Александр Устинов – Бремя времени (страница 4)
Быстренько приготовил поесть, ну как приготовил, разогрел что осталось с прошлого вечера и настругал немного салата из свежих овощей. Поставил телефон на вибрацию, дабы никто не отвлекал меня от трапезы. Хотя кому я вру, звонить особо и некому – начальник, Егор или несколько знакомых с работы, вот и весь импровизированный круг общения. Развалился на диване и принялся смотреть новый фильм, заранее скаченный вчера.
Постепенно он меня даже захватил и все дурные мысли потихоньку ушли на нет. А дальше я вообще заснул, провалился в сон там же где сидел, чего давно уже не случалось. Полулёжа на диване. Проснулся лишь через пару часов, помыл посуду, вырубил комп и свалился на койку, мечтая только об одном – сон без кошмаров… Мечта практически сбылась. Лишь под утро одолели странные дрёмы.
Но в этот раз я понимал, во всяком случае верил, что вокруг всё ненастоящее, что это просто сновидение, потому что смотрел на происходящее немного со стороны, мог крутить головой на 360 градусов, но вот отлететь чуть подальше уже не получалось. Поглядев по сторонам, я с удивлением узнал нашу с родителями квартиру, точнее мою комнатку – старенькое кресло, книги на полках, на которые тратил все накопленные деньги, пузатый телек, который мать всё собиралась выкинуть и купить новый, ковёр на стене – неизменный атрибут прошлых времён… наконец взгляд уткнулся в очень знакомый затылок… самого себя…
Мне лет двенадцать – четырнадцать, сижу за компьютером. Увлечённо щёлкаю мышкой, уничтожая чертей, демонов и прочую нечисть. Не догадываюсь как, но знаю, что уже прошли отведённые полтора часа на игры, пора делать уроки, а то мать начнёт ругаться, но я продолжаю пялиться в монитор, полностью поглощённый мрачной, но такой притягивающей, картинкой на экране. Одно из немногих хороших воспоминаний из детства, да и вообще вещей, которые я помню – когда у меня у самого первого появился компьютер, как я уговаривал его приобрести, что он не будет отвлекать меня от учёбы. И как я в него погружался, не замечая, как пролетает время.
За стенкой, где-то на кухне, ругались родители, отец стучал кулаком по столу, на повышенных тонах разговаривая с матерью, но маленький я этого не слышал, щелчки мышкой становились громче, я злился, лихорадочно нажимая кнопки на клавиатуре. Шум на кухне наоборот резко затих, прервался на полуслове. Я попробовал дёрнуться туда, но, как и в предыдущие разы, не получилось.
Наконец, мелкий я горестно выругался и откинулся в кресле, отшвырнув ни в чём неповинную мышку в сторону. Злобно посмотрел на экран и вышел на рабочий стол.
– Мам! – не дождавшись ответа, повернул голову, чутко прислушиваясь. На серьёзном лице недоумённо приподнялись брови. – Я всё, сейчас буду уроки доделывать.
С кухни не раздалось ни звука, ни малейшего движения.
Маленький я тихо сполз с кресла, разминая пальцы. Босые ступни аккуратно пошлёпали по полу. Несколько быстрых шагов и уже у двери, пальцы сжались на ручке, не решаясь её сдвинуть вниз. Приложил ухо, стараясь уловить голоса родителей.
Хотелось крикнуть, поторопить себя, но я понимал, что ничего не получится. Ради эксперимента всё-таки сказал пару слов довольно громким тоном, ноль внимания.
Непонятная тревога постепенно передалась и мне, я ощущал все переживания самого себя из детства. Почему они молчат…? И почему так не хочется открывать дверь, словно осознаёшь, что за ней нет ничего хорошего? По коже пробежали ледяные мурашки, заставляя передёрнуть плечами.
– Мам? Отец? – тихие слова и всё так же нет ответа.
Мальчик переступил с ноги на ногу, а затем, набравшись решимости, щёлкнул ручкой, распахивая дверь. Я наконец тоже смог двигаться, словно закреплённая за спиной камера. Время близилось к позднему вечеру и на кухне уже горел свет. Ещё пара шагов и мы вдвоём увидели родителей. Мальчик отшатнулся к стенке, изумлённо разглядывая семью.
Они выглядели как манекены, брошенные марионетки. С невидимыми нитями, пока ещё держащими их тела на весу.
Мать сидела за столом, смотря куда-то в сторону. Отец скрючился в неудобной позе, чуть приоткрыв рот. Всё было похоже на стоп-кадр. Они совсем не шевелились, застыв в таком нелепом положении. Нелепом и страшным до одури…
Безжизненные глаза матери, рука, зависшая на полпути в воздухе, словно она отмахивалась от отца, но что-то ей помешало. Нога, чуть приподнятая – казалось мать сейчас встанет, но следующего движения так и не произошло. Искривлённая фигура отца, с запрокинутой головой, что кажется сейчас лопнет кожа, обнажая кадык – долго в этой позе не простоишь при всём желании.
Я чуть повернулся и увидел кастрюлю, стоявшую на плите. Там по всей видимости варился суп и струйки пара белёсыми невесомыми щупальцами замерли, лишь немного отлетев от приоткрытой крышки.
– Мама! – громко закричал паренёк. Я совершенно позабыл про себя, рассматривая пугающую картину. Он жался к стенке, боясь поднять глаза. – Что происходит?!
Задребезжал телефон из комнаты родителей. Громко и неожиданно. И вдруг всё резко пришло в движение, я даже не успел понять, когда мать завершила взмах руки, а отец опустил голову, продолжая незаконченную фразу. Один лишь мальчик ошарашенно переводил взгляд с одного лица на другое.
– … поэтому нет у нас пока возможности это купить! – отец только сейчас заметил меня. Из детства. – Жень, ну что ты стоишь, сходи узнай кто там названивает!
Мать всплеснула руками и подскочила к плите, помешивая содержимое кастрюли.
Звонок раздавался всё ближе и ближе. И ближе…
* * *
Будильник загремел на всю громкость весёлой мелодией, и я кое-как разлепил глаза. Нашарил телефон и вырубил назойливый прибор. Рухнул опять на подушку.
И что это за сон такой?
Я всегда заводил будильник на всякий случай пораньше, так что время ещё было немного поваляться. Поразмыслить…
Уверенность, что это обычные утренние дрёмы, постепенно уходила. Порылся на всякий случай у себя в памяти, стараясь вспомнить похожую ситуацию. Да, с кем не бывало – замершее время, неподвижные люди, у меня такое каждый месяц… Глупые шутки, но со всеми происходящими странностями… ощущаю, что всё не так просто.
Беда была в том, что я мало что помню из детства. Очень удивляет, когда человек рассказывает моменты из совсем далёких времён, когда практически в подгузниках бегал. Припоминает детский сад, кто там был воспитателем, с кем играл, что ел и так далее. Мои же воспоминания более скромные, даже можно сказать мизерные.
Себя мелкого не помню совсем. Так, смутные образы поднимающих меня рук, успокаивающий голос, говорящий что-то приятное – короче, какие-то неуловимые моменты. Детский сад тоже – просто набор мутных пятен вместо лиц, воспитательница молодая девушка, весёлый гомон ребят, зовущих играть, а я сижу в углу, увлечённо рисуя карандашом на бумаге только одному мне понятные каракули. Уставшая мать приходит с работы забрать меня, одного из самых последних.
Более полные воспоминания начинаются примерно лет с восьми, хотя это всё равно просто истории и вещи, въевшиеся в мозг. Значимые события – сломал руку, катаясь на велосипеде, подрался первый и, по-моему, последний раз, забрал домой здоровенную гусеницу, мечтая, чтобы она превратилась в бабочку, и тому подобное.
Ничего сверхъестественного и странного, никаких замираний людей в воздухе или бабок, насылающих порчу. Лишь я, быстро забросивший приятелей по двору и увлечённо начавший читать книги. Наверное, с того момента мне и стало всё труднее находиться в кругу людей и сам того не желая, всё больше отдалялся от них…
Так, экскурс в «весёлое» детство нужно заканчивать, а то и опоздать недолго. Приподнялся с мягкой удобной подушки, посмотрел на время и огорчённо выдохнул.
Каждый день начинается неизменно… Идти на работу не хочется от слова совсем, но что поделать? Думаю, практически у каждого похожие мысли с утра пораньше – зачем я встаю и тащу своё тело на работу, которая опять же у каждого третьего нелюбимая. Просто нужны деньги – на семью, на кредит, на жильё… даже на ту же еду. Без денег, увы, существовать не получается, хоть половина вышеперечисленного ко мне не относится, но скопил я не так много, чтобы можно было валяться на диване целыми днями, ничего не делая.
«Какой ты оптимист» – похвалил я себя, стаскивая непослушное тело с кровати. Поныть как всё плохо и, в который раз, обсудить своё состояние ещё успеется. Дорога на работу дальняя, так что внутренним монологам будет уделено особое внимание. Хоть они каждый раз практически одинаковые.
Сделал небольшую разминку, хоть немного взбодриться, выпил холодный чай, оставшийся с вечера и начал одеваться. Еда никогда не лезет в желудок с утра, хоть убей. Раньше пихал через силу, а потом подумал – а зачем? Смысл себя насиловать – до обеда мне и так нормально чувствуется, потом перекусил немного и до домашнего ужина хватает за глаза. Была бы работа физическая, а так от сидения за компьютером много энергии не потратишь. А вот лишнего набрать – это можно запросто.
Посмотрел в зеркало на свою непобритую морду, криво усмехнулся отражению и вышел, аккуратно закрыв дверь на ключ. Музыку в уши и вперёд…
– В замечательное и счастливое утро, – произнёс я с сарказмом, спускаясь по лестнице.