Александр Вдовин – Русская нация в ХХ веке (русское, советское, российское в этнополитической истории России) (страница 122)

Диссидентство как общественно-политическое явление не ушло из жизни России и после революции 1991–1993 годов. В определенном отношении оно было присуще всем этапам ее истории. Однако между советскими диссидентами и современными диссидентами в новой России имеется принципиальная разница. «В СССР, – отмечает один из “новых” российских историков, – диссидентами считались антисоветски настроенные писатели и другие деятели культуры с либеральными и прозападными взглядами, большинство из которых были евреями, а сегодня диссидентами являются писатели и деятели культуры патриотических взглядов, как правило – с антизападными и консервативными ценностями (ценности семьи, естественной половой ориентации, развитие национальной культуры и т. д.), переживающих за судьбу русского народа, и поэтому критически относящихся к правлению либералов от М. Горбачева до В. Путина и Д. Медведева»[1546].

Глава 7. Россия без СССР. Русские как государствообразующий народ Российской Федерации

Место крушения – Вискули

За 25 лет до крушения Союза ССР поэт Николай Рубцов, словно предчувствуя трагедию 1991 года, создал образ поезда, который «мчался с полным напряженьем, / Мощных сил, уму непостижимых, / Перед самым, может быть, крушеньем / Посреди миров несокрушимых». Катастрофа назревала «где-то в самых дебрях мирозданья», «в просторе мглистом», «посреди явлений без названья»[1547].

Поезд с литерами «СССР» подошел к месту крушения в малоизвестном белорусском селении Вискули, запрятанном в дебрях Беловежской пущи в трех километрах от польской границы. Здесь, в Вискулях, в государственной резиденции 8 декабря 1991 года в 14 часов 17 минут и случилось непоправимое[1548]. Союза Советских Социалистических Республик не стало. Исторический факт зарегистрирован в документе, под которым стоят подписи руководителей Белоруссии (С. Шушкевич), РСФСР (Б. Ельцин, Г. Бурбулис) и Украины (Л. Кравчук, В. Фокин), известивших жителей планеты Земля о том, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование»[1549].

В соответствии с Беловежскими решениями 12 декабря 1991 года в 13 часов 28 минут Россия вышла из состава СССР, денонсировав решением своего парламента Союзный договор 1922 года. Из двухсот пятидесяти депутатов Верховного Совета РСФСР против ратификации Беловежских соглашений проголосовали семеро: С. Н. Бабурин, В. А. Балала, В. Б. Исаков, П. А. Лысов, И. В. Константинов, Н. А. Павлов, С. А. Полозков[1550]. 25 декабря 1991 года М. С. Горбачев в последнем в качестве Президента СССР телевизионном выступлении заявил, что уходит со своего поста «по принципиальным соображениям», хотя практически этого поста уже не существовало. 24 декабря работники хозяйственной службы Кремля вынесли личные вещи Горбачева из шкафов президентского кабинета и в ночь на 25 декабря сняли табличку «Президент СССР М. С. Горбачев» со стены рядом с дверью этого кабинета. Сразу же после телевизионного выступления Горбачева, в 19 часов 38 минут красный Государственный флаг СССР на купольном здании Кремля был заменен российским трехцветным[1551].

Пораженные всеми этими событиями современники начали примерять для их оценки понятия, лежащие в широчайшем диапазоне от гибельного «краха» до жизнеутверждающего «возрождения». Участники беловежского решения постарались преподнести его народам бывшего СССР как единственный и спасительный выход из зашедших в тупик переговоров о новом Союзном договоре, подготавливавшемся взамен прежнего, существовавшего с 30 декабря 1922 года[1552]. Достоинства Соглашения о создании Содружества Независимых Государств представлялись одному из членов российской делегации на Беловежской встрече столь бесспорными, четкими по политическим и экономическим обязательствам Сторон, что «уже за одно это надо устроить на улицах фейерверк»[1553].

Однако эти и другие прозвучавшие по свежим следам случившегося высказывания вроде того, что «у распадающейся коммунистической империи есть свои законы и один из них гласит, что государства должны прожить определенный период в форме независимых», что-де в Минске зафиксирована «независимость республик как естественное и логическое завершение определенного этапа распада империи»[1554], что есть, мол, объективные процессы, происходящие помимо нашей воли, и Союза не стало просто потому, что «империи срок вышел», а участники Беловежского соглашения не разрушили ее, они «просто выписали свидетельство о смерти, которое состоялось до этого», и помогли тем самым «спокойно и мирно разойтись» бывшим союзным республикам[1555], – все такие суждения надо воспринимать как сугубо предварительные. Они рассчитаны, прежде всего, на то, чтобы действия политиков, «способствовавших» проявлению «закономерности», можно было представить как законные и даже героические. Желание вполне понятное, но на окончательный вердикт истории в данном случае рассчитывать явно не приходится. Здесь надобны годы и десятилетия. Лишь по мере того как данное, явно неординарное событие отходит в прошлое, появляется возможность осмыслить его истинные масштабы, причины и следствия.

С международно-правовой точки зрения Беловежское соглашение 8 декабря 1991 года не означало конца существования СССР, оно лишь положило начало разделению СССР (государства-предшественника) на составные части с образованием независимых государств (государств-преемников). К настоящему времени установлено, что утверждения или гипотезы об этой и иных датах юридического оформления прекращения СССР (8 декабря, 12 декабря – постановление Верховного Совета РСФСР «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», 26 декабря 1991 г. – принятие Советом Республик Верховного Совета СССР декларации о прекращении существования СССР) не имеют под собой юридических оснований. Подписание или ратификация актов в указанные даты не влекли за собой правовых последствий, так как процесс их принятия был сопряжен с грубыми нарушениями союзно-республиканского конституционного законодательства и выходил за пределы полномочий принимающих эти акты должностных лиц. К примеру, в Беловежье три республики могли лишь заявить о своем выходе из Договора 1922 года и намерении образовать новое Содружество Независимых Государств. Соглашение о создании СНГ было подписано республиками, не обладавшими в то время статусом независимых государств и не могло придать ему качества межгосударственного объединения. Обращает на себя внимание, что подписанный представителями трех республик акт о «прекращении существования геополитической реальности» крупнейшего государства мира был должным образом не подготовлен, составлен с недопустимой поспешностью на государственном языке только одной из республик, с банальными ошибками правописания, текст соглашения в экземплярях сторон не является полностью идентичным в плане орфографии и синтаксиса. Подписавший соглашение С. Шушкевич не имел права подписывать такой документ. Он не являлся главой государства, был председателем Верховного Совета и должен был прежде чем подписывать договор от имени государства получить на это соответствующие полномочия от Верховного Совета. Этого не делалось и в последующих случаях подписания С. Шушкевичем соглашений в рамках СНГ. Казус впоследствии эмоционально комментировался президентом Беларуси А. Лукашенко. «…Тут юридически можно подвергнуть сомнению все. Это личная инициатива Шушкевича. Он должен был получить санкцию парламента на это… Он не имел права на это. Но он подписал. У него, как Черномырдин говорил, везде все чесалось больше, чем у кого-либо». Юридически Союз ССР как федеративное государство и субъект международного права прекратил существование 21 декабря 1991 года в результате заключения бывшими союзными республиками (кроме Грузии) Протокола к Соглашению о создании Содружества Независимых государств, подписанному 8 декабя 1991 года. В тот же день, 21 декабря всеми государствами была подписана и Алма-Атинская Декларация, в которой провозглашалось: «С образованием Содружества Независимых государств Союз Советских Социалистических республик прекращает свое существование»[1556].

Что касается общественного мнения первых лет после роспуска СССР, оно оставалось почти таким же, как и в день мартовского (1991) референдума, когда 71,3 % его участников проголосовали за сохранение Союза ССР как обновленной федерации. По данным опроса, проведенного Институтом социально-политических исследований РАН в марте 1992 года, за восстановление СССР высказалось свыше 70 % опрошенных. В ходе аналогичного опроса москвичей накануне 12 июня 1994 года 68 % респондентов заявили, что они отрицательно относятся к упразднению Советского Союза. В декабре 2001 года, 10 лет спустя после распада СССР 76 % русских, согласно опросу, сожалели о распаде СССР и 77 % считали, что союз можно было сохранить[1557]. Согласно результатам опроса Левада-Центра в марте 2011 года, когда выяснялось отношение россиян к перестройке, начавшейся за семь лет до распада СССР, порядка 42 % россиян полагали, что было бы лучше, если бы в стране осталось все так, как было до перестройки[1558]. Эти мнения по-прежнему остаются доминирующими в российском обществе. По опросу 2009 года, о распаде СССР сожалели 60 % жителей России, примерно столько же сожалевших оказалось и через 20 лет после распада СССР. На вопрос «почему ностальгиков остается так много», директор Левада-Центра Л. Гудков отвечает: «Показатель остается высоким, поскольку в этом направлении действует официальная пропаганда и руководство страны постоянно поддерживает эту версию. Кроме того ощущение травмы, вызванной распадом, поддерживается, прежде всего, экономическими процессами, которые происходили в 1990-е годы… К этому добавляется ощущение, что люди оказались брошенными государством»[1559]. Главная причина ностальгии – в том, что СССР, по сравнению с постсоветским временем, обеспечивал своим гражданам более высокий уровень человеческого развития. По этому индексу (он рассчитывается в ООН с учетом средней ожидаемой продолжительности жизни, уровня грамотности населения, ВВП с учетом паритета покупательной способности в различных странах), СССР накануне распада, в 1988 году, занимал 26-е место в мире, а Российская Федерация в 1993 году – 52-е, в 1996-м – 72-е (это было самое глубокое падение). В последующем положение несколько поправилось, но пока еще несравнимо с показателем 1988 года: в 2010 году Россия «вырвалась» на 67-е место, в 2011-м оказалась 66-й в списке из 187 стран[1560].