Александр Вдовин – СССР. История великой державы (1922–1991 гг.) (страница 159)

Легализация диссидентства. Политика гласности и другие перестроечные процессы изменили отношение советской власти к диссидентам. С получением свободы эмиграции многие из них выехали из страны, «самиздатовские» издания (к концу 1988 г. их насчитывалось 64) стали действовать параллельно с государственными. Во второй половине 1980-х гг. в СССР были освобождены многие отбывавшие наказание диссиденты. В 1986 г. закончилась ссылка Сахарова.

«Современная историография датирует конец диссиденткого периода в Советском Союзе 1987 годом, когда, вслед за возвращением академика А.Д. Сахарова из горьковской ссылки в декабре 1986 года, из лагерей были освобождены десятки политзаключенных, и стремительно менявшаяся социополитическая реальность горбачевской «перестройки» сделала советское диссидентство в тех его формах, какие сложились к концу 1970-х годов, достоянием истории» (Морев Г. Диссиденты. М., 2017). В 1989 г. разрешено опубликовать «Архипелаг ГУЛАГ», в августе 1990 г. было возвращено гражданство СССР А.И. Солженицыну, Ю.Ф. Орлову и другим диссидентам. С 1986 г. на смену диссидентским группам приходят политические клубы, а затем народные фронты. Одновременно начался процесс становления многопартийной системы. До его завершения функции политических партий выполняли «неформальные» общественные организации. Вместе с тем в 1990 г. в СССР продолжали отбывать наказание 238 политических заключенных.

В 1994 г. Администрация Президента РФ издала книгу «Слово о Сахарове», включающую материалы конференции, приуроченной ко дню рождения выдающегося ученого. В книге помещено выступление С.А. Филатова, который целиком отождествлял действующую власть с участниками возглавляемой А.Д. Сахаровым ветви диссидентства и теми его учениками, «кто взял на себя тяжкую обязанность реализовать многое из того, о чем Андрею Дмитриевичу мечталось… Да помогут нам выполнить эту нелегкую миссию опыт Сахарова, мысли Сахарова, идеи Сахарова и чувства Сахарова!». В этих словах заключена официальная оценка исторической роли одного из течений диссидентства. Что касается движения в целом, то его участники, за небольшим исключением (Л.М. Алексеева, Л.И. Бородин, С.А. Ковалев, Р.А. Медведев, В.Н. Осипов, В.И. Новодворская, Г.О. Павловский, А.И. Солженицын и др.), не сохранили заметного влияния на постсоветскую политическую и общественную жизнь страны.

С патриотической точки зрения, диссиденты, в значительной своей части оказывались проводниками западной пропаганды внутри СССР. Их стараниями подпиливались главные опоры советского государства — идеи справедливости, братства народов, необходимость выстоять в холодной войне с Западом. Диссидентская группа советского общества, небольшая, по сравнению с общим количеством населения страны, была намного опаснее открытых врагов российского государства, живущих в странах Запада. В их выступлениях «была бьющая через край неприязнь ко всему русскому — коммунизму, государству, народу. М.С. Горбачев и А.Н. Яковлев вытащили диссидентов на политическую арену, сделали законодателями в сфере морали и политики» (Масловский Л.П. Правда о России. Путь без Сталина. М., 2014. С. 345; Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. М., 2011).

Государственно-церковные отношения. Периодически усиливавшиеся на разных этапах советской истории наступления на Церковь закончились с приходом к руководству в СССР Л.И. Брежнева и А.Н. Косыгина. Фактический отказ от реализации программы построения коммунизма автоматически снимал и задачу создания общества, в котором не было бы места ни для религии, ни для церкви. Однако отказ от обещания Н.С. Хрущева журналистам показать в 1980 г. «последнего попа» не означал отказа наследников его власти от атеистической пропаганды и антицерковной политики в «обществе развитого социализма». Вместе с тем лобовые атаки на церковь были прекращены. Так, уже 10 ноября 1964 г. было принято постановление ЦК КПСС «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения», в котором осуждались акции, сопровождающиеся оскорблением чувств верующих. Власти стали чаще использовать косвенные методы давления на церковь (сокращение численности действующих религиозных общин и духовенства, создание различного рода препятствий для желающих поступить в семинарии, крестить детей, ограничения на издание религиозной литературы и т. п.). Если в 1971 г. число приходов РПЦ (общин православных христиан, объединенных при храме) составляло 7274, то в 1976 г. их насчитывалось 7038, а в 1981 г. — 7007. В начале десятилетия в среднем закрывалось по 50 приходов в год. Во второй половине — снижение их численности замедлилось, ежегодно закрывалось около 6 приходов.

На появление религиозного самиздата, религиозных кружков и церковных диссидентов власти отвечали усилением судебных преследований. Периодически издавались секретные постановления ЦК КПСС об усилении атеистического воспитания молодежи. Однако всплеск чисто идеологической антирелигиозной активности в начале 1970-х гг. (статья руководителя Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС А.Н. Яковлева в ноябре 1972 г. с осуждением «тоски по храмам и крестам», «воспевания церквей и икон» некоторыми писателями) вскоре угас. Властям становилось все труднее игнорировать «религиозный фактор» во внешней политике. В странах Запада, начиная с Хельсинкского акта 1975 г., активно использовался принцип «прав человека», прежде всего свободы совести и вероисповедания, для оценки недемократических режимов, в том числе и в СССР. Все это способствовало изменению отношения руководства СССР к церкви и ее служителям. Существование и деятельность религиозных объединений стали рассматриваться как необходимое условие обеспечения свободы совести и прав человека. Начавшееся в стране религиозное возрождение постепенно набирало силу.

1980-е гг. начались для Русской православной Церкви под знаком подготовки к празднованию 1000-летия Крещения Руси. В декабре 1980 г. Священный Синод постановил «начать подготовку к празднованию Русской Православной Церковью предстоящего великого юбилея». Для координации церковной деятельности, связанной с подготовкой празднования, была образована юбилейная Комиссия под председательством Патриарха Пимена (С.М. Извеков, четырнадцатый по счету Патриарх Московский и всея Руси в 1971–1990 гг.). Первоначально предполагалось, что празднование юбилея будет строго внутренним церковным торжеством. В связи с предстоящим празднованием Патриарх и Священный Синод просили правительство передать РПЦ один из московских монастырей для устройства в нем церковного административного центра. В 1982 г. власти приняли решение о передаче церкви Свято-Данилова монастыря, она состоялась в мае 1983 г. Передача стала символом положительных перемен в отношении светской власти к РПЦ.

Перестройка, последовавшая за периодом «застоя» в СССР, стала новым этапом в преодолении противоречий в государственной политике в отношении церкви — одновременно и торможение возрождения, и расширение обращенных на Запад представительских функций, и препятствование укреплению роли церкви в обществе. М.С. Горбачев отказался поддержать приуроченную к 1000-летию Крещения Руси новую атеистическую кампанию. «Церковь у нас патриотическая, — говорил он в этой связи секретарю ЦК КПСС по пропаганде М.В. Зимянину, — не будем ее обижать». Представляется, однако, что главная причина, изменившая положение церкви в СССР, вызывалась обстоятельствами международного значения: необходимо было изменить имидж страны, которую на Западе стали называть, вслед за президентом США Р. Рейганом, «империей зла».

С приближением празднеств по случаю 1000-летия Крещения Руси в СССР началось заметное увеличение числа церковных приходов. Церкви были переданы некоторые святыни, хранившиеся в музеях. Незадолго до юбилея советское руководство возвратило церкви Оптину пустынь близ Козельска и Толгский монастырь в Ярославле, часть построек Киево-Печерской лавры.

29 апреля 1988 г. состоялась встреча Патриарха и постоянных членов Синода с М.С. Горбачевым, который отметил, что в условиях перестройки стало возможным более активное участие религиозных деятелей в жизни общества. Юбилейные мероприятия в рамках официальной программы проходили в Загорске (с 1991 г. Сергиев Посад) и Москве (5–12 июня 1988 г.), а также в Ленинграде, Киеве, Владимире и во всех епархиях Русской православной церкви. Для участия в торжествах были приглашены делегации всех Поместных православных церквей во главе со своими предстоятелями, делегация Римско-католической церкви, делегации других инославных христианских церквей, а также многие видные церковные и общественные деятели из различных стран. В юбилейных торжествах принимали широкое участие представители советской общественности. В рамках подготовки к празднованию юбилея проводились международные научные конференции, на которых богословы, историки, филологи и искусствоведы из Советского Союза и других стран обсуждали различные вопросы истории Русской православной церкви, ее духовного и культурного наследия.

Национальные торжества по случаю 1000-летия, завершившиеся в июне 1988 г. торжественным заседанием в Большом театре, знаменовали собой реальный поворот в церковной политике в Советском Союзе. Опасения епископата, что и на этот раз перестройка в политике окажется временным явлением, не оправдались. Падение советского режима в 1991 г. церковь встретила как активный участник процесса восстановления гражданского общества.