Александр Васин – Приди и победи (страница 35)
Они стали проводить публичные проповеди по всему Владимиру и на всех языках. На этих сборищах они провозгласили начало Апокалипсиса, предсказанного в Библии. И пусть человечество трепещет, кричали сатанисты, ибо наступает царствие Зверя. И лишь верные ему люди смогут жить нормально, а всех остальных — ждут муки адские, но не в преисподней, а прямо здесь — на Земле. А до воцарения Вельзевула осталось совсем немного, и в силах верных слуг его — приблизить это событие.
И ведь начали приближать — воодушевившись примером паломников, перерезавших себе глотки перед зданием РОВД. И город потонул в крови самоубийств. Адепты Дьявола лишали себя жизни повсюду — резали вены в ванных комнатах гостиниц, бросались под скоростные поезда, вешались прямо на деревьях или на фонарных столбах, разбивали себе головы о здания и прочее, прочее, прочее. Сатанисты уходили в мир иной поодиночке и целыми группами. Особенно Бестужева поразил массовый суицид сразу двадцати пяти человек, запершихся в гараже и отравившихся угарным газом. Тела самоубийц составили форму семиконечной звезды, внутри и снаружи которой жертвы собственной кровью до самого конца писали какие-то каббалистические символы и заклинания.
За каких-то три дня себя лишили жизни более четырехсот человек. И, как подозревал Бестужев, цифра эта была не окончательная — кого-то еще просто могли не обнаружить. Православный Владимир был в панике. И не напрасно. Ведь дальше начался кромешный ад.
Третье отделение «марлезонского балета» заставило усомниться в реальности происходящего даже прожженых циников. Одними самоубийствами сатанисты не ограничились. Они стали похищать людей и приносить их в жертву. Иногда доходило до страшного — человека хватали прямо на улице, тут же раздевали и резали под гул песнопений нескольких десятков человек. Обезображенный труп бросали тут же, на мостовой.
— Твою мать, — бесновался Булдаков на одном из многочисленных совещаний, проходивших в РОВД в собранном оперативном штабе. — Двадцать первый век уже даже не наступил, а мощно шагает по планете, а у нас тут — дремучее Средневековье. Люди режут других людей во славу Сатаны!!! А дальше — что? Возродим Инквизицию?
К слову, Булдаков уже несколько дней не командовал расследованием. В штаб вошли высокопоставленные чины от полиции и армии, в спешном порядке прибывшие из столицы, губернатор, сенаторы и другие бесполезные в этом деле люди. Все они круглосуточно заседали, в основном, анализируя информацию, полученную от тех, кто действительно что-то делал — людей Бестужева, Смирнова и других нижних чинов. Анализ состоял, в основном, из жарких дебатов и больше походил на ток-шоу Андрея Малохова, где важнее был сам спор, чем его разрешение.
Город стал пустеть на глазах. Люди бежали из Владимира, словно из зачумленной Европы. Власти ввели в городе военное положение, улицы в круглосуточном режиме патрулировали войска. Убийств и самоубийств стало меньше, но они не исчезли совсем. Просто теперь военные имели право расстреливать сатанистов на месте, чем благополучно и пользовались. Это несколько остудило горячие головы. Но, к сожалению, не обошлось и без «перегибов на местах». Однажды вечером военные расстреляли двух ни в чем не повинных граждан, приняв их за сатанистов. Неудивительно, что люди, не пожелавшие оставить свои жилища, предпочитали лишний раз не выходить за порог собственной квартиры. Шансы нарваться на ритуальный нож или пулю из автомата были примерно одинаковыми.
…Бестужев с Олегом чувствовали себя очень неуютно, проходя пустынную Соборную площадь. Они словно попали внутрь старого и не очень удачного фильма ужасов. Сняли средненько, но страшно было по-настоящему. Прилетевший откуда-то со стороны Успенского собора порыв ветра подхватил валявшийся пакет из «Магнита» и протащил несколько десятков метров. Шуршащий звук соприкосновения целлофана с асфальтом в беззвучном пространстве показался очень зловещим.
— А мы куда идем? — неосознанно приглушая голос, спросил Олег. — Страстная пятница на дворе, дома надо сидеть. Или в отделе на крайний случай.
— Олежек, если уж мы, полицейские, начнем сикать в штанишки, то считай дело — труба, — ответил Бестужев. — Но и изображать из себя героя в нынешней ситуации тоже глупо. Поэтому нужно выбирать золотую середину. У меня встреча возле Золотых ворот, на которую нужно обязательно придти. Но одному идти опасно, поэтому я и взял тебя с собой.
— А с кем встречаемся? — полюбопытствовал лейтенант.
— Конкретно с кем, я не знаю. Но знаю от кого этот человек, — ответил Бестужев. — Недавно я познакомился с одним любопытным азербайджанцем. Его зовут Иса Джавадов. Наша встреча была полна тайн и бараньего мяса.
И капитан рассказал о своей беседе с зороастрийцем в «Старом Баку».
— Знаешь, шеф, если бы не все, что произошло с нами за последние пару недель, я бы решил, что ты сошел с ума.
— А сейчас?
— А сейчас я не знаю, что и думать.
— Если честно, в существование фаравахара я не верю до сих пор. Снять сегодня видеоролик с реалистичными спецэффектами не представляет никакой сложности. Но то, что господин Джавадов — персона непростая, понятно сразу. После нашей беседы он уехал из страны, я потом специально проверял. А сегодня утром позвонил мне.
— И?
— Сказал, что имеет информацию, полученную от своей чудо-птички. Очень важную. По телефону сказать не может, передаст ее через своего человека. Сказал, что я его обязательно узнаю.
— Может, это ловушка?
— Все может быть. Но зачем?
Остаток пути прошли молча. Подошли к Золотым воротам, но рядом никого не было. Для верности пару раз обошли вокруг памятника и прошли его насквозь.
— Ждем пять минут и уходим, — решил Бестужев. — Торчать тут на виду нет никакого желания.
И тут опера услышали свист. Подняв голову, Бестужев увидел человека, стоящего на самом краю Козлова вала. Присмотревшись, капитан идентифицировал в нем Мухамада — официанта из «Старого Баку». Определив, что его увидели, азербайджанец показал в сторону старой водонапорной башни.
— Пойдем, нам туда, — позвал Олега за собой Бестужев.
Через две минуты он пожимал руку Мухамаду.
— У тебя для меня что-то есть?
— Да, Иса Джавадов просил передать тебе эту бумагу. Держите, — и он протянул распечатанный на принтере листок, сложенный пополам. Развернув бумагу, Бестужев углубился в чтение. Через плечо ему заглядывал Олег.