Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 51)

Дверь в кафе на улице Горького открыл усатый швейцар.

— Мест нет, — сообщил он строго.

— Так уж и нет? — с поддевкой спросил Голубев-старший. — Могу спорить, что есть. Любезный, я предлагаю пари: если я отыщу пару свободных мест, то ты с завтрашнего дня здесь работать не будешь. Согласен на такое условие?

Швейцар зашевелил усами, профессионально оценивая наглого клиента:

— Ну, пройдите. Народу сегодня много, хотя, может, где и впрямь освободилось.

В вестибюле Голубевы сдали пальто и шапки.

— Портфель не возьмете? — спросил Володя.

Гардеробщик замотал головой:

— Э, вещей не берем. Какие-нибудь бумаги пропадут — вы меня потом ругать будете. За отдельную плату, если хотите…

— Сколько?

— Рупь.

Николай Николаевич потянул племянника за рукав:

— Хватит болтать. Идем.

Вытянутый зал кафе был полон посетителей. В воздухе висел характерный ресторанный гул. Пахло грибами. Николай Николаевич обратился к светловолосому официанту:

— Куда вы можете нас посадить?

Официант указал рукой в глубь помещения:

— Вас двое? Тогда, пожалуйста, пройдите в тот угол.

За четырехместным столом сидели парень и девушка, оба рыжие, круглолицые, с веснушками. Голубевы заняли места с другой стороны стола.

— Вам поужинать? — обратился к ним официант. — Рекомендую взять салат из кальмаров и мясо с грибами. Есть мороженое. Что будете пить?

— Сухое вино и минеральную, — ответил Николай Николаевич. — Вы бы принесли нам меню.

— Конечно. Оно сейчас за другим столиком. Я все сделаю. Вам у нас обязательно понравится.

Официант убежал. Голубев-старший улыбнулся веснушчатому визави:

— Будем знакомиться: Николай Николаевич. — Он слегка пригнул голову.

— Андрей.

— Маша.

— Владимир.

Заиграла музыка. Несколько парочек пошли к танцевальной площадке.

— Нам официант хороший попался, — заметил веснушчатый парень, стараясь завести общий разговор.

— Славный официант, — согласился Николай Николаевич. — Тут у них танцевать можно?

— Отчего же нельзя? Можно, конечно.

— Кого бы мне пригласить? — Голубев-старший посмотрел по сторонам. — Слушайте, Андрей, если вы не хотите танцевать, я тряхну стариной — сам приглашу Машеньку.

Андрей засмеялся:

— Какая там у вас старина! — Он взял девушку за руку. — Правда, пойдем, разомнемся.

Они удалились. Николай Николаевич повернулся к племяннику. Лицо полковника сделалось серьезным.

— Пойми, Володя, нам на руку то, что тебя выставили из министерства. Я еще раньше обговаривал вопрос о твоем переходе в нашу организацию. Руководство не хотело, чтобы тебя перетягивали против воли Орловского, но раз он сам обрубил концы, задача упростилась. Поэтому не куксься. В понедельник я отведу тебя в кадры.

Владимир понуро смотрел перед собой, крутя в руках салфетницу. Когда Николай Николаевич закончил говорить, он угрюмо пробубнил:

— А я не хочу работать в вашей организации.

— Вот как? — удивился Николай Николаевич. — Ты серьезно?

— Серьезно.

Голубев-старший взял из рук племянника салфетницу и отставил ее в сторону.

— Объяснись.

— А вы представьте, что у меня нет дяди… — с жаром начал говорить Владимир.

Николай Николаевич поднял руку:

— Ты спокойней разговаривай, не горячись.

— Представьте, что было бы в этом случае. Да ничего. Подумаешь, проучили какого-то лейтенанта. Не будет соваться куда не следует. Меня никто даже слушать не стал бы. Астахова вытворяет что захочет, а в это время Букреев сидит в колонии. Всем наплевать. Я не хочу делать вид, что борюсь с преступностью, а на самом деле поддерживать власть Астаховой и ее банды.

— Кто поддерживает их власть? Кого ты имеешь в виду? — сердито спросил Николай Николаевич. — По-твоему, Астахова олицетворяет наше государство? А мы защищаем ее интересы?

Официант принес вино и закуску:

— Через двадцать минут я подам горячее. Если еще что-нибудь понадобится, позовите меня. Я буду здесь рядом. Желаю вам приятно провести вечер.

Вернулись Андрей и Маша.

— Вы не скучали без нас?

— Володя скучал. — Николай Николаевич кивнул в сторону племянника. — Говорит: все ребята с девушками, а я привел с собой старого дядю. Во, видите, как он надулся?

Андрей улыбнулся:

— Володя, ты посмотри, что за твоей спиной делается. Три девочки без парней маются. Ух, какие славные телочки. Это я должен тебе завидовать, что ты без подруги пришел.

Он подмигнул Владимиру и сразу же получил щипок от Маши. Николай Николаевич рассмеялся:

— Сейчас мы его подпоим — он себя покажет. — Он налил всем вина. — Первый тост — традиционно — за знакомство.

Застолье приняло непринужденную форму. Голубев-старший взял на себя роль тамады, Андрей сыпал анекдотами, Маша читала сочиненные ею стихи. Сообща им удалось разговорить Владимира, а к концу вечера Маша утащила его на танец. Владимир приходил в себя. В его глазах снова заблестел живой огонек.

Они расставались как хорошие друзья. Андрей сунул Владимиру номер телефона:

— Если что понадобится — звони. Я помогу. Я тебе честно говорю: ты мне понравился. А на свои проблемы плюнь. Не знаю, что там у тебя, но все будет хорошо. Давай, держи. — Он протянул Владимиру руку. — Николай Николаевич, до свидания.

Андрей взял Машу под локоток, и они пошли к выходу. Голубев-старший сразу помрачнел:

— Чему ты веселишься? — упрекнул он улыбающегося Владимира. — Нахамил мне и радуешься.

Владимир не ожидал такой быстрой смены настроения дяди.

— Когда я нахамил? — искренне удивился он. — Это когда я сказал, что… Простите, Николай Николаевич, я не хотел вас обидеть.

Голубев-старший поднял вверх указательный палец:

— Всегда хорошо подумай, прежде чем обвинять людей. В следующий раз не прощу. — Он допил вино из своего фужера. — Нам тоже пора. Где официант? Да, Володь, ты обратил внимание — он так и не принес нам меню. Что-то подозрительна мне его любезность, граничащая с невниманием. Попробуем сделать вот как.

Он вложил двадцать пять рублей в служебное удостоверение и спрятал его в карман.