Александр Вельтман – Саломея, или Приключения, почерпнутые из моря житейского (страница 4)
Между тем офицер, не дождавшись табаку, отправился по соседству, корчем через пять, к пану Желынскому.
Пан Желынский был знатный игрок, старый пес в рыжем парике, с преотвратительной наружностью. Все знали его ремесло, говорили ему в глаза: «Ты, пан, шулер! с тобой нельзя играть!» Он на это издавал звук: «хэ, хэ, хэ, хэ?», садился за стол, высыпал горсть червонцев, разламывал звучно обертку колоды, раскидывал ее, как веер, и, пропустив с треском карту в карту, клал тихо на стол и произносил: «Не угодно ли?» На это магическое слово ничего нельзя было отвечать, кроме: «Угодно!»
– Пан, реванж за тобой, – сказал офицер, входя в квартиру пана, который играл в это время на скрипке вариации Плейеля[6]. – Отыгрываться я не хочу; а будем играть пополам.
Желынский, положив скрипку, посмотрел вопросительно на офицера.
– Ну, пан, хочешь вместе, идешь на половину?
Желынский отдул губы и сделал знак, что он не понимает этих слов.
– Послушай, пан, ты со мной не церемонься; ты меня обдул, а я тебя отдую, мне все равно; я проиграл тебе ремонтные деньги! Ты должен меня вывести из беды.
– На чужие деньги не должно было играть.
– Знаю я сам это; да ведь ты, бес, попутал меня; так и распутывай.
– Но… с кем же играть?…
– С кем?… Э-гэ! колокольчик!..
И самом деле колокольчик звякнул, на улице хлопанье бича ближе и ближе.
Желынский и офицер бросились к окну.
Дмитрицкий катил в роскошной коляске, прислонясь к боку; белая фуражка, по обычаю, набекрень.
– Какая прекрасная венская коляска! Кто это такой?
– Вот выигрывай, пан, эту коляску.
– Хэ, хэ, хэ! не худо бы. Здесь, подле, остановился; надо бы узнать, кто такой. Яне! гей, Яне!
– Не беспокойся, это мой сосед. Хочешь с ним познакомиться?
– Почему ж не так, всякое новое
– Так приходи же ко мне через полчаса, слышишь?
Желынский кивнул головой в знак утверждения, а офицер отправился к себе.
Дмитрицкий был уже встречен Пейсою и охорашивался в зеркале.
– Какая ты миленькая евреечка! а?
– Нравлюсь я вам?
– Да как же? чудо что за глазки! а?
– Вам, может быть, чаю угодно? у нас самый лучший чай.
– Чаю, чаю! о, какая хорошенькая! тебя как зовут?
– Пейса.
– Пейса!
– Позвольте, я сейчас принесу чай; как прикажете: с самоваром подать или просто?
– Как хочешь.
И Пейса вышла торопливо в свою комнату собирать чай.
– Чудо жидовочка! – повторил Дмитрицкий, расхаживая по комнате и крутя усы, – а городишко, кажется, не лучше Могилева… а я думал черт знает что!..
– Прикажете сливок и сухарей, или с ромом будете пить? У нас ром самый лучший, ямайской.
– С чем хочешь… Поди, поди сюда!
– Сейчас, я только приготовлю чай.
– Плутовка!.. Сергей! эй! Сергей!
– Сейчас. Самовар ставлю, – отвечал денщик со двора.
– Скорей!
– Самовар ставлю!
– Кто тебя просил? дурак!
– Да сами же сказали, чтоб сейчас же самовар был готов.
– Не нужно! здесь есть чай готовый…
– Не нужно! а я наставил… Готовый! какой тут жидовский чай – труха! а деньги дерут такие, что…
– Ну, молчи!
– Да зачем же изволили покупать самовар? Сами говорили, что от жидовского чаю с души воротит. – Молчать!
– А по мне что – меньше хлопот! не я его пить буду!
Пейса принесла чай точно в таком же виде, как подают и в русских трактирах.
– Налей же, Песя; сама угощай меня!
– Вы сладко любите?
– Сладко, милочка; так сладко, как… понимаешь? Да сядь, хозяйничай как должно, а я сяду подле тебя…
– Как это можно!
– Ну, я не буду пить; мне скучно одному пить.
– Пейса! Пейса! – раздался голос подле дверей.
– Позвольте! постоялец наш пришел, верно, требует чаю…
– Кто такой постоялец?
– Драгунский офицер. Ему здесь отведена квартира.
– Экой счастливец!
– Он скоро едет; попросите его, чтоб он передал вам свою квартиру.
– В самом деле!
– Пейса! чаю давай! – крикнул офицер, входя в комнату, не обращая внимания на Дмитрицкого.
Надо сказать, что в корчмах приемная комната то же, что в гостиницах общая зала. Если в корчме есть какая-нибудь заманчивая Пейса и никто из приезжих не занимает этой общей залы, то офицерство на прогулках заходит в нее и требует, у Пейсы чаю, кофе и поцелуев.
– Я вам пришлю чай в вашу комнату, – сказала Пейса, – здесь они стоят.
– Ах, извините, – сказал офицер Дмитрицкому, – я не знал, что у меня есть сосед.
– Сделайте одолжение, рад познакомиться, тем более, что я имею к вам просьбу. Мне вот жидовочка сказала, что вы скоро поедете отсюда и ваша квартира опростается. Я бы желал занять ее.