Александр Вавилов – Член (страница 4)

Душистая Лакфиоль, Прованская Роза и Каштановая Фрайлея были подружками, весёлыми, забавными и озорными, готовыми ради денег пасть во все тяжкие. Не так чтобы за великие состояния, и не так, чтобы и совсем за гроши. Они оперировали разумными стоимостями, коих нет у обычных мужиков, вкалывающих в офисах и на заводах, но которые и не так существенны для людей с хорошим оборотом кеша. Всяческими там извращениями, которым подвергал Абьюзер Богдан Белоснежную Биатрис, они не занимались. Давали по понятиям сурового российского эскорт бизнеса. Никто бы не посмел упрекнуть их в нарушении женского кодекса чести. Даже дамы замужние, далёкие от всяких там финансовых содержаний и материальных благ за любовь. И вот однажды троица праздновала день рождение Каштановой Фрайлеи. Девчонки много пили, и хотели запоминающегося веселья, что называется для души и тела. Саня Револьвер, Алишер Кадиллак и Стася Стриптизёр обеспечили им праздничную программу. Сначала в баре «Золотые Киски», а после в живописной ночной сауне под открытым небом; с поездкой на лимузине, и гэнг-бэнг сценой на мягких диванах подобных Вудмановским кастингам, когда девчонки ходят по рукам волосатых мужланов словно гантели в спортзале среди участников мистер Олимпия.

Очаровательная Астильбоидеса могла дать за стих Мандельштама, так как была в душе поэтессой. Эй только что перевалило за тридцать и в категорию Милф, как Лариска, она ещё не попала. Думаете, почему к её одухотворённой киске нашёл ключик Романтик Валера? Потому что он знал, что «Незабудка» – это не песня Тимы Беларусских, а стих величайшего из поэтов Михаила Юрьевича Лермонтова.

«Там рдеет пышная гвоздика,

Но нет: гвоздика не нужна;

Подалее, как ты унылый,

Чуть виден голубой цветок…

Сорви же мне его, мой милый:

Он для любви не так далёк!»

С каждой строчкой, прочитанной Валерой с придыханием, томно и проникновенно, ноги Астильбоидесы разъезжались в разные стороны. И в кульминационном моменте, когда земля разверзлась, поглощая влюблённого рыцаря, романтик Валера проник в неё, словно бы само творчество Михаила Юрьевича проникло в сердца благодарных потомков, среди которых Очаровательная Астильбоидеса была в первом ряду.

Но каково же было удивление Геннадия Семёновича, когда он узнал, кого из посетительниц «Золотых Кисок» пронзил слонёнок Семёна Геннадьевича. Чокнутый Фотограф все новогодние праздники кувыркался в постели Сочной Брунфельзии! Его мамонт как нельзя кстати подошёл по размерам к обширной глубокой впадине дородной во всех отношениях оверсайз-леди. Как ей сложно было найти подлодку, что была способна пристыковаться в её порту идеально. Ну то есть, каков был вход в гавань, ровно такой и была ширина лодки. Даже смазать пришлось дополнительно, так плотно входила она в неё! Ох, и радостный праздник продолжался на сердце Брунфельзии, когда снаряд Семёна Геннадьевича неделю к ряду словно пулемётная лента перезаряжался в её просторном для остальных мужиков магазине. Внутренние мышцы влагалища отдохнули, устав сжимать члены обычных размеров, что проникали в неё до встречи с Чокнутым Фотографом. Она, вообще, надо сказать, любила фистинг, от него и кончала. Но анаконда Семёна Геннадьевича по размерам превосходила даже самые накачанные предплечья её предыдущих любовников. Поэтому он до сих пор временами захаживал в её двор, выгулять змейку, когда оба оставались без пары к моменту закрытия «Золотых Кисок». Бигдиковцы подшучивали над ним, но, знаете, не так-то это просто найти подходящий по размерам ангар для своего питомца под животом. Этой больно, этой страшно, эта даже в кино таких монстров не видела, с этой поосторожнее, с этой только не в этой позе – одни препятствия! Какой уж тут полноценный секс!

Клариса Курортная обожала туры в Европу, путешествия по Азии и привыкла проводить зимы на Мальдивах, Карибах и Филиппинах. Благо мужчин, готовых спонсировать дорогостоящие увлечения Кларисы в «Золотых Кисках» было хоть отбавляй. Каждый хотел пощеголять с ней по белому песчаному пляжу на зависть разношёрстных туристов. Стройная, загорелая, длинноногая, с густыми чёрными волосами и аккуратной родной грудью третьего размера она словно мираж проплывала перед глазами отдыхающих, и мужчина, идущий за ней, немного презрительно смотрел на остальных, понимая кто на пляже папа. Так шейхи выгуливают экзотических диких питомцев – грациозных хищных леопардов и гибких изящных пантер. Алишер Кадиллак не возил её в места, где она привыкла приковывать к себе завистливые взоры мужчин и женщин. Он поимел её в гостинице неподалёку от «Золотых Кисок», банально соврав неподражаемой красотке о масштабах своего величия. Все девушки когда-нибудь покупаются на мужскую ложь, так же, как и все парни проходят через унизительную процедуру динамо. Но таковы уж издержки любовного марафона. Рано или поздно каждый сбивается с пути, делает выводы, возвращается на дистанцию и продолжает забег, не сворачивая больше на заманчивые тропинки, наученный прошлым неудачным опытом. Просто поражает масштаб обмана! Ведь это случилось не на выпускном школьном вечере между Клавой и Васей, это произошло в «Золотых Кисках» между Кларисой Курортной и Алишером Кадиллаком. Обмануть такую без преувеличения сказать модель с обложки было по силам лишь действительно отъявленному мерзавцу и знатоку женской души, каким был Алишер Кадиллак.

Даваллия Мариеза и её младшая сестра Дазифора заслуживают отдельного повествования. Они могли бы быть хорошими, добрыми и благочестивыми девушками, если бы не одно «но». Обе страдали от неуёмного, беспредельного и ненасытного желания быть любимыми. Они обе были созданы для первозданной, и, я не побоюсь этого слова, первобытной любви, как созданы друг для друга кожаный ремень и попка хулиганки. Причём младшая далеко переплюнула подвиги старшей, в сравнении с которыми меркли даже подвиги самого Геракла. Бесчисленные толпы поклонников побывали в объятиях прекрасных сестёр, вдоволь отведав их нежности, ласки и красоты. Они любили доставлять удовольствие, и делали это совместно, поэтому каждый, пройдя через испытание Милфы Лариски, попадал в их тёплую мягкую постель, наслаждаясь двойной порцией чарующей божественной неги и обволакивающей сексуальной энергией. Две пары чувственных губ, две пары длинных ног, две пары упругих грудей и две пары оттопыренных ягодиц, что может быть желанней для гнусного мужского воображения!

Но и в Эдемском саду среди пушистого и радующего глаз великолепия найдётся растение, не менее приятное для взора, но менее приятное для осязания. Дотронься до его острых шипов и почувствуешь лёгкий укол колючего божественного творения. Такой была Роджерисия Страпонесса, которая пользовалась популярностью среди огромного числа посетителей «Золотых кисок», ибо она умела донести удовольствие до самых тёмных внутренних мест мужчины, оберегаемых большинством сильной половины человечества пуще смерти Кощея. К ней приходили со спущенными штанами, принимая позу виновного, и готовые терпеть боль, понимая, что она необходима, ибо в ней они нашли удовольствие. Поговаривали, что и Стася Стриптизёр захаживал к госпоже Роджерисии тёмными вечерами, но достоверно этого не было известно участникам клуба «Биг Дик».

Но сильнее всего Геннадия Семёновича занимала темнокожая Брунелька, время от времени бросающая на него улыбчивый невинный взгляд из-под растрёпанных мелких и чёрных как смоль кудряшек.

– А что вы знаете о той молоденькой и смуглой мордашке, одиноко сидящей за столиком напросив бара? Кто-нибудь спал с ней.

Члены клуба отрицательно покачали головами, а Семён Геннадьевич на правах старшего протеже, положив ему на плечо руку, отечески напутствовал:

– Чернокожая Брунелька в «Золотых Кисках» довольно частый гость. Никто из нас не делил с ней постельное ложе, не катал на автомобиле, и даже не хаживал на свидание. Так что у тебя есть все шансы оказаться первым из Бигдиковцев, кто присунет неприступной малышке. Но у нас есть подозрение, что Брунелька ещё не созрела для того, чтобы подавать её на обеденный стол с бутылочкой красного сухого вина, если ты понимаешь, о чём я говорю?

– Не понимаю.

– Мы думаем, что она целка, – сказал, словно резанул деталь на токарном станке, Саня Револьвер.

– Я в этом уверен, – кивнул головой Абьюзер Богдан, – у меня чутьё на девственниц.

– А если это не так? – засомневался Геннадий Семёнович, – ведь мы же не в институте благородных девиц находимся, а в «Золотых Кисках».

– Ты можешь проверить это, но я бы тебе не советовал, – ответил Богдан.

– Почему?

– Никто из тех немногих мужчин, что покидали с ней заведение, не возвращались потом никогда.

– Наверно, она и есть твой Королевский Сом, – напугал его Стася Стриптизёр.

Абьюзер Богдан поморщился и ответил:

– Если бы она была Королевским Сомом, то я бы уже не сидел с вами. Никто не сможет упрекнуть меня в том, что я испугался к ней подкатить. Все вы были свидетелями, как она отшила меня.

– Это один из тех трёх интернет-убийц, о которых ты мне говорил? – спросил Геннадий Семёнович, толкая в бок Семёна Геннадьевича.

Тот кивнул в ответ головой.

– А что делает Королевский Сом? Почему его так боятся?

– Сосёт хорошо, – пригубив стакан с соком, сказал Богдан.