Александр Варго – Не та дверь (страница 31)

Женины ноги тихо-тихо шагнули вперед, туловище наклонилось. Но в слабом свете, которым был наполнен туман, он так и не сумел понять, что же видит перед собой. Может быть, потому, что очень не хотел.

– Она смеялась. Она смеялась. Она смеялась, – зачастила мгла вокруг них, то присвистывая, то шепелявя, а потом захихикала со скрипом.

Папа поднял вторую руку и положил ее сестре на голову. Его пальцы зарылись в густые волосы, которыми, как Женя знал, Люба очень гордилась, принялись перебирать локоны. Те один за другим заструились как ручейки вниз, к плечам, а оттуда разлохмаченными веревками стали падать на землю. Вскоре под папиной ладонью осталась одна голая кожа.

Люба подошла к нему вплотную и обняла его крепко-крепко. А папа так и стоял, даже не обнял ее в ответ. Сестра подняла голову и замычала, глядя ему в лицо. Женя понял, что она хотела что-то сказать, но почему-то не могла этого сделать. Люба поперхнулась, закашлялась и стала оседать на землю. Женя думал, что сестра исчезнет так же, как бабушка, но она распростерлась возле папы и лежала неподвижно. А он поднял ногу и просто перешагнул через нее, как через дерево в лесу. Вторая нога отца зацепилась мыском за Любин бок и дернула тело за собой. Сестра глухо застонала, но папа не остановился.

Жене очень хотелось закричать, но у него ничего не получалось. Тогда он попробовал повернуться и убежать. Но Баба-яга не позволила ему этого сделать и отправила следом за папой.

На этот раз они шли долго, когда остановились, Женя встал бок о бок с отцом. Из тумана к ним уже шла неясная женская фигура, вокруг которой вихрились, обтекая ее, белесые завитки. Они словно хотели удержать пришелицу у себя, не пустить ее к Жене с папой, но каждая новая попытка пропадала зазря, подобно предыдущей.

Женя признал в ней маму только с расстояния в десяток шагов. Все потому, что шла она той же походкой черепашки-ниндзя.

На этот раз повязок на ее голове не было. Женя увидел, что у мамы нет ушей. На их месте уродливо бугрилась кожа.

Папа с мамой стояли друг напротив друга, совсем как в прошлый раз. Женя посмотрел на родителей и захотел убежать еще сильнее, чем совсем недавно, когда на его глазах умирала сестра. Папа дышал громко, и в груди у него странно клокотало. Совсем как у той собаки, которую Женя видел летом на даче, когда проходил с мамой мимо какого-то забора. Лохматая псина стояла с той стороны штакетника, касаясь досок кончиком черного носа. Мама сжала Женькину руку и пошла быстрее.

Папины пальцы, которыми он трогал мамино лицо, тряслись, а губы растянулись в оскале. Мамины, наоборот, сжались в тоненькую полоску. Рукой она держала папу за горло.

Убежать Женя по-прежнему не мог, но руки у него пока что оставались свободными.

Он дотянулся до папиной ноги обнял ее что было сил и закричал:

– Папа, перестань! Проснись!

Отец ничего не заметил.

Вася очнулся моментально, без обычного перехода от сна к яви. В висках стучало, скулы ныли так, будто он ночь напролет сжимал челюсти что было сил.

Вася перевернулся на правый бок и едва не заорал от боли. Его левая рука резко вывернулась. Оказалось, что пальцы намертво вцепились в простыню.

Вася кое-как разжал их, рывком сел на кровати, спустил ноги на пол. Потом он обхватил ладонью правой руки левое плечо и принялся массировать его.

Когда боль поутихла, Вася отправился на кухню. Первый же глоток воды заставил его замереть. Зубы нестерпимо заломило.

«А все из-за нее», – подумалось Васе.

Он вскинул голову. Из-за кого еще?

Вася дернул уголком рта. Какая только чушь не приходила ему на ум в последнее время. И откуда она бралась? Взять хотя бы эти снежинки, которые вчера весь день не выходили у него из головы.

По сознанию вспышкой ударило видение. Алла стоит перед ним, он зачем-то ощупывает пальцами ее щеки и лоб, а она сжимает пальцы у него на горле. Ее лицо поразило Васю больше всего. На нем отразилась такая ненависть и жажда крови, словно перед ней не муж стоял, а…

«А тот маньяк, который маму убил и Аллу покалечил», – услужливо подсказал тихий голос в Васиной голове, точь-в-точь такой, как его собственный.

Вася сплюнул в мойку. Достало! Сел за стол, подпер кулаком подбородок. Мысли тяжко ворочались в голове. Думал он, конечно, о последних днях, начиная с субботы.

Почему эта тварь выбрала их семью? Чем они заслужили такое?

Ответов, разумеется, не было. Вася догадывался, что они могут и вовсе не появиться, даже когда маньяка поймают. Не факт, что он все расскажет или что его слова окажутся правдой.

И вообще… как он ухитрился? Вася еще мог представить себе, как появились надписи. Убийца накалил иглу на огоньке зажигалки или каким-то образом приладил ее к детскому набору для выжигания. Но чтобы взять и вырезать!..

Васю передернуло. Он сжал челюсти и тут же, казня себя за забывчивость, зажмурился от боли. Когда ему полегчало, он продолжил размышлять, в который уже раз пуская мысли по кругу, ставшему привычным.

Вырезанные органы Вася, посомневавшись, все же оставил в покое. Как знать, не исключено, что это можно было сделать и скальпелем. Но вот все остальное… Как он ни бился, ничего, похожего на разгадку или хотя бы приемлемую версию, не появлялось.

Чем можно было удалить все волосы с головы, да еще сделать это так быстро? Как маньяк заморозил маму и Алю? Ладно бы дело происходило в больнице, где имелось необходимое оборудование, а так – чем?

Следователь не звонил. Значит, у него тоже не было ответов на эти вопросы. Конечно, Вася понимал, что тот вовсе не был обязан докладывать ему о том, как продвигается его работа. С другой стороны, появись у Виктора Степановича какие-то новые зацепки, Вася об этом, наверное, узнал бы. Ясное дело, не потому, что следователь решил бы позаботиться о потерпевших. Просто ему понадобились бы какие-нибудь новые показания, встреча или опознание из-за зеркала, как в фильмах.

Вася вспомнил, как попробовал осторожно расспросить жену о том, что она видела в туалете ресторана. Он надеялся, что без полиции, успокоившись, ей удастся что-то припомнить. Но все, что рассказала жена, муж и так уже знал. Она стояла у раковины, краем глаза заметила какой-то темный силуэт, а потом – все. Алла открыла глаза и увидела Васю, а потом – себя в зеркале.

«Не понимаю, откуда он взялся, – снова зазвучал голос жены в его голове. – Дверь-то не открывалась, это я точно знаю. Из кабинок никто не выходил, я бы услышала… наверное. Там только на ручку нажмешь, сразу щелкает. Да и двери скрипят».

«Чушь какая-то. Словно Фантомас сошел с экрана, – подумал Вася и криво усмехнулся. Этому сине-зеленому такое как раз по плечу. Он смог бы и заморозить маму и Аллу с помощью очередной разработки своих ученых-рабов, взять все, что захотел, и уйти, не оставив следов. Да только это жизнь, а не французское кино.

Почему владельцы ресторана не поставили камеры наблюдения в туалетах?! Будь они там, следователь прямо во вторник уже знал бы, кого надо искать и брать за горло».

Вася моргнул, занес кулак над столом, только в самый последний момент опомнился и напряг мышцы, чтобы остановить руку. Этого ему сделать уже не удалось, однако удар все же вышел куда более слабым. Он затаил дыхание и некоторое время прислушивался. В квартире царила прежняя тишина.

Вася разжал пальцы – память тут же услужливо подсказала ему, что он уже делал это совсем недавно, в кровати, – и постарался успокоиться. Получалось плохо. Гнев бродил в крови, не давал голове остынуть. Мысли, подогретые им, неслись вскачь.

А ведь Алла на самом деле изменилась. Нет, конечно, о ненависти речь не шла. Но как назвать ее поведение? Чем она занималась с прошлого утра? Весь день ходила, строя из себя оскорбленное величество, словно это он перед ней провинился, хотя было-то все совсем наоборот.

Все Васины попытки намекнуть жене, что она не права и ей стоит извиниться, пропали втуне. Какое там! Даже когда вечером он решился сам сделать первый шаг и, считай, напрямую заявил ей, что было бы хорошо поговорить, чем Алла ответила? Правильно, притворилась спящей. За дурака его вздумала держать!

Вася задышал тяжело, с хрипами. Жена ведет себя с ним так, как будто она – его мама, а он – маленький ребенок.

Неожиданное сравнение еще больше распалило Васю. Мама – единственная. Она учила его, воспитала, помогла ему сделать первые шаги на жизненном пути. Самые важные, те самые, без которых все остальное не имеет смысла. Мама могла его поучать.

У Аллы такого права не было и быть не могло. Они оба сошлись, уже будучи взрослыми людьми, которые должны уважать друг друга.

О собственном желании заставить жену понять, в чем она перед ним виновата, Вася не вспоминал.

Ему с трудом удалось подавить порыв пойти и прямо сейчас выяснить с Аллой отношения – от и до. Выложить ей все, что накипело, чтобы до нее как до жирафа дошло наконец, как она не права. Остановила его мысль о детях. Спят ведь еще. Не разбудить бы.

Он подошел к окну, открыл его, оперся руками о раму. Холодный ноябрьский воздух обнял Васю, положил ледяную ладонь ему на лоб. Он закрыл глаза и принялся старательно делать глубокие медленные вдохи и выдохи.

Вот ведь… чуть не сорвался. Стыдно ему не было. В конце концов, он что, не человек? Тем более когда вокруг такое творится.