Александр Вдовин – Российские миротворцы на Балканах (страница 6)
Несколько позже в докладе «Национальная военная стратегия» председателя Комитета начальников штабов вооруженных сил США вышеупомянутые базовые положения приобрели логическую завершенность. Они трансформировались в совокупность весьма жестких, агрессивных по своему характеру принципов, являющихся руководством к действию, как-то:
США несут глобальную ответственность за все происходящее в мире; вооруженные силы США призваны защищать демократию в планетарном масштабе;
США имеют жизненно важные интересы практически во всех регионах мира, которые требуют защиты, в т. ч. и вооруженными средствами, и т. п.
Изучение и анализ таких документов, как «Стратегия национальной безопасности» и «Национальная военная стратегия США», а также базирующейся на них «Стратегической концепции НАТО» дают основание сделать следующие выводы:
в 90‑х годах XX века отмечается существенное повышение военно-политической активности блока НАТО и расширение географии возможного применения военной силы далеко за пределы его зоны ответственности, определенной договором о создании альянса. Настораживающим фактором здесь являются попытки объявить эти зоны сферой своих «интересов безопасности»;
возрастает готовность использовать военную силу США и НАТО в целом в различных ситуациях, в т. ч. и в тех, которые не предполагают необходимость ее применения. Примером тому являются минувшие события в Ираке, Сомали и Югославии. Возможность применения военной силы на постсоветском пространстве также не исключается;
активизируется разработка новейших технологий, способных обеспечить США военно-техническое (количественное и качественное) превосходство над другими крупнейшими странами мира;
в США и в других государствах-участниках блока НАТО большое внимание уделяется разработке новых приемов использования военной техники и вооружений, а также способов ведения военных действий применительно к изменившимся внешнеполитическим условиям;
в США и НАТО откровенно игнорируются международные институты обеспечения мира и безопасности (ОБСЕ, ООН, Совет Безопасности), которые рассматриваются в нынешних условиях как лишняя обуза, сдерживающая их геостратегическую активность и конкретные инициативы, в т. ч. военные акции.
Все это свидетельствует о том, что военная сила остается для США одним из приоритетных инструментов внешнеполитического воздействия, который они могут и готовы задействовать вопреки существующим международно-правовым нормам. Эта готовность нарастает по мере дальнейшего изменения соотношения сил в пользу Соединенных Штатов, а также ослабления государств и международных институтов, противостоящих политике агрессии и насилия.
Способность и возможность действовать с позиции силы были апробированы на практике – вслед за объявлением Балкан «зоной важных американских интересов» последовало «решение президента Клинтона о прямом применении здесь вооруженных сил США»[13].
Готовя военную акцию против Югославии, НАТО и США решали в основном собственные проблемы. Их действия мотивировались отнюдь не заботой о косовских албанцах. Важную роль в развязывании вооруженной акции сыграли идеологические, психологические и даже личностные моменты, повлиявшие на позиции ведущих стран НАТО в отношении Белграда.
Именно эти причины и мотивы, а не соображения высшей гуманности явились основой решения НАТО проигнорировать Устав ООН и общепризнанные принципы международного права и приступить к систематическим варварским бомбардировкам территории Югославии. Не случайно даже формальное обоснование необходимости нанесения воздушных ударов по суверенной стране в разные периоды давалось разное: «то желание убедить Милошевича в необходимости подписать документы в Рамбуйе, то стремление предотвратить гуманитарную катастрофу (которой до начала военных действий не было), то обеспечение условий для возвращения беженцев и т. д.»[14].
Объективный анализ итогов военной агрессии против Югославии показывает, что на Балканах вслед за Ираком была предпринята попытка реализовать замысел, основанный на положениях новой стратегии НАТО – силой навязать миру право альянса на односторонние вооруженные действия по собственному усмотрению. В сердцевине этого замысла оказались общие интересы, преследуемые, по крайней мере, большинством государств НАТО. Стремление устранить политическое руководство Союзной Республики Югославия, подавить сербское национальное самосознание, насадить марионеточный режим и т. п. позволило им объединить усилия в организации и осуществлении агрессии на Балканах.
Сербское государство и его независимая национальная политика явились серьезным препятствием для осуществления ведущими странами западного альянса политической экспансии, поскольку своим примером Сербия оказывала определенное влияние на оппозиционные силы в государствах, бывших союзниками СССР в Восточной Европе, и развитие в них политической обстановки в целом[15].
В то же время США наряду с общими с западноевропейскими странами устремлениями имели и собственные специфические интересы на Балканах, которые заключались, в частности, в следующем:
экономически ослабить ЕС, дискредитировать единую европейскую валюту;
затормозить создание европейской оборонной структуры и консолидировать Европу на базе НАТО, где главную роль в силу обладания наибольшей военной мощью играли американцы;
усилить свое военное присутствие на Балканах (в «мягком подбрюшье Европы»);
продемонстрировать военную силу в целях устрашения не согласных с политикой США государств[16].
В соответствии с этими интересами в начале 90‑х годов главной целью активно проводившейся политики США на Балканах было не достижение мирного урегулирования на основе принципов ООН, а стремление создать в регионе новый стратегический баланс сил после утраты Россией ключевых позиций в миротворческом процессе в Боснии и Герцеговине. Политика Соединенных Штатов включала в себя военное сотрудничество с Хорватией, поддержку боснийских мусульман, а также тайные поставки оружия последним из Ирана через Хорватию[17].
Одновременно усиливалась и организованная поддержка югославского конфликта со стороны США и западных спецслужб – прослеживается определенная управляемость событий, логическая цепь которых соответствует разработанной на Западе технологии управления кризисом.
Позже детальный анализ развития обстановки на территории бывшей Югославии позволил выделить в событиях того периода вполне конкретные элементы управляемого конфликта, характерные для политики США и НАТО по закреплению своего влияния в стратегически важных регионах мира. К ним следует отнести:
объединение разрозненных политических сил, выступающих против существующего правительства;
создание объединенного руководства оппозиции;
разработка выгодной для субъекта управления системы корпоративных взглядов на будущее развитие страны;
формирование стратегических, оперативных и тактических целей оппозиции;
разработка программы, обосновывающей деятельность оппозиции и обещающей населению страны улучшение жизненных условий после свержения существующего правительства;
выработка организационных и оперативных методов работы оппозиции;
подрыв уверенности лидеров правительства в своих силах и лояльности (преданности) силовых структур государственному руководству;
завоевание поддержки ведущих социальных групп;
расширение международной поддержки оппозиции при одновременной изоляции существующего правительства от дипломатической, экономической и особенно военной помощи других государств.
Таким образом, активное вмешательство США в конфликт на Балканах объясняется, прежде всего, геостратегическими интересами Вашингтона в данном регионе. Выступая в роли мощной морской державы, США последовательно создавали «коридор безопасности» вдоль линии Восточное Средиземноморье – Черное море – Каспийский регион. С самого начала военного противоборства в бывшей Югославии (с 1991 г.) развитие Балканского кризиса было стратегически выгодно США и их союзникам по НАТО, поскольку посредством активного участия в его «урегулировании» и «управлении» им удалось значительно усилить свое влияние и распространить его на большинство стран региона. Лишь в самом центре полуострова, подобно осажденной крепости, оставались только две югославские республики – Сербия и Черногория, проводившие независимую от блока НАТО внутреннюю и внешнюю политику. Своим существованиям эти республики не только лишали целостности геополитическое пространство «балканского стратегического дома», но и являлись серьезным препятствием на пути к достижению главных целей США и НАТО в регионе. Так, например, Черногория, имеющая выход к Адриатическому морю с протяженностью береговой линии около 100 км, перекрывала полосу геополитического пространства по побережью, образуя тем самым крупную брешь в новой системе безопасности, создаваемой по американо-натовскому образцу. Еще более важное стратегическое положение на Балканах занимала Сербия, представляющая собой опорную конструкцию всей геополитической подсистемы региона, без которой контроль над ним не представляется возможным. С учетом этого избранный вариант преодоления указанных препятствий, вылившийся в агрессию НАТО против суверенной Югославии, следует оценивать «не как беспрецедентно широкомасштабную акцию по защите национальных меньшинств, а как решающую битву за балканский плацдарм»[18].