Александр Вегнер – Война (страница 13)

– Надо же! Заметил! – ухмыльнулся майор. – Метрах в ста от моста достал фашист. Повезло. Только ногу зацепило.

Через полчаса Сашка и Губер зашли в комнату, в которой сидел майор со снятым сапогом, спрятав под столом с несколькими телефонами забинтованную ногу. У двери на стуле сидел сержант, которого майор назвал Угловым.

– Ну что вы? Где ваш младший политрук? Сбежал небось?

– Не знаю, – ответил Майер, – сказал, что не сторож нам и уходит сражаться.

– Скользкий тип, не удивлюсь, если сбежал под сурдинку. Не дело бросать вверенных тебе людей, кем бы они ни были. Ну да бог с ним. Вам-то чего от меня надо?

– Зачислите нас в какую-нибудь часть и дайте оружие.

– Ишь ты! На каком же основании я дам вам оружие?

– А на каком основании вы нас разоружили и безоружными отправили в окружённый противником город?

– Во-первых, не я вас разоружал и отправлял. А во-вторых, те, кто изъял вас из ваших частей, сделали это не из бухты-барахты. В Красной Армии из бухты-барахты ничего не делается – запомните это! Раз изъяли, значит были основания.

– Когда мы прорывались из окружения, пропал красноармеец нашей батареи Креер. Говорили, что он перебежал к немцам, хотя никто этого не видел.

– Ну вот, значит основания были.

– Даже если бы он перебежал, разве могут сорок человек отвечать за одного?

– Не могут, а должны! Ну ладно, оставим это. Значит, вы хотите, чтобы я зачислил вас в какую-нибудь часть и дал вам оружие? Так вот вам мой ответ: отменить прежний приказ насчёт вас я не могу, и выдать оружие не военнослужащим не имею права. Кстати, вопрос: вы за себя просите или за всех своих товарищей, кто находится в школе?

– Я говорю только за себя. У моих товарищей вы можете спросить сами.

– Чувствую, что и вы не совсем им доверяете. По крайней мере, не всем доверяете.

– Нет. Я считаю, что не имею права решать за других отправляться им под пули или нет. За себя я решил. Другие пусть сами решают.

– Ну что же. Я вам верю. Но ещё раз говорю, что не могу отменить прежний приказ насчёт вас.

– Нас приказано отправить в тыл, а тыла нет. Значит приказ выполнить нельзя, а приказ, который нельзя выполнить, утрачивает силу.

– Товарищи красноармейцы, давайте так: вы сидите в школе, не высовываетесь, а я буду иметь вас в виду. Обстоятельства могут измениться. Вы можете понадобиться. Тогда посмотрим.

– А как же с питанием? Ребята со вчерашнего утра не ели.

– Да, жрать вам действительно надо. К голодной смерти вас никто не приговаривал… На довольствие, пожалуй, можно вас поставить. Как демобилизованных и направленных на тыловые работы. Сейчас выпишу вам распоряжение. Как твоя фамилия?

– Майер Александр.

– А отчество?

– Эдуардович.

Через несколько минут майор подал Сашке следующее распоряжение:

«Начальнику продовольственного склада капитану Н…

Отпустить через Майера А.Э. с подотчёта на 14, 15, 16 июля 1941 года продукты питания демобилизованным красноармейцам (40 человек), направленным на тыловые работы, согласно продовольственным нормам для рабочих тыла. Майор Быстрицкий».

– Вот вам ещё пропуск на сегодня для передвижения по городу. Но только вам двоим. Углов! Посмотри, что там за шум.

– Слушаюсь, – сказал Углов и вышел вон.

– А вы можете быть свободными!

– Спасибо, товарищ майор!

– Идите, благодарить меня не за что.

Но Майер с Грубером не успели выйти. Дверь широко распахнулась, и Остапенко втолкнул в кабинет человека в сине-сером кителе, с вышитым над правым нагрудным карманом орлом с распростёртыми крыльями, держащим в когтях свастику.

Глаза у вошедшего были тревожными и круглыми, как у совы, головного убора не было, а светло-коричневые волосы растрёпаны. Углов и несколько красноармейцев ввели ещё троих.

– Товарищ майор! Всех поймали! – доложил Остапенко. – Бабы узнали, собрались терзать. Еле спасли сволочей.

– Правильно сделал, снились бы потом бабам. Если что, мы их сами прибьём.

Сашка с Давидом не стали смотреть, что будет дальше и вышли на улицу. На юге и юго-западе за Днепром слышалась стрельба, но они помнили, что их ждут голодные однополчане, и поспешили на продовольственный склад.

Проходя мимо столовой, Губер заволновался, потом, странно улыбаясь, сказал:

– Сашка, я забегу на минутку.

– Зачем?

Давид замялся и сказал:

– Ну это… Хлеба попрошу.

– Кто ж тебе даст хлеба?! Держи карман шире.

– А всё же забегу. Не побьют же! Ты иди, я догоню. У меня же пропуск, мне с ним ничего не страшно.

И Давид отвернул от него и скрылся в покосившемся здании.

Сашка пошёл дальше, гадая, что такое втемяшилось в башку его друга.

Давид прибежал на склад, когда Майер уже получал продукты: хлеб, концентраты и рыбные консервы.

– Дали хлеба? – спросил Сашка.

– Нет, они сегодня не работают. Ремонтируют.

– Я тебе говорил. А что такой довольный?

– Да так.

Вернулись к своим в школу к обеду, и наконец поели.

Они были героями дня. Их хвалили и удивлялись, как это у них получилось накормить их.

– Хороший человек встретился, – сказал Майер.

– А дело наше всё равно швах, – сказал Траубе. – Кто мы? Не солдаты, не дезертиры, не свободные, не заключённые, не свои и не чужие. Чёрт знает кто. Куда деваться?!

– Обстоятельства могут перемениться, – ответил Сашка словами майора Быстрицкого.

– Только в какую сторону?!

Майер нашёл незапертый класс и, сдвинув две парты, лёг и заснул.

Когда он проснулся, Губера в школе не было. Куда и зачем он пошёл, никто не знал.

Он появился так же незаметно, как исчез. И до конца дня по его лицу блуждала странная, глуповатая улыбка.

Вечером вышли подышать воздухом. Орудия, словно устав за день, стреляли лениво и редко. Вспыхивали редкие осветительные ракеты и, повисев над землёй, угасая, падали на землю.

Майер и Губер уединились за зданием школы.

– Сашка! Ты знаешь…, – нерешительно сказал Давид всё с той же глуповато-счастливой улыбкой.

– Что я знаю?

– Я видел ту девушку!