Александр Васин – Приди и победи (страница 49)

— Я его уже назвал. Чем вас не устраивает ваша персона. Или, может, у вас есть алиби на момент каждого из убийств?

Бестужев открыл рот, чтобы высказать все, что он думает о дьявольских кознях, но так и остался сидеть с раскрытым ртом. А ведь действительно, у него нет алиби на те ночи, когда были совершены преступления.

После расставания с Лерой он был в запое, и первые воспоминания начинаются с унитаза на втором этаже РОВД. А что происходило минувшей ночью, он достоверно сказать не может.

И тут ожил телевизор.

— Посмотрим кино, господин Четвертый, — пригласил Бестужева Дьявол.

На экране капитан увидел себя в черной одежде и черной бейсболке с эмблемой «Спартака». Он легко нес тяжеленный крест с распятым на нем сальвадорцем. Он шел прямо по Большой Московской, ни от кого не скрываясь, но случайные прохожие упорно отказывались его замечать. У кого-то невовремя развязывались шнурки, кто-то отворачивался, чтобы справить малую нужду, а кто-то был слишком увлечен телефонным разговором.

Бестужев-убийца дошел до Золотых ворот, но потом картинка сменилась. Капитан увидел Никитскую церковь.

— А второе убийство помните, господин Четвертый? — Люцифер откровенно забавлялся.

И ведь события еще одной ночи были покрыты тайной для Бестужева. После первого убийства он купил в «Красном и белом» сальвадорского рома, а очнулся — снова в туалете РОВД. Неужели все это правда?

На экране тем временем он снова увидел себя за рулем красной Toyota Hillux. Машина резко затормозила у церкви. Капитан вышел из-за руля, легко подхватил крест с болтающимся на нем итальянцем и поднялся на холм перед храмом. Высоко подпрыгнув, он воткнул крест в землю.

— Довольно! — запротестовал Бестужев. — Я все понял.

Экран моментально погас. На убийство Ивана Голодного у капитана тоже не было алиби. Все проходило как под копирку. Только на этот раз вместо рома был коньяк. Он еще удивился с утра, увидев пустую тару, хотя был уверен, что выпил пару рюмок.

— Может быть, это и был я, — все еще не веря до конца, сказал Бестужев. — Но какой в этом смысл? Я ведь даже не знал этих бандосов. Какой мне в этом прок? Нет мотива, господа хорошие.

— Есть, мотив есть, — голос Люцифера приобрел утешительные нотки. — Мотив придумал Лжепророк и придумал с самого начала. Да и вообще вся эта комбинация — его творение. То, что вам, господин Четвертый, была уготована роль марионетки, безусловно, оправдывает все ваши действия с человеческой точки зрения.

— Хватит меня так называть, — снова взъярился Бестужев. — Я не четвертый, ни пятый, ни десятый. Я капитан российской полиции.

— Ну что ж, капитан. Раз уж вы не удосужились задать главные вопросы, я сам их поставлю и дам на них ответы. Пришло время вам увидеть всю картину целиком.

Экран телевизора снова загорелся. На нем появились библейские картины, которые, как слайды, иллюстрировали рассказ Люцифера Денницы.

— Начало этой истории вы знаете, капитан. Бог создал мир, все сущее, ангелов. Потом он создал людей по своему образу и подобию. А потом решил их и погубить — всех разом. Разонравились люди Богу, надоели как старая игрушка в песочнице. А вот я к ним привязался. И решил поспорить с Всеотцом. В библейских традициях это называется «бросил вызов». Никому и ничего я не бросал, я просто спорил с нашим Создателем, пытаясь отстоять судьбу человечества. Но Бог остался глух к моим доводам.

Люцифер замолчал, будто вспоминая те события. Залпом допив виски, он налил себе почти полный стакан.

— И тогда я решил пойти на крайние меры. Я много думал после, правильно ли я поступил тогда? Но так и не нашел ответа на этот вопрос. Как это часто бывает, момент я выбрал не самый лучший: Бог и так был не в духе, а тут еще я со своими претензиями. Результат вы знаете. Легкий конфликт перерос в настоящую войну. Благодаря стараниям Михаила, я оказался здесь, а другие ангелы учредили религию — институт, основная цель которого сдерживать меня и моих последователей. Конечно, спустя века церковь несколько раз форматировалась и меняла лозунги и цели. Но это свойственно людям, поэтому я не берусь осуждать церковников.

Агенты Михаила позаботились еще об одном инструменте — Библии. По сути они создали инструкцию по применению. Благодаря этой книге армия христиан росла как на дрожжах, миссионеры привлекали новых адептов на всех континентах.

Не сразу, но в Библию попало и «Откровение» от Иоанна Богослова — дряхлого старика-пьяницы, который владел зачатками шаманизма. Под влиянием алкоголя, у него открывался дар предвидения, который к концу жизни чрезвычайно развился. Так и родилось знаменитое «Откровение». Оно быстро стало популярным среди христиан. Количество молитв о спасении души во время Апокалипсиса стало таким большим, что события, описанные в этой части Библии, стали единственно возможным будущим человечества. Энергия молитв накрепко впечатала Армагеддон в Линию Времени.

Когда мы это обнаружили, я чуть крылья на себя не наложил. Ведь по по сути мне, защитнику человечества, предлагали тысячи лет отсидеть за решеткой, а потом вернуться в мир только для того, чтобы быть жестоким судьей и кровавым палачом для миллиардов людей!!! Нет уж, увольте.

Тогда мы стали искать слабые места в «Откровении». Сотни раз мы моделировали измененные сценарии Апокалипсиса, но в каждом случае концовка оставалась неизменной.

Позже мы решили менять не все пророчество, а лишь его части, маленькие винтики большого механизма. Я давно понял, что «Откровение» можно разделить на несколько отдельных частей, а в них можно выделить либо системные сцены, либо ключевых персонажей.

Я уверен, что каждый второй житель на планете слышал о четырех Всадниках Апокалипсиса. Так ведь, господин Четвертый?

У Бестужева зашевелились волосы на затылке от этих слов. На экране, на фоне картин средневековых художников, изображающих Всадников, побежала строка со строчками «Откровения». Люцифер, театрально вскинув руки, декламировал.

— Я взглянул, и вот конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. В «Откровении» не дается имя Первому всаднику, но традиционно (у людей так сильны традиции) считается, что это Чума.

И Бестужев вспомнил: Пабло Ганадор.

«Ganador по-испански означает не что иное как «Победитель», — сказал им переводчик Мезенцев.

«Бедного Пабло привезли на место казни на его же собственной машине — белом Range Rover», — докладывала Инга.

«Если говорить о самых высокохудожественных тату, я бы выделил венец на голове… И вот на плече красивое тату лука со стрелами» — Стрельцов прямым текстом выдал все атрибуты Первого Всадника.

— И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. Традиционное имя второму всаднику — Война. Знакомо, капитан?

Красная Toyota… тату меча на плече… Guerra по-итальянски означает «война»… спецназ европейской мафии La Santa, свергающий целые правительства и разжигающие конфликты между странами… Все сходится.

А Люцифер не останавливался:

— Я взглянул, и вот конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. Третий Всадник — Голод с весами в руках, символизирующими тщательно отвешиваемую еду во времена ее недостатка.

И снова паззл складывался. Гермафродит Иван Голодный и его акции голодовки… Черный «Мерседес» и клеймо в виде весов…

— Мы давно поняли, что Всадники — это люди, которых божественное провидение превратило в функции: гнобить, мучить, убивать, приносить страдания и прочее. И именно они, по задумке, призваны запустить механизм Апокалипсиса, эдакий стартер всей кампании по уничтожению людей. Мы думали, как их остановить, но превращенные в чистые функции, они были неуязвимы для наших сил.

И тогда Лжепророка осенило: а что если Всадники сами уничтожат друг друга? Мы до последнего не были уверены, что им это под силу. Но четко понимали: что в случае их уничтожения Апокалипсиса не будет: процесс просто не запустится. И мы утрем нос старику Иоанну.

Первые испытания оказались провальными. Проведение слепо, и выбор Всадников случаен. Они упорно не желали вступать в контакт друг с другом, и уж тем более — ссориться и убивать. Наоборот, осознав свои возможности, они с радостью открывали свои темные стороны и приступали к уничтожению человечества. Лишь однажды нам сопутствовала удача: Война решил уничтожить Голод, но не смог — силенок не хватило.

Все, кроме Лжепророка, отчаялись. Но именно ему опять пришла в голову нужная мысль: ведь среди Всадников есть тот, чья функция и заключается в том, чтобы нести смерть. Он должен расправиться с другими Всадниками, а потом — и убить самого себя. Так появился ты, капитан Александр Бестужев, Четвертый Всадник Апокалипсиса.

— И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «Смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертой частью земли — умерщвлять и голодом, и мором, и зверями земными.

— Ну могли бы вместо бежевой «четверки» хотя бы иномарку дать, — попытался шутить Бестужев. Голова шла кругом, реальность воспринималась уже с трудом. Он — Четвертый Всадник Апокалипсиса. Сама Смерть во плоти. Смерть, обладающая неизмеримой силой и уже испившая человеческой крови. Или это кровь Всадников? Четкой границы Бестужев провести уже не мог.