Александр Варго – Не та дверь (страница 40)
«Баба-яга, – подумал Виктор Степанович. – Ну, конечно, кто же еще. А Кощеюшка на стреме стоял».
Но прежней иронии, которую ему хотелось бы ощутить в себе по отношению к словам мальчишки, не было. На ум следователю пришли прошлые подвиги маньяка – вырезанное сердце и глаза, уши, отхваченные в туалете. Как маньяк туда вошел и вышел? Почему его никто не видел, даже жертва?
«Еще, конечно, сегодняшнее нападение. Что там этот сопляк молол про стрижку сестры, дело одно, а вот то, что с головой их матери сделали…
Может, их тут на самом деле двое было, а то и трое? – Он помотал головой. – Нет, чутье говорит мне обратное. Не такие это убийства, чтобы их толпой совершать. Тут явно псих-одиночка работал.
А если сатанисты какие-нибудь, – спросил себя Виктор Степанович? – Вроде тех, что в недостроенной ховринской больнице сидели одно время? Снова нет. Где следы ритуала? Нет их и не было. – Вода все лилась, а следователь по-прежнему ничего не чувствовал. – Собственно говоря, со следами у нас пока вообще очень туго. Ни криминалисты, ни судмедэксперты ничего не нашли.
Не удалось даже понять, чем орудовал маньяк. Раны оказались совершенно чистыми, инструмент не оставил внутри ни единой своей частички. А ведь он не только кожу с мясом резал, но и ребра раскроил. Уж там-то, в костях, неминуемо должно было что-то да застрять. Но нет, не случилось ничего такого. Словно все раны возникли сами по себе. По мановению волшебной палочки, блин.
Кстати, – продолжал размышлять следователь. – Как маньяк вообще проник на седьмой этаж, если дверь ему никто не открывал? Через соседский балкон? Возможно. Форточка-то была открыта, а много ли человеку надо, чтобы пролезть внутрь, при должной-то сноровке?
А как быть с этой долбаной стрижкой? Там-то балкона нет…»
Дверь в ванную распахнулась. Виктор Степанович вскинул голову и увидел вдовца, стоявшего на пороге.
– Это вы, – сказал следователь и вздрогнул, увидев, как перекосилось лицо Васи. – Готовы рассказать мне что-то действительно стоящее?
Тот откашлялся и проговорил:
– Женя может описать ее.
– Бабу-ягу? – Виктор Степанович поднял брови. – Спасибо, я и сам могу это сделать. Нос крючком, на кончике – большая бородавка, изо рта кривой зуб торчит, и ведьма им страшно цыкает. На голове платок. Ну и так далее.
Вдовец молча развернулся и скрылся в коридоре.
Следователь несколько секунд смотрел на пустой дверной проем, затем обругал себя и выскочил наружу – извиняться и спрашивать. Конечно, скорее всего, ему не светило услышать от этого малыша и его родни хоть что-нибудь полезное, но мало ли, всякое бывает. Виктор Степанович покосился на свою правую руку.
Рассказ малыша о ведьме и о том, как его отец ее прогонял, вызвал у следователя скуку. Все так, как он и ожидал. Сказки для детей дошкольного возраста. Разве что Баба-яга оказалась не в деревянной избушке, поставленной на какой-нибудь игровой площадке, а в парикмахерской.
Виктор Степанович тут же припомнил, как орал его собственный сын Макс, стоило только усадить его в кресло перед зеркалом. Кстати, в той же самой парикмахерской. Никаких ведьм следователь там не видел.
– Нам с Аллой снились одинаковые сны, – сказал Вася. – Теперь я это помню. Она разрешила… – Лицо вдовца задрожало, но он взял себя в руки и продолжил: – Мы тогда не поняли, что это за звуки. Там темно было, понимаете?.. А это ножницы. – Он взял с детского столика помянутый инструмент и пощелкал им. – Там потом много чего было, в этих снах. Но началось все с ножниц. А еще она смеялась.
Виктор Степанович встал, задвинул стул на место.
– Если у вас появится что-то настоящее, звоните.
– Она не слышала. Она не думала. Ведьма сказала мне это еще до поминок. Понимаете, раньше!
– Да-да, конечно, – пробубнил следователь и посмотрел сквозь этого фрукта.
Господи, ну за что ему такое наказание?! Мало самого преступления, так еще и потерпевший оказался редкостным дебилом со съехавшей крышей. Да и отпрыски у него, похоже, тоже с конкретным приветом. А какие еще дети могут быть у такого отца?
– Понимаю. Пророческий сон. – Следователь не сдержался и добавил: – Когда убийца в следующий раз приснится, попросите его, пусть с повинной придет. Ему зачтется.
«Да и вам тоже», – чуть было не добавил Виктор Степанович, но все-таки смог оставить при себе эти слова.
Он вышел в коридор. Ему предстояло навестить соседей. Вдруг они заметили что-нибудь? В прошлый раз все жильцы этажа как один тут же заявили, что никого не видели и ничего не слышали. И вообще их по случаю субботы днем дома не было, вот только недавно пришли.
Дело привычное. Добиться от кого-то показаний следователю удавалось нечасто. Люди, как правило, упорно верили в то, что стражи порядка должны все делать сами, а их хата с краю. А тут, конечно, еще и боялись. Никому нет охоты высовываться, когда речь идет о маньяке.
Но шанс на зацепку все-таки оставался, и следователь не собирался его упускать.
– Могу я вас попросить?.. – проговорил Вася, встал рядом и поймал взгляд Виктора Степановича. – Мне вряд ли скажут, а вам – тут же. Узнайте, пожалуйста, в парикмахерской адрес этой женщины, которая у них работает.
Следователь резким движением одернул пиджак. Ага, конечно, разбежался. Спешит и падает исполнить просьбу, даже шнурки гладить не станет. Это чтобы неутешный вдовец, стало быть, пришел домой к этой парикмахерше и… что? Да что угодно. Может с собой священника прихватить для проведения обряда экзорцизма. Среди батюшек тоже нездоровых на голову хватает, могут и поверить. Особенно если заплатить хорошо. А то и сам попробует ведьму изгнать, так сказать, подручными средствами.
Тут Виктор Степанович, который в этот момент засовывал под мышку пухлую потертую кожаную папку коричневого цвета, очень внимательно посмотрел на вдовца.
«Сам, подручными средствами. А что, если?..»
Такая мысль была не то чтобы совсем неожиданной, но в этом направлении следователь перестал работать еще на прошлой неделе, когда понял, что у этого типа железное алиби. Однако если разобраться, то кто ему его обеспечил? Жена и дети.
«Так, может, это и в самом деле была групповуха, хотя бы вначале? – подумал Виктор Степанович. – Почему нет, если они тут все с приветом? Сначала сообща убили свекровь, единственного нормального человека. Или просто не поделили чего-нибудь. Потом этот Вася вошел во вкус и уже в одиночку принялся за жену. Она же вдобавок была еще и соучастником, который мог заложить его с потрохами. Может, тогда в туалете он просто не успел закончить, только и всего? А теперь вот и за собственных детей взялся. Запугал их так, что они пляшут под его дудку и несут всякую чушь о ведьмах, и развлекается себе спокойненько…»
Виктор Степанович одним махом оборвал поток мыслей, рожденных не в меру разыгравшимся воображением. Так можно было много чего напридумывать. Но он-то работал не писателем, а следователем, которому полагалось выяснять суть событий, а не создавать их ради красивого сюжета.
Хотя, конечно, было что-то в этой гипотезе такое… рациональное. Например, становилось понятно, как маньяк проник в дом, чтобы убить свою мать. Он просто вошел внутрь, открыв дверь своим ключом. Ведь было же установлено, что никаких следов взлома нет.
Да и ситуация со смертью жены тоже отчасти прояснялась. Никто ласточкой не взлетал на седьмой этаж, не перебирался с одного балкона на другой. Убийца снова вошел через дверь.
Правда, как быть с туалетом в ресторане, Виктор Степанович по-прежнему не знал. Вася все время сидел за столом, а непосредственно в момент совершения преступления и вовсе спал, будучи пьяным. Но если у него были сообщники…
Хватит! Следователь ударил кулаком по бедру. Надо же, как привязался к нему этот бред! Да, чушь полная, потому что доказательств пока что не было никаких. Не стоило больше об этом думать. Надо работать, идти к цели шаг за шагом, и тогда все станет ясно.
– Это невозможно, Василий Андреевич. Вы пытаетесь подменить собою следствие, а может, еще и суд. Вам лучше остановиться. – Виктор Степанович улыбнулся и продолжил: – Иначе закон будет уже не защищать вас, а преследовать.
Не тратя времени на пустые споры, он вышел на лестничную клетку.
Вася еще какое-то время постоял в прихожей, потом развернулся и пошел в детскую.
«Что ж, значит, будем все делать сами».
Эта мысль литым кулаком ударила его под дых. Он прислонился к стене, прижался затылком к ее прохладной поверхности. Перед глазами закружились черные точки.
«Все сами. Одни. Навсегда.
Гулять по выходным. Садиться ужинать перед телевизором, если там идет что-то интересное. Придумывать, куда поехать в отпуск. Лечиться от простуды, готовить обеды, украшать квартиру перед праздниками, играть на даче в вышибалу – сами, сами, сами». – Вася сполз по стене, обхватил руками колени, опустил голову и застыл.
Грудь жгло на вдохе, в горле клокотало, но слез почему-то не было.
Когда к нему подбежали дети и принялись тянуть за собой, он позволил им увести себя. Для того чтобы пойти, достаточно было согласиться с чужой волей, а для того чтобы остаться, требовалось принять решение самому.
В квартире побывала бригада, которая забрала Аллу. Следователь и его коллеги ушли в десятом часу вечера. Вася выпроводил их из квартиры под бодрый звон вилок, доносившийся с кухни, где сидели дети. Выйти из растительного состояния ему помогло чувство долга. Сына и дочку надо было готовить ко сну.