Александр В. Великанов – Вера, воля и земля (страница 10)
Тем временем Россия не сидела без дела. Шла работа по выходу из роли «мировой бензоколонки», по сути, производилась тихая национализация, деприватизация ключевых ресурсов.
Я, как дальневосточник, своими глазами наблюдал этот переход. Много лет добычей нефти и газа на Сахалине командовала корпорация «Эксон-мобил», руководить процессом приезжали специалисты из Европы и Америки, получавшие надбавку за «тяжелые условия» жизни в «неблагополучной стране». До сих пор сохранились шикарные поселки, построенные для них в пригороде Южно-Сахалинска. Смотришь на эти огромные двухэтажные дома с газонами, как в фильме «Один дома»: да, блин, нелегко вам, было, господа…
Постепенно иностранцев стали вытеснять государственные корпорации, де-факто вернув добывающий сектор в собственность государства. Олигархов, владевших распиленным в 90-е национальным достоянием, заставили добровольно-принудительно вернуть государству самые важные промышленные объекты.
Либералы любят вздыхать о том, как хорошо было бы, не случись этот «консервативный разворот»: Россия пришла бы в итоге к свободе и процветанию. Что ж, у нас есть отличный пример страны, которая прошла сначала такой же путь «развала и распила», как Россия, но потом не достигла момента возрождения государства. Это, конечно же, Украина. Ее печальная история – красочная иллюстрация того, что было бы с нами, если бы силовики не одолели олигархов. Полный хаос, деградация правящей верхушки, захват всех богатств и отраслей иностранцами и, наконец, использование в качестве прокси для войны с соседним государством. Таков итог «демократизации» и «евроинтеграции» для постсоветской страны.
Нам повезло – в 2010-е началось отделение России от хищного Западного мира. И как пресловутый «железный занавес» был опущен над СССР снаружи, так же и в этот раз не мы стали отделяться от «демократов», а они от нас.
Когда Россия посмела вести себя независимо, Запад тут же ответил радикализацией антирусских сил в соседних странах – на Украине, в Грузии, Молдавии, Прибалтике.
На это мы ответили единственно возможным способом – стали активно бороться за сохранение «Русского мира», встали на защиту русского населения Крыма и Новороссии, оборону осетин на Кавказе.
Окончательно «20 лет позора» закончились в 2014-м, когда Россия присоединила Крым, – открыто выступила за защиту себя и своих, не побоявшись бросить вызов Западному миру. Подлецы по обе стороны океана тут же закричали, что стране конец, – непобедимое воинство святого Запада разрушит нас и задавит санкциями… Но Россия продолжала стоять, вести борьбу и развиваться, назло всем врагам.
Настало время долгого, тяжелого, болезненного возвращения к самостоятельности. И бо́льшая часть этой работы еще впереди.
То, что Россия вообще пережила 90-е, что она не распалась и не оказалась под тотальной властью иностранных господ, – почти чудо. А то, что уже сделано, – очень немало, особенно если учесть жестокое давление противника на всем протяжении нашей новой истории.
Несмотря ни на что, нам удалось воссоздать из руин и пепла сильное и богатое государство. Не верите? Привыкли считать, что у нас все плохо и ужасно?
Посмотрите, что происходит. Я пишу эти строки зимой 2024-го. Уже третий год идет война на уничтожение, при этом нас со всех сторон окружили санкциями, внутри нас действует мощное вражеское подполье и «пятая колонна», а стратегические союзники на Востоке готовы помогать, но пока весьма сдержанно. Но Россия стоит и ведет эффективную борьбу. Больше того, внутри страны наметился экономический рост, развитие технологий, уже не хватает рабочих рук…
При всех недостатках новой российской государственности – она работает. Мы восстали из пепла, и возвращаться к навязанной нам разрухе не собираемся.
Школа неверия
От умножения беззаконий, во многих охладеет любовь.
Итак, мы видели, что смердяковщина возникла не на пустом месте, что отпадение сотен тысяч от России в момент, когда ей тяжелее всего, – следствие исторической катастрофы, которую мы пережили. После распада СССР произошло вырождение национального сознания, утрата значительной частью россиян идентичности и элементарного самоуважения.
В этой главе мы подробно рассмотрим, как после краха государства обстояло дело с идеологией и патриотическим воспитанием. Погрузимся в этот клубок, вихрь сложных явлений, который определяет жизнь постсоветской России.
Сразу виден самый простой, но и самый катастрофический фактор. Это действия российской власти. С момента распада Союза чиновники и правители очень потрудились над тем, чтобы выбить из населения все, мало-мальски похожее на патриотизм.
Во времена Ельцина это было хотя бы понятно – подрыв самостоятельности государства и его превращение в «бензоколонку» были официальным курсом, какой уж тут патриотизм… Но после «разворота» 2000-х, когда страна пошла по пути суверенности и защиты человеческих ценностей, пресловутое «патриотическое воспитание» продолжало оставаться на самом зачаточном уровне.
Да и что удивляться? Бо́льшая часть властной верхушки была родом из ельцинских времен, когда ее главной задачей было: а) продавать ресурсы на Запад по бросовым ценам; б) уверять народ, что все прекрасно, ибо это свобода и демократия; в) обогащаться в процессе.
Полощи быдлу мозги и качай бабки!
Когда Россия снова стала самостоятельной страной, значительная часть чиновников этого почти не заметила. Для них не изменилась ни одна из целей, разве что в пункте «б» «свобода и демократия» заменились на «веру и семейные ценности».
Многочисленные расследования и тюремные сроки среди даже высших эшелонов власти после начала СВО – показатель того, что людей с этим мышлением, наконец, начали сознательно выдавливать. Жаль, что это не произошло лет 15 назад…
Годами патриотическое воспитание велось непрофессионально и, самое главное, неискренне. Про чиновников, которые повторяют казенные фразы о Родине, при этом строят виллы в Испании и посылают детей учиться в Лондон, даже и вспоминать противно. Для многих патриотизм стал ассоциироваться с толстыми лицемерами в костюмах. Очередной префект с тремя подбородками выступает перед толпой скучающих обывателей, и по его лицу видно: «Скорее бы закончить «День Победы» и полететь расслабиться в Монте-Карло».
Прямо сейчас один из основателей движений «Идущие вместе» и «Наши» Василий Якеменко прячется за границей, говоря циничные глупости, кроя матом Путина и все российское государство. Отличная иллюстрация того, что за люди руководили у нас «патриотическим воспитанием молодежи».
Эффект от неумелых и лживых действий псевдопатриотов был отрицательный, обратный – любого искреннего человека воротило от их казенщины. Попыток создавать что-то честное, по-настоящему патриотическое были единицы. Их делали энтузиасты, которые были никому не нужны, – на должностях ведь сидят чьи-то родственники, которым плевать на все, кроме своей дачи на Лазурном берегу.
Эта чудовищная, губительная ситуация существовала десятилетиями, отчасти существует и до сих пор. Так сбылись и продолжают сбываться слова Евангелия: беззаконие власть имущих привело к отчуждению, к «охлаждению любви» среди народа.
Проблема официальной патриотической риторики была не только в неискренности. Во всех речах казенные любители родины максимально избегали слова «русский», подменяя его политкорректными «российский» и «россиянин».
Эти вполне невинные слова получили в 90-е и 2000-е самую дурную славу, прежде всего из-за косноязычного Ельцина, который начинал свои гротескные выступления знаменитым «дорогие россияне». Для многих слово «россиянин» до сих пор ассоциируется с его пьяной физиономией. Упоминаний о русском народе и русской культуре максимально избегали. Чем же так не угодил власти ее собственный народ?
Тому было сразу несколько причин. Во-первых, на идеологический вакуум 90-х общество ответило всплеском национализма на всех уровнях – от интеллектуалов вроде Головина и Дугина до уличной молодежи. Власть банально испугалась националистов – и не зря. Ведь национализм был одной из основных причин распада СССР и той кровавый оргии, которая началась на его развалинах. Видя неонацистский угар в Прибалтике, Украине и Грузии, чиновники новой России хотели избежать того же на своей территории. Страшная война в Чечне, поставившая страну на грань распада, началась именно под знаменами национализма. Правители ельцинской эпохи жили за счет разграбления России, и мысль о том, что их «экономическая родина» окажется поделена между этническими полевыми командирами, пугала их не на шутку.
К тому же многие из них, да поначалу практически все, были выходцами из советского аппарата власти, хоть и предавшими свои коммунистические убеждения. Тем не менее одна из основ красной идеологии – интернационализм – была глубоко вшита в их сознание.
Отсюда рождалась логичная, казалось бы, реакция – всеми силами избегать конфликтов на расовой почве. С одной стороны, подавлять национальные чувства среди русского большинства, с другой – всячески поддерживать самосознание прочих народов страны. Чтобы те, не дай Госдеп, не почувствовали себя «угнетенными».
Госдеп тут упомянут не просто так. Описанный выше образ действий прекрасно ложился на американскую «новую этику», которая в те годы уже набирала силу. Согласно идеологии постлиберализма, именно меньшинства – носители истины. Они должны иметь обширные привилегии перед большинством, запятнавшим себя угнетением. Российская власть 90-х была колониальным проектом США и очень долго работала по прямым указаниям из Белого дома. Так идеи американских левых были шизофреническим образом пересажены на русскую почву.