– А кандидаты? – растерянно спросил Эдерью. – Альбера ведь дала слово…

– Кого это волнует?! – нервно спросил Адерел, открывая нишу в стене. – Речь о наследнице рода. Сейчас для меня ничего не имеет значения, кроме сохранения ее жизни.

Он извлек голубой кристалл и с остервенением бросил его на пол, а потом захлопнул нишу, сел в кресло у стола и, изгнав с лица все следы волнения, замер с привычным для всех надменным видом.

В комнату без стука, словно тень, вошел Грос, тут же опустился на одно колено возле кристалла и взял его в руки.

– Вы хотели меня видеть, господин? – спросил он.

– Возьми столько людей, сколько сочтешь нужным, и приведи мне Альберу сюда как можно быстрее.

– Что можно делать с теми, кто встанет на моем пути? – спросил Грос, зловеще улыбаясь.

– Все, что угодно! – отрезал Адерел и небрежно отмахнулся от начальника стражи.

Ему действительно было все равно, что будет со всеми остальными. Ему была нужна наследница и только она.

Гиден выдохнул и нервно взмахнул рукой, на которой мгновение назад мерцало пламя.

– Устал, – вместо вопроса заявил Гарпий. – Отдохни.

Он двинулся было к камням, чтобы убрать еще хоть что-то, но тут же замер.

– Знать бы, сколько еще работы впереди, – со вздохом сказал Бернард и тоже шагнул к камням, но остановился, осознав, что демонический хвост крепко схватил его за ногу. – Гарпий?

Полудемон не отреагировал, не отпустил его, а только странно посмотрел на Гидена. Тот медленно кивнул и отступил.

– Что? – вмешался Ран, понимая, что снова потерял контроль над ситуацией.

– У меня плохое предчувствие, – уклончиво ответил Гарпий. – Мы близки к выходу, но…

– Туда нельзя идти, – завершил за него Гиден. – Просто нельзя.

– Назад тоже некуда, – напомнил Мил, вытирая со лба пот.

– Что у вас тут? – спросил Вильям, появившись в проходе с Альберой.

Все разом обернулись к ним.

Гарпий, бегло взглянув на нее, тут же отвернулся. Совершенно дикие эмоции, чужие и сильные, которыми тут пропахло все, пронзили его разум, вызывая острый приступ тошноты. Как это назвать, Гарпий не знал. Ему вообще казалось, что человек не способен на такие чувства, только зверь, причем безумный, бешеный, ошалевший от жажды крови. Это мерзкое чувство мешало ему думать, а смотреть на Альберу тем более. Он только слушал, как Ран говорил с ней, поправляя свою куртку на ее плечах, словно так ей могло стать теплее.

– Как ты? – спросил он. – Мы еще не успели все сделать.