Александр Вдовин – Русская нация в ХХ веке (русское, советское, российское в этнополитической истории России) (страница 52)

Власть была вынуждена со всем этим считаться. Летом 1936 года Сталин позвонил главному редактору газеты «Правда» Л. З. Мехлису и предложил дать русские псевдонимы евреям, работавшим в редакции газеты. Совет был принят к немедленному исполнению. В ту же ночь на улице Правды в Москве произошло «крещение евреев»[819]. При назначении Молотова на пост наркома иностранных дел Сталин предложил: «Убери из наркомата евреев». «Слава Богу, что сказал! – говорил впоследствии Молотов. – Дело в том, что евреи составляли там абсолютное большинство в руководстве и среди послов. Это, конечно, неправильно»[820]. Власть демонстрировала готовность устранить «неправильности». Перемещения евреев с их постов в государственном аппарате и общественных организациях в пользу других национальных кадров[821] не могло не восприниматься определенными кругами в СССР и за рубежом как проявление политики государственного антисемитизма.

Корректнее, на наш взгляд, считать, что «это была реакция огромной славянской страны на интернационалистические, космополитические эксперименты 1920–1930-х годов, которые игнорировали национальный фактор», и рассматривать чистки 1936–1938 годы «как один из последних этапов Гражданской войны в России»[822], заканчивавшейся разгромом проигравших в политических баталиях троцкистов, зиновьевцев, каменевцев, выдвиженцев и сторонников других лидеров оппозиции. В этой войне погибали, конечно, и евреи. Однако их потери, в относительном исчислении, не превышали потерь других народов СССР. В 1937–1938 годах, по данным Г. В. Костырченко, были арестованы 29 тыс. евреев[823], что составляло 1,8 % от общего числа арестованных.

В 2004 году известный историк В. П. Данилов опубликовал данные Центрального архива ФСБ РФ о количестве арестованных и осужденных за время с 1 октября 1936-го по 1 июля 1938 года, т. е. в апогей сталинского террора. Национальности представлены в следующих долях[824]:

По социальному составу основную часть репрессированных составляли крестьяне – 50,3 % среди арестованных и 57,9 % среди расстрелянных в 1937–1938 годах. Что же касается предшествующего времени, то основной и абсолютно преобладавшей по численности (90 % и более жертв) сталинского террора было население деревни, едва ли не в точном соответствии с этническим составом населения страны.

В составе всех лагерных заключенных, по данным на начало 1939 года, русские составляли 63 %, украинцы 13,8 %, белорусы 3,4 %, евреи 1,5 %. В населении страны, по данным переписи 1939 года, эти национальности, соответственно, насчитывали 58,4, 16,5, 3,1 и 1,8 %[825]. Это означает, что среди заключенных русские и белорусы были представлены в 1,1 раза больше своего удельного веса в населении страны, украинцы – меньше в 1,2 раза, евреи – меньше в 1,4 раза. При политике государственного антисемитизма эти соотношения были бы, очевидно, иными.

Нет никаких оснований говорить об этом и при анализе изменений в национальном составе партийно-государственного аппарата и ближайшего окружения Сталина. Во время чисток середины 1930-х годов еврейская прослойка в ЦК партии в целом поредела. Однако стоит принять во внимание, как предлагает, например, С. Н. Семанов, что «большинство членов Политбюро и тогда имело родственные связи с евреями: у Молотова, Ворошилова, Калинина, Андреева, Шкирятова, Щербакова, Кирова жены были еврейками… Евреев было очень много в партийном аппарате, особенно в пропаганде, среди хозяйственников, среди видных интеллигентов и, отметим особенно – в карательных органах: Ягода – еврей, Ежов – женат на еврейке, Берия, как утверждают грузины, – еврей… Продолжать этот счет можно до бесконечности. Так как же мог быть Сталин антисемитом, когда евреи окружали его везде, к какой бы сфере деятельности он ни обратился? И он уживался с евреями, если они хорошо работали, выполняли его волю. Но вот если плохо работали, да еще и своевольничали, тут он мог быть безжалостным, но так же жесток он был с людьми другой национальности»[826].

В 2002 году израильский автор Жозеф Тартаковский опубликовал составленный им справочник «Руководство СССР (1917–1991 годы)», в котором приведены биографические справки о 2326 руководящих деятелях на уровне членов и кандидатов в члены ЦК, наркомов и министров СССР, руководителей союзных республик и обкомов партии, военных деятелей (на уровне генералов армии и равных им по воинскому званию лиц). Данные о национальном составе элиты, представленные в таблице во втором томе справочника, показывают, что евреи при В. И. Ленине (1917–1922) составляли 13 % всего состава центральных органов власти, а в первый период правления И. В. Сталина (1923–1938) – 17 %, что превышало удельный вес любой другой национальности, кроме русских[827]. Ж. Тартаковский пишет, что «эти цифры в известной мере опровергают расхожее представление о том, что И. В. Сталин всегда был ярым антисемитом, поскольку при нем (в первый период его деятельности) евреи активно выдвигались на руководящие посты»[828]. Нет оснований говорить о сталинском антисемитизме и применительно к его правлению в 1939–1953 годах. В этот период евреи составляли 3 % в составе центральных органов власти[829], что почти в два раза превышало удельный вес этой национальности в населении страны.

Легенда о некоем государственном антисемитизме в СССР получила наиболее убедительное опровержение в книгах известного русского этнолога В. И. Козлова, называющего ее ложью и клеветой[830]. Ученый утверждает, что Сталин, точно так же как и его учитель Ленин, всю свою жизнь очень ценил евреев за дисциплинированную исполнительность, был не антисемитом, а антисионистом, что далеко не одно и то же. Как державник, он даже в условиях известного «дела врачей» понимал, что открытые гонения на евреев при сохранявшемся обилии их в структурах исполнительной власти потрясли бы всю страну, и гонения (в том числе якобы предполагавшиеся депортации) не были допущены[831]. Легенда об антисемитизме в СССР на самом высоком уровне опровергалась и в последующем. М. С. Горбачев в 1985 году в интервью французскому радио заявил в ответе на вопрос журналиста: «Вы говорите о “еврейском вопросе”. Если еще в какой-то стране евреи пользуются такими же политическими и другими правами, как в нашей стране, я был бы рад это услышать. Еврейское население, составляя 0,69 процента от всего населения страны, представлено в ее политической и культурной жизни в масштабах не менее 10–20 процентов. Многие из них – известные в стране люди»[832]. Таких успехов не имели даже евреи демократической Франции[833].

Изменения в составе СССР в конце 1930-х годов

В 1937 году СССР состоял из 11 союзных республик, в Российской Федерации насчитывалось 5 краев, 19 областей, 17 автономных республик, 6 автономных областей, 10 автономных округов. Новые изменения в составе СССР произошли в конце 1930-х годов. Во многом они были связаны с внешнеполитическими интересами Советского государства и Второй мировой войной, начавшейся 1 сентября 1939 года.

К концу 1930-х годов СССР имел дипломатические отношения с большинством стран мира. С 1934 года он был представлен в Лиге Наций, международной межправительственной организации, призванной обеспечивать «развитие сотрудничества между народами и гарантию их мира и безопасности». В 1935 году наша страна заключила с Францией и Чехословакией договоры о взаимопомощи в случае агрессии. Однако сентябрьский (1938) мюнхенский сговор премьер-министров Н. Чемберлена (Великобритания) и Э. Даладье (Франция) с А. Гитлером и Б. Муссолини и его одобрение правительством США вновь поставили СССР в положение международной изоляции, практически сводя на нет усилия по созданию действенной системы коллективной безопасности. Советское правительство осудило мюнхенскую сделку как незаконную, но это не изменило сложившейся ситуации. В условиях быстрого роста военного потенциала Германии западные страны стояли перед выбором. Они могли пойти на создание единого фронта против потенциального агрессора и в этом случае – на взаимодействие с СССР или договариваться с Германией за счет третьих стран. Западные «демократии» пошли по второму пути.

Судя по докладу И. В. Сталина на XVIII съезде партии (10 марта 1939 г.), советское правительство стремилось «соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками»[834]. Оно критиковало политику «нейтралитета» Англии и Франции, за которой угадывалось желание не мешать Германии «впутаться в войну с Советским Союзом»[835]. Из речи следовало, что именно Англия и Франция, а не Германия являются поджигателями войны. Таким образом, открывалась возможность сближения СССР с Германией.

Тем не менее после оккупации Чехословакии, произошедшей в дни работы съезда, советское правительство в целях предотвращения новой агрессии со стороны Германии внесло 17 апреля 1939 г. предложение о заключении англо-франко-советского договора о взаимопомощи и военной конвенции. Гитлер, уже принявший решение о подготовке войны с Польшей, стремился не допустить англо-франко-советского договора и предложил западным державам заключить «пакт четырех» (Германия, Италия, Англия, Франция). Советскую линию в хитросплетениях мировой политики был призван проводить Молотов. 3 мая 1939 г., оставаясь Председателем СНК, он заменил на посту наркома иностранных дел М. М. Литвинова.