Александр Верт – Демон против правил (страница 35)

– Госпожа, – шептал он, снова закрывая с силой глаза. – Прикажите мне остановиться. Велите мне уйти, а лучше накажите меня за то, чего я сейчас хочу, иначе я не выдержу.

– И что ты сделаешь? – спросила Витория, резко разворачиваясь и проводя рукой по его груди сквозь рубашку.

– То, что рабам с госпожами делать точно нельзя, – тихо ответил Экатор и заглянул ей прямо в глаза.

На Виторию смотрел демон, и в его глазах она видела опасные всполохи, но вместо страха она вызывали возбуждение.

– Я приказываю тебе это сделать, – сказала она, отчетливо видя его желание. – Можешь считать это игрой, в которой тебе водить. Понимаешь, что это значит?

Она хотела именно этого еще утром и теперь задыхалась от предвкушения, забывая, что демонов стоит бояться.

– Смотри не пожалей, – ответил Экатор, дерзко усмехнувшись, и дернул ее к себе прямо за лиф и поцеловал, потому что большей дерзости еще несколько минут назад даже представить не мог. Его язык оказался у нее во рту, срывая стоны. Он избавлял ее плечи от одежды и швырял на кровать, забывая о том, что можно, а чего рабам нельзя.

Вместе с ним забывал и ошейник. Он принимал приказ и отступал, оставляя этих двоих наедине со своими желаниями.

Им можно было все. Это кружило голову так, что Витория даже не поняла, скользнул Экатор за ней на кровать или это она утащила его за собой. Упав на подушки, она стянула с него рубашку и стала расстегивать собственные штаны, но он внезапно ее остановил.

– Ну уж нет, – сказал он, откидывая ее руки подальше от застежки. – Так не интересно…

– Что не интересно? – не поняла Витория и охнула от того, как черный язык прошел по ее шее, а затем, вытягиваясь, скользнул к груди.

К длинным прелюдиям она была не приучена. Ее бывший парень был, конечно, ласков, но тороплив, а Экатор, напротив, собирался попробовать ее всю и языком, и руками, и всем чем только сможет, поэтому он чуть прикусывал нежную кожу, дразнил ее клыками, не оставляя следов.

Капли пота на ее коже, оставшиеся после тренировки, дразнили только сильней. Он ловил ее руки, сжимал их одной своей рукой прямо над головой и изучал ее реакцию.

Да, он играл с куклами, но это было своего рода представление для искушенного зрителя, демонстрация куклы, как чьей-то ценности. Ей надо было сжимать грудь, показывая ее объем, упругость, мягкость, шлепать по заду, и не дай бог удар окажется слишком силен и на нежной шкурке искусственной женщины останется подобие следа. За поцарапанную куклу могли и убить, но трахать ее при этом надо было красиво и яростно, чтобы сразу было видно, как много она может принять и выдержать.

Все это было давно, но Экатор все еще помнил правила и больше всего на свете хотел их сейчас нарушать. Хотел изучать живую, теплую женщину и не важно, что она его госпожа. Он касался ее и поглядывал на лицо, изучая реакции. Он хотел знать, что сводит ее с ума больше всего. Она охала, пока он прикасался к шее, стонала, когда он сжимал грудь, особенно если не рукой, а всем языком обнимал ее.

От такого изучения член мгновенно наливался кровью, но торопиться не хотелось – когда ему еще позволят нечто подобное?

– Экатор, продолжай, – просила Вита, а когда он стал целовать ее грудь и поймал губами сосок, даже выгнулась, закрывая глаза.

Такая реакция вдохновляла, и он дразнил ее клыками, зажимал между ними сосок и отпускал, облизывая.

– Демон, – ругалась и при этом восторгалась Витория, ерзая под ним. – Сними ты с меня штаны и…

Она не договорила, потому что он внезапно перевернул ее, отпустив руки, уткнул носом в подушку и шлепнул по заду, обтянутому кожаными штанами, легко и звонко, только сильнее возбуждая.

– Не торопи меня, сумасшедшая хозяйка. Сама велела мне устанавливать правила, вот и терпи…

Последние слова он почти шипел ей на ухо и кончиком спрятанного языка лизал ее за ушком, бродил руками по ее плечам, когтями едва ощутимо царапал кожу, наслаждаясь дрожью ее нетерпения.

– Гад, – ругалась Витория и кусала подушку, потому что он почти ложился на нее, заставляя чувствовать член между ягодиц, все еще прикрытых штанами.

Он упирался локтями в кровать, покусывал основание ее шеи, пробирался руками под ее тело и сжимал мягкую податливую грудь.

– Ненавижу, – рычала Витория и терлась о его член, выгибая спину. – Я же драться с тобой буду, если…

– Не в этот раз, – ответил ей на ухо Экатор. – Ты приказала мне это сделать, так что наслаждайся моей игрой.

Раб ей почти приказывал, и это так волновало, что она кусала губы, почти рвала подушку, но не сопротивлялась, потому что он расстегивал ее штаны, скользил пальцами по животу, а потом внезапно забирался в штаны языком, прямо между ягодиц.

Витория мычала невнятно в ответ, потому что, когда с нее медленно снимали штаны вместе с бельем, шлепая языком, она хотела бесстыдно подставлять зад под эти легкие влажные шлепки и ни о чем не думать.

– Маньяк! – заявила она, задыхаясь, когда он снова перевернул ее на подушках.

Ей больше не хотелось его направлять или указывать ему, только довериться и действительно получать удовольствие.

– А вы хотели не этого? – спросил Экатор, стягивая ее штаны и тут же целуя босую пятку.

– Этого, – не лукавя, признавалась Витория и тянулась к нему, сама не понимая зачем. Она не хотела его поймать, удержать, остановить или направить, просто прикоснуться, а он будто разделял ее желание, сбрасывал с себя штаны, отдавал свои руки в ее ладони, переплетал пальцы, заставляя ее вздыхать от такого прикосновения ничуть не слабее, чем от всех бесстыдных ласк.

Быстро освобождая язык, он проводил им по ее бедру, слизывал пару капель с распахнутых горячих губ ее лона и прямо языком направил в нее собственный член, чтобы войти на всю длину разом, а потом пробежать языком по ее животу, облизать грудь, пока она, выгибаясь, обхватывает его ногами.

Он сжимал сильнее ее руки, прятал язык и целовал ее, чтобы не говорить о том, как сильно он ее хочет. Это лучше было показывать делом, и он позволял себе сразу сорваться на жадный темп настоящего демона, брать ее как самку, которой у него никогда не было, жаркую, открытую. Она же просто поддавалась и наслаждалась, не пытаясь сдержать стоны.

Она почти кричала сквозь поцелуй, с силой сжимала его пальцы, извивалась под ним, будто не он ей, а она ему принадлежала.

– Еще! Умоляю, не останавливайся, – просила она, когда он отпускал ее руку.

– Даже не собираюсь, – отвечал ей Экатор, хватая ее за ноги и буквально вжимая ее колени в грудь, а потом снова трахая, не заглушая губами ее крики.

Она сама схватила подушку, зажала ею рот, но смотрела на него, наполняясь силой, энергией, удовольствием, что нарастало и нарастало с каждым толчком, собиралось в ней, росло, как волна, а потом обрушивалось на сознание.

Чтобы не орать, Витория рвала зубами подушку и по кровати разлетались перья под тихое рычание демона и ее жадный стон. Вечеринка этажом выше была как нельзя кстати. Она глушила все их вздохи и даже скрип кровати заставила раствориться. О том, что кровать скрипит, Витория поняла, только когда Экатор упал рядом с ней, закрывая глаза.

– Шикарно, – простонала Витория, приходя в себя, – демон меня раздери, вернее отымей…

Она глупо хохотнула и посмотрела на Экатора. Она боялась, что увидит вдруг испуг и осознание, но тот был все еще пьян и счастлив.

– Отнесешь меня в душ? – спрашивала она.

– И помыть?

Экатор тут же поднимался и подхватывал ее на руки.

– Да, помыть, а потом спать…

– Уверены?

– Нет, но завтра рано вставать.

– И как же мне будить вас? – спрашивал Экатор, спиной открывая дверь в ванную комнату.

– Поцелуями, – блаженно отвечала Витория.

Ее ставили в ванну, направляли на разгоряченную грудь струю воды и тут же жадно целовали в губы, чтобы доказать, что запомнили приказ.

Глава 15. Основы хаоса в порядке

Утро получилось неловким. Экатор проснулся от квакуна, прыгающего на тумбе, и не смог пошевелиться. Витория спала прямо у него на груди, перекинув через него ногу, а он при этом бесстыдно придерживал ее за зад. Найти собственную руку на голой ягодице госпожи, что вообще может быть хуже для раба? Еще и не постельного.

Отдернув руку, он затаил дыхание, проверяя будет ему что-то за это или нет. Ошейник молчал, видимо, госпожа ему вчера позволила и игру не отменяла, вот ничего и не происходит. Помнил Экатор все хорошо, будто не имел дурман никакой власти, а вот уверенности в собственных действиях не было. Стыдно было и страшно, еще и госпожа, вместо того чтобы проснуться, терлась носом о его грудь и натягивала поверх покрывало.

– Угомони его, – бормотала она, а Экатор боялся дышать.

Вчера она, кажется, была довольна, но будет ли так же довольна сейчас, когда проснется? Конечно, он не мог этого знать, но она велела будить ее поцелуями, а значит – никакого выбора у Экатора нет.

– Госпожа, – сказал он, осторожно стягивая с ее макушки покрывало. – Нужно просыпаться, госпожа.

Он шептал ей это на ухо и осторожно целовал в шею, а она дергала плечом, что-то хихикала, скатывалась с него и отворачивалась, подминая под себя покрывало и отставляя зад, словно говоря «целуй сюда». Может она, конечно, и думала о чем-то другом или и вовсе не думала, но Экатор не смог удержаться. Лизнув одну из светлых упругих ягодиц кончиком темного языка, он осторожно прикусил нежную кожу, едва дразня ее клыками.