Александр Вавилов – Анатомия (страница 5)

– Так хорошо, что высасывает тебя до смерти, – добавил Стася.

Всё сказанное о темнокожей Брунельке было чистой правдой. Члены «Биг Дика» не раз пробовали познакомиться с ней разными способами, но все получили отворот-поворот. Она держалась особняком. Странно, но и женская половина посетителей «Золотых Кисок» вела себя по отношению к темнокожей красотке лояльно, без агрессии и зависти. Даже как будто почтительно, но это скорее всего было интуитивное предположение Бигдиковцев, нежели фактически подтверждённое чем-нибудь доказательство.

Она, как правило, флиртовала с заезжими казачками нежели с постояльцами бара. Иногда Брунелька разрешала солидным папикам присесть к ней за стол, завести знакомство, полное соблазнительных ужимок и невинных прикосновений. Они покупали ей дорогое игристое шампанское; шикарные букеты цветов от снующих меж столиков навязчивых продавцов, заказывали кальян, да не абы какой, а исключительно на коллекционных винах с чашами из экзотических фруктов и ягод; а ещё ставили в её честь бесконечные песни, спетые стареющими самцами с низкими бархатистыми голосами, призванными донести до очаровательной юной дивы их внутреннее переполненное любовью состояние.

«Я поднимаю руки – хочу тебе сдаться.

Ведь ты же так красива, в свои восемнадцать».

Ну и что тут ещё скажешь? Раз «Золотые Киски» вновь наполнила хрипотца Лепса, точно передающая состояние пойманного на крючок богатого папика, значит Брунелька уйдёт сегодня из заведения не одна. А ещё это значит, что второй раз этого богатого папика больше никто никогда не увидит.

– Я думаю, что она уводит их на бойню, – сделал однажды предположение Абьюзер Богдан.

– Какую ещё бойню?

– Какие показывают в американских ужасах, когда автомобиль ничего не подозревающего героя сворачивает не на ту дорогу и оказывается в странном отеле, из которого ему уже ни за что не выбраться.

– Что за дичь ты несёшь?

– Я серьёзно. Только представьте, что хозяева «Золотых Кисок» через смазливую чёрненькую мордашку заманивают богатых мужиков, обчищают их до нитки и выкидывают голыми на дороге, угрожая больше никогда здесь не появляться.

– Бред!

– А может быть их даже закапывают в непроходимых чащах лесов, окружающих город, после того как с помощью смуглой дьяволицы общиплют как липку, вывернув всё из карманов и опустошив банковские карточки!

– Да не может быть, ты просто пересмотрел голливудского шлака, но то, что Брунелька может работать на заведение, я согласен.

Знаете, у каждого уважающего себя развлекательного клуба или бара для взрослых мальчиков и девочек есть сеть неофициальных агентов, привлекающих в заведение платёжеспособную публику. Они работают под прикрытием словно агенты спецслужб; выискивают в социальных сетях и известных мессенджерах клиентов с деньгами, заманивая последних в места, где они работают. То есть, посыл такой:

– Мы встретимся там на людях, познакомимся, а дальше посмотрим, я ведь девочка, живущая эмоциями! Подаришь мне их, мой сладенький, и я покажу тебе, что умею вытворять под действием эндорфинов.

Такова была темнокожая Брунелька. Даже такие невероятные предположения про её честь смели делать участники клуба «Биг Дик» – далеко не последние люди, неплохо разбирающиеся в анатомии женского тела. В итоге как они не гадали, разузнать ничего не получилось. Поэтому они пришли к выводу что чернокожая красотка девственница, может быть даже студентка, и может быть даже она подрабатывает в «Золотых Кисках», раскручивая пузатеньких капиталистов на солидные чаевые и дорогие заказы, и может быть даже ей хочется, но она ещё не созрела. Потому как отказать всем членам «Биг Дика» не удавалось ещё никому. Легче было закрыть тему с подведённым итогом, что она «Целка», и забыть о курчявенькой обаяшке. Всё-таки они не были зацикленными на одной девке маньяками, преследующими свою любовь в кавычках до тех пор, пока не обдерут с неё кожу.

Глава 3. Вещий сон

Прошедшая встреча с членами «Биг Дика» в «Золотых Кисках» и знакомство Геннадия Семёновича с лучшими образцами женcкой красоты и похоти так глубоко впечатлила его, что ночью ему приснился странный сон. Будто бы заходит он в бар у дороги в дорогом костюме с тросточкой и шляпе-цилиндре, что носили английские буржуи в Европе в эпоху марксистского движения. А навстречу к нему кидается продавец цветов, молодой мальчишка в порванных джинсах, припадает на одно колено, целует золотой перстень на пальце и просит купить розы, чтобы было чем заплатить за учёбу.

– У меня здесь назначена встреча, – деловито отвечает Геннадий Семёнович, осматриваясь вокруг и ища глазами кого-то, кого он никогда не видел, но страстно хотел. – Скажи, юнец, не заходила ли сюда девушка, возрастом таким же юным, как и твой, да красотой как у Моники Беллуччи и Евы Грин.

– Нет, сэр, такой как Моника Беллуччи и Ева Грин, больше нет на планете. Но сегодня к нам в бар пожаловала девушка ещё более красивая и ещё более непревзойдённая, чем знаменитые актрисы, названные вами. И летами она, скорее всего, не догнала меня. До того юна и прелестна, что если пересмотреть все порно мира со сладострастными нимфетками, то не удастся найти среди них кого-нибудь, кто хоть отдалённо приблизился бы к её неподражаемой красоте!

– Где же она, не вижу, – волнуется Геннадий Семёнович, быстро обегая глазами присутствующих.

Столы, полные прожигателей жизни, комнатные растения в горшках, свисающих с тёмного потолка, барная стойка с подожжёнными горячими шотами, развязанная в манерах блондинка, испепеляющая взглядом брюнетка, высокие блестящие стулья, украшенная бархатом сцена, шатающаяся рыжеволосая пьянчужка, поддерживаемая под руки официантами, пышногрудая мамочка с накачанными губами, выходящая из туалета за руку с молодым мальчиком с расстёгнутой на груди рубахой, из-под которой пробивается золотой крест, кальян на арбузе, кальян на ананасе, меню, бармен, ещё одна блондинка, брюнетка, шатенка и другие посетители бара, да где же она, он не видит?

И вдруг, словно икона, представшая перед собравшимися в церкви прихожанами, к нему поворачивает кудрявую голову темнокожая русалка, красоты невозможной даже для фильтров лучших фоторедакторов! Её длинные ресницы медленно поднимаются вверх и блеск больших изумрудных как Северное Сияние глаз вонзаются в него, словно стрелы самого известного в истории человечества снайпера – Купидона Римского.

Дрожащие руки Геннадия Семёновича хватают мягкий бумажник из крокодильей кожи, не глядя вынимают охапку купюр и отдают их скомканной горстью в руки мальчишке студенту, забирая взамен корзину с цветами. Не замечая теперь никого, он подходит к темнокожей улыбчивой красоточке, протягивает презент с ароматом Нидерландских лугов, целует почтительно протянутую чёрную ручку и представляется:

– Гена Аллигатор!

– Брунелька, – застенчиво отвечает она.

– Что привело вас в наши края?

– Я искала вас, мой верный рыцарь с цветами. Я так голодна!

– Официант! – кричит Семён Геннадьевич через весь бар, – принесите скорее меню!

– Оставьте, – трогает его за руку девушка, – я не хочу кушать. Я голодна от любви!

– Но почему я? – удивляется Геннадий Семёнович, – ведь вы так красивы, что любой мужчина будет рад утолить ваш любовный голод. Вам стоит только написать грустный статус в истории телефона или выложить печальную картинку на стене «В контакте».

– Но я выбрала вас, Аллигатор!

– Что же во мне особенного?

Как и всякий мужчина Геннадий Семёнович страстно желает услышать от дамы комплимент о своей исключительности, но Брунелька нервно встряхивает кудрями.

– Ну что же вы всё никак не поймёте! Я была впечатлена вашей фотографией, которую вы мне скинули.

– Вы говорите о нём? – и Семён Геннадьевич указывает пальцем под стол на ширинку брюк.

Брунелька в ответ закусывает полненькую прелестную губку и быстро словно курочка кивает острым изящным подбородком:

– Можно уже, наконец, его попробовать?

– Прямо здесь?

– Да!

Семён Геннадьевич сконфуженно озирается по сторонам. Все посетители бара застыли в ожидании его ответа. Он просто не может отказать девушке!

– Ну, хорошо, пробуйте, – тихо отвечает он.

Получив согласие, лицо девушки начинает меняться: глаза мутнеют, губы наливаются тёмной речной водой и белеют, а из щёк лезут извивающиеся рыбьи усы. Брунелька опускается под стол, расстёгивает ширинку, достаёт огромный член и начинает засасывать его до основания. Семён Геннадьевич чувствует, как её холодные липкие губы плотно поглощают его плоть, и не может никак этому воспрепятствовать. Посетители бара встают с мест и аплодируют, одобрительно кивая головами.

Геннадий Семёнович чувствует, как мокрая слизь во рту девушки, словно парализующий яд распространяется по телу и сковывает мышцы. Проглотив член, Брунелька засасывает оба яичка, а после начинает лакомиться ногами. К нему подходит официант и протягивает меню:

– Вы изволили спрашивать.

Чудовищным усилием воли Гена поднимает руки, берёт ламинированный картон, раскрывает и видит свою фотографию. Сверху красуется надпись: «Ужин Королевского Сома», снизу – «Гена Аллигатор 25 см». Он вскрикивает от ужаса и просыпается…

Учение Карла Густава Юнга, основанное на «Тибетской книге мёртвых», с которым Геннадию Семёновичу удалось познакомиться в студенческие года, моментально нарисовало в его восприимчивой к необъяснимому голове нечто, к чему следовало бы подготовиться – некий образ предшествующего события без чётких очертаний и завершённых границ. Ведь ни с того, ни с сего такие сновидения не посещают голову. Видно, что-то важное должно будет произойти в скором времени, и это что-то непременно будет связано с темнокожей Брунелькой.