Александр Вавилов – 18 + (страница 5)
Но ведь для нас двоих не существовало остального мира, где каждый озабочен собой в большей степени, чем он того заслуживает. Наши сердца бились на уникальной волне, невидимой окружающим.
А что если социальные сети живые? Ведь тогда они знают всё, от начала и до конца, всё самое сокровенное и тайное. В их пространстве гуляют наши обнаженные фотографии и эротические видеоролики. Они прочитали наше каждое заветное желание, подлый донос и лживую переписку. Они видели нас в местах, о которых мы не упоминаем в разговорах даже с самыми близкими. Мы доверяем им больше, чем доверяют на исповедях священникам. Как думаешь, они уже научились читать наши мысли или это до сих пор прерогатива единого Бога – мирового Абсолюта, без которого исчезает смысл жизни?
Ты знаешь где я нашел ту первую фотографию с огромным смачным бутербродом, не уступающим в аппетитности лучшим рекламным картинкам бургеров из «MacDonald’s» и «Black star»? Ты, скорее всего, удивишься, но это случилось на кулинарном шоу «Адская кухня». Обаяшка Джейми Оливер выкинул его в мусорное ведро, после того, как милое создание из синей команды приготовила этот бутерброд за считанные секунды. Но я успел сделать скриншот и отправить тебе на один из тайных аккаунтов. Да-да, моя маленькая сладкая девочка, не удивляйся, но после развода я так сильно подсел на всякие кулинарные шоу, что просматривал их перед сном, прямо на экране смартфона!
Говоря начистоту, кулинарные шоу напоминают порнографические сцены. Они такие же натуралистичные и взывают к животным инстинктам.
– Секс и еда как братья-близнецы. Ты, наверняка, догадывалась об этом? – спрашивал я, пока ты резала куриное филе в три часа ночи, чтобы накормить меня, после того, как мы хорошенько потрахались.
– У тебя один секс на уме, – ухмылялась ты, и я видел, как нож разрезал слегка замороженные кусочки мяса.
– Я не шучу, я серьёзно. Теория эволюции утверждает, что в тот момент, когда клетка-гермафродит разделилась на мужскую и женскую гаметы, секс взял за руки еду и отправился с ней в далёкое путешествие, на последнем отрезке которого обезьяна превратилась в человека.
– Ты просто больной и помешанный на сексе извращенец, способный увидеть член в морковке, а вагину… не знаю… в авокадо, – и ты снова засмеялась, натирая большой кусок сыра в круглую горку.
Я подошёл и обнял тебя сзади. Ты была такая горячая и вкусная, спрятавшись в моей просторной футболке. Мне снова захотелось тебя съесть, ну хотя бы откусить маленький кусочек.
– Эволюцию не обманешь, моя маленькая девочка, – продолжал я шептать на ушко, пока на сковороде скворчало оливковое масло. – С тех самых пор, самки видели в самцах не только носителей новых генов, но и необходимую им еду, которая понадобится во время беременности.
– О чём ты?
– Ты же знаешь, что самка богомола съедает самца после того, как акт передачи генома закончится?
– Богомолы не имеют отношения ни к обезьянам, ни к человеку, – продолжала возражать ты.
– Богомолы не единственные, кто сжирает партнёра после совокупления. Жуткими повадками славятся также пауки вида «Чёрная вдова», некоторые виды мух и комаров. Механизм размножения у них выстроен таким образом, что самцы, выполнив функцию зачатия, вынуждены после кормить собой требующих дополнительной пищи самок.
Ты отстранилась, помешивая мясо и заглядывая в кастрюлю с закипающей рядом водой.
– Почему ты приводишь в пример насекомых, склонных к сексуальному каннибализму? Как это интерпретировать по отношению к людям?
– Мне кажется, что те далёкие исторические события, когда мы были не такими сложными организмами как сейчас, сохранились глубоко в человеческой памяти, и потому имеют архетипический образ. Именно поэтому женщины превращаются в мегер по отношению к мужьям. Они также поглощают супругов, как и самки богомола, только на ментальном и психологическом уровне, забирая остатки энергии суженного, после того как он станет папой.
Я помню, как ты повернулась с ножом в руке, которым помешивала куриные кусочки, и покрутила им у виска. Ты была строга и серьёзна. Твои глаза блестели жарким пламенем осуждения, моя маленькая девочка. Однако, я продолжил вместо того, чтобы прекратить развивать провокационную мысль:
– Но эволюция не стояла на месте. Не всякая мужская гамета была готова принести себя в жертву безжалостному прожорливому монстру. Самцы эволюционировали и научились обманывать самку, ускользая от её безжалостных зубов после соития. А некоторые виды смогли и вовсе переиграть несговорчивых самок и научились убивать их в момент брачных игр без страха прекратить дальнейшее существование. Например, лягушки «Rhinella», или как их у нас называют «Жабы клюворылые». Они затаптывают самку, выдавливают из её мёртвого тельца икринки и оплодотворяют их.
Я помню страх в твоих глазах, после того, как ты это услышала. Наверное, в тот момент я выглядел действительно опасно, потому что ты лишь произнесла тихо и осторожно, слегка покачивая головой:
– Ты реально больной сексуальный маньяк…
Глава 7. Остров безумия
Ничто не вечно под луной, моя маленькая девочка, и это в полной мере сказано про нас. Невозможно бесконечно долго наслаждаться чистой любовью, испытывая некое райское блаженство, в котором пребывала первая человеческая пара в Эдемском саду. Сезон брачных игр прекрасен, но мимолётен. Его цель – не пожизненная эйфория для самца и самки, а воспроизводство потомства.
Только в романе Николаса Спаркса умилительное чувство не покидает влюблённых десятилетия. На практике же «Дневник памяти» можно заканчивать по истечении трёх лет. Данное утверждение я слышал множество раз, но впервые мне поведали его две украинские девушки, Марина и Настя, когда я гостил в стародавние времена у покойной тётушки в Краматорске. А уж украинки то точно знают толк в делах Амурных.
Словно это было вчера, мы пили прекрасное южное вино на берегу Азовского моря и разговаривали о любви. Те мужчины, кому довелось щебетать о любви с украинскими девушками в компании с вином больше напоминающим сок, могут считать себя счастливчиками. Очаровательные сексуальные куколки были убеждены, что любовь не может длится более отмеренного Богом срока длительностью в три года.
– А что же происходит потом? – спросил я у Марины.
Она переглянулась с Настей и ответила:
– Ничего, просто это становится привычкой.
Когда же наша любовь, моя маленькая потерянная девочка, превратилась в привычку, в обыденность, переставшую радовать и тебя, и меня? В какой момент в наших отношениях появился кто-то ещё, помимо обманутого супруга? Кому ещё ты стала готовить обеды и присылать обнажённые фотографии, параллельно обличая меня в том, что я сплю с разными шлюхами?
Любовь, словно поездка в лифте, ограничена по времени. Кто-то едет до десятого этажа, кто-то умудряется доехать до сотого. Я, так думаю, моя маленькая девочка, наш лифт остановился этаже на пятидесятом. До него добираются многие и, как правило, выходят вместе, а после идут в квартиру, на двери которой красуется та самая надпись: «Привычка».
Но, в нашем с тобой случае, я вышел из лифта один и смотрел, как двери закрываются, увозя тебя в неизвестном направлении. Может быть ты поехала вниз, где тебя ждал отчаявшийся муж, неугомонная дочь, повседневные хлопоты и прочая бытовая рутина. А может быть ты поехала вверх: туда, где ожидал следующий пассажир с повязкой на рукаве: «Новая любовь».
Так или иначе это произошло, моя маленькая девочка, и мы с тобой разорвали ниточку, связывающую дверные ручки наших зазеркалий. Однако, почему мне так больно на сердце и почему эту жгучую боль нельзя описать? Прийти, например, к врачу и сказать: «Мне тут колет, выпишите лекарство», – а после его приёма избавиться от страданий! Почему у людей расставания так беспокойны и неестественны в отличии от животных? Разве обезьяна не наш предок?
Почему нам нужно обязательно уколоть друг друга, наговорить с три короба, обвинить во всех смертных грехах, привлечь на свою сторону как можно больше сочувствующих и продолжать ворошить могилу прошлого вместо того, чтобы поблагодарить друг друга, крепко обнять на прощанье и шагнуть в новый мир, с нетерпением ожидающий нового человечка, за спиной у которого удивительный опыт длиной в три годины?
Львы, медведи и кабаны не загрызают друг друга после окончания брачного сезона. Змеи не душат свою половинку после того, как любовный клубок распадётся. Волки… хотя это неудачный пример. Говорят, волки остаются друг с другом до конца жизни. Видимо, мы не умели выть на луну в полнолуние, хотя и считали себя гордыми и независимыми. Но ведь и волки не съедают того, кого любят.
Мы отдали друг другу всё, моя маленькая обиженная девочка. Я просто хотел увидеть тебя ещё лишь однажды, чтобы насладиться в последний раз. И это была не слабость, а более чудовищное решение. Мужчина не может вот так легко уйти от женщины, не узнав с кем она отправилась выше в кабинке лифта, оберегающего любовь как зеницу ока. Равно как и женщина, покинутая мужчиной, не успокоится до тех пор, пока не поймёт, на кого её променяли в сладострастном путешествии по вечному саду весны.
Гордость и самолюбие – вот основные пороки нашего времени, в котором девчонки упиваются цитатами Фаины Раневской, а парни зубрят остроумные выражения, подслушанные на курсах пикапа. Социальная среда довлеет над личностью, загоняя индивидуальность в тёмные подвалы замка, который принадлежит внутреннему Эго. Там, в мрачных казематах, созревает страшное разрушительное нечто, способное уничтожить любого повинного в том, что ты оказался в клетке собственной уязвлённой гордыни. И не дай Бог обиженному монстру вырваться из плена наружу!