Александр Вдовин – Воспоминания военного контрразведчика (страница 16)
Особый отдел корпуса располагался в двухэтажном особняке дореволюционной постройки. В нем работали шесть человек особистов, территориальные работники и сотрудники прокуратуры. Взаимоотношения между нами были самыми дружескими. Взаимопомощь и взаимовыручка витали в этом особняке.
Первые грузинские слова, которые я стал говорить в присутствии территориальных работников, были: «Гамарджоба, генацвале! — Здравствуй, дорогой», «Мадлоба — спасибо». Это нравилось им, и нравилось мне чувствовать себя «полиглотом». Очень редко, но все же мы организовывали совместные застолья. И в них русские оперработники выглядели слабовато по части произнесения тостов. Я искренне восхищался умением грузин произносить тосты, длинные, красивые, иногда ни о чем, и все-таки возвышенно, приятно. Попытаюсь воспроизвести один из тостов:
— Дорогие друзья! Уважаемые соратники! — Небольшая пауза, выступающий доброжелательно смотрит в глаза каждому сотруднику, сидящему за столом, как бы обращаясь ко всем сидящим и к каждому в отдельности. — Сбылось! Сбылось то, что я и вы не могли себе представить. Видимо, сам святой Георгий собрал нас здесь. Свершилось чудо, оно могло мне присниться, привидеться только во сне. Как я ждал этого счастья, как я о нем мечтал, как желал, чтобы сбылись мои сокровенные мечты. А то, что случилось сегодня, превосходит мои самые смелые, несбыточные ожидания. — Опять мхатовская, многозначительная пауза оратора, опять восхищенный, глубоко проникающий в душу взгляд горящих карих глаз.
— Как? Как, генацвали, скажите, это называется? И я со слезами на глазах вам отвечу: это счастье, счастье для меня и счастье для нас всех, мои дорогие. — Опять пауза. Все знают, сейчас будет квинтэссенция, наиболее существенное, это нужно оценить, запомнить для будущего тоста.
— Гость для грузина — это благо, это подарок ангела-хранителя, гость — подарок от Бога! Я предлагаю тост за красивого человека, я предлагаю тост за замечательного мужа, заботливого и любящего отца, заботливого сына благородных родителей, воспитавших удивительного человека.
Грузинское гостеприимство — это совершенно уникальное, необычное, трудно объяснимое явление. Застолье проходит всегда в доброжелательной возвышенной атмосфере. На нем идет искреннее восхваление лучших человеческих качеств. В тосте любуешься сразу грузинским и русским языками, множеством притч, выдуманных на лету, историй, дружеские чувства сами рождаются в душе, просятся наружу. Ты тянешься не к стакану с вином, а к чему-то возвышенному.
Вместе со мной в отделе служил грузин капитан В. Задиашвили. Он прибыл в отдел несколько месяцев спустя после моего назначения и обслуживал полк связи. У нас сложились сразу хорошие отношения. Недели через две-три он предложил съездить в Музей Сталина в городе Гори. Я дал сразу согласие, так как в Москве любил ходить в Музей подарков Сталина. В ближайшее воскресенье на машине Задиашвили мы приехали в Гори, который расположен при слиянии рек Большой Лиахвы с Курой.
В городе было около пятидесяти тысяч жителей, в нем есть железнодорожный узел, хлопчатобумажный комбинат, два-три завода, педагогический институт, театр, о чем подробно рассказывал в машине Задиашвили.
Город небольшой, с центральной площадью, на краю которой стоял памятник Сталину, а за его спиной — добротное большое здание райкома и горисполкома. Несколько сзади, слева, в тени крупных деревьев, как бы в глубине небольшого парка, стоял Дом-музей вождя и учителя, гения мировой политики, создателя государства-державы.
Музей, где располагались основные экспозиции, начинался с мраморной лестницы, покрытой красной ковровой шерстяной дорожкой, в ее конце стоял бюст Сталина. Честно сказать, смотреть в музее было нечего: стол, накрытый белой скатертью, скамья, кровать, зеркало, самовар, сапожная табуретка. Личные вещи вождя — шинель, мундир, брюки-галифе, сапоги, фуражка.
Экскурсовод приветливо, с некоторой долей гордости, объяснял — все вещи подлинные, неоднократно штопанные и перештопанные. Бедность, скромность, даже аскетичность. Это мне известно по проживанию в бараке.
Закончилась экскурсия, и мы присели на скамейку у входа в музей. С нами приветливо поздоровался преклонных лет, хорошо одетый мужчина. В доверительной форме он рассказал слухи о рождении И.В. Сталина, которые рассказывали в разное время жители Гори. Якобы своим рождением товарищ Сталин обязан известному русскому географу и путешественнику Николаю Михайловичу Пржевальскому, который в 1878 году отдыхал у князя Маминошвили, дальнего родственника мамы Сталина. Подробности его рассказа огорчили Задиашвили, и он раздраженно, по-грузински, высказал свое сомнение в достоверности этой информации, и мы с ним поспешили к машине. Когда въехали в Кутаиси, Володя специально проехал мимо тюрьмы, в которой некоторое время пребывал Сталин, и показал дом, в котором житель Кутаиси организовал музей Сталина в личной квартире в отместку политике Хрущева Н.С. по культу личности.
Данная информация пылилась длительное время в уголках моей памяти, пока случайно в 2013 году я не познакомился с интересными фактами, собранными исследователем биографии Сталина Юрием Чашиным:
1. Н.М. Пржевальский в начале зимы 1878 года действительно отдыхал в Грузии в Гори у князя Маминошвили.
2. Мать Иосифа Джугашвили, Екатерина Джугашвили (Геладзе) в это время гостила у своего дальнего родственника князя Маминошвили и была в дружеских отношениях с Н.М. Пржевальским.
3. До 1877 года Екатерина Джугашвили рожала от своего мужа трижды, очень слабых детей, которые через короткое время умирали.
4. И.В. Джугашвили родился 6 декабря 1878 года, о чем имеется запись в церковной книге, а не 21 декабря 1879 года, как записано в официальной биографии.
5. По архивным данным, князю Маминошвили из России от Пржевальского постоянно приходили значительные суммы денег, которые он передавал Екатерине на содержание сына.
6. Муж догадывался об измене Екатерины и периодически избивал ее за это.
7. После войны Сталин необъяснимо почему стал проявлять большой интерес к личности Пржевальского. В 1946 году была учреждена золотая медаль имени Пржевальского, снят полнометражный (цветной) фильм о его жизни, с участием лучших актеров. В изданной после войны Советской энциклопедии помещен портрет Пржевальского, гораздо большего размера, чем портреты пролетарских вождей.
Не хочу, как говорится, наводить тень на плетень, однако генетический анализ останков Сталина и Пржевальского мог бы раз и навсегда разрешить этот вопрос.
В ноябре 1968 года состоялся приказ о моем переводе в Центральный аппарат во 2-е отделение 1-го отдела 3-го Главного управления КГБ СССР.
Служба в Центральном аппарате
В августе 1968 года я, сотрудник особого отдела Закавказского военного округа, в чине старшего лейтенанта был командирован в Управление особых отделов КГБ округа на совещание молодых сотрудников по обмену оперативным опытом. Таких сотрудников собралось свыше пятидесяти человек, а окончивших школу № 311 в 1967 году — всего семь человек, среди них друзья по спорту Анатолий Маньшин, Анатолий Рублев, Рафик Вартанян.
После совещания всех по очереди приглашал на собеседование начальник отдела кадров. Во время беседы со мной в доброжелательной форме он задал вопрос: готов ли молодой оперработник продолжить службу за границей, в ЧССР? Там в это время шли бои с контрреволюцией. Ответ был скорым и положительным. Я сослался на то, что давал письменное согласие служить в органах там, где партия и правительство посчитают необходимым. Когда беседа закончилась, полковник крепко пожал мне руку и сказал: «Товарищ Вдовин, вы меня выручили, спасибо вам за это». Слова полковника озадачили меня, но когда я пришел в курилку к своим шестерым товарищам по школе № 311, все встало на свои места. Они отказались проходить службу в ЧССР по разным причинам. Я единственный согласился. Впрочем, и меня в Чехословакию так и не направили.
В октябре этого же года меня вызвали в Центральный аппарат на собеседование. В коридоре около отдела кадров толпилось много офицеров в полевой форме, у них были сосредоточенные, серьезные лица. Кадровик выслушал мой доклад и отвел в кабинет на седьмом этаже, где познакомил с подполковником Бондаренко, начальником второго отделения 1-го отдела.
В ходе беседы понял, что меня рассматривают в качестве кандидата в Центральный аппарат. Анатолий Семенович Бондаренко, статный моложавый подполковник, попросил рассказать автобиографию, проявил интерес к оперативному опыту молодого особиста, семейному положению, родителям, сестрам и их семьям, увлечениям, занятиям спортом, попросил дать оценку политическим событиям в мире и внутри страны. Беседа на меня произвела сильное впечатление. Очень понравилась манера общения Анатолия Семеновича, его речь, тембр голоса, доброжелательный тон, умение слушать.