Александр Усовский – Пункт назначения – Прага (страница 32)

– Не жилец? – Спросил Костенко.

Капитан лишь отрицательно покачал головой, но достал перевязочный пакет. Вдвоём они наложили бинт на раны – но их усилия оказались напрасными: чешский партизан, в последний раз тяжело вздохнув, затих, его глаза остекленели. Савушкин молча снял фуражку, то же сделал Костенко.

Четверо немцев в скверу были мертвы – выжить с пятью-шестью попаданиями в жизненно важные органы было бы мудрено. А вот тот, которого подстрелил Котёночкин – как оказалось, был лишь легко ранен в плечо. Савушкин тяжело вздохнул – и где она, справедливость? Но немца всё же пришлось перевязать…

В сквер тем временем начали подходить местные жители. Вскоре раздался женский плач – какая-то чешка, бессильно опустившись на газон рядом с убитыми, завыла, как раненая волчица. Савушкин. увидев подходящего главаря партизан – жестом подозвал его к себе.

– Немцы ещё есть в селе?

Тот лишь пожал плечами.

– Nevím. Taková auta byla dvě…[53]

Твою ж мать! Савушкин мгновенно подобрался, крикнул старшине «Олег, немцы ещё есть!» и метнулся к арке, у которой их ожидал радист. Из проулка, где они оставили свой «хорьх» и раненого курсанта – раздался тяжёлый, глухой взрыв.

– Олег, наша машина!

– Слышу! Капут!

Вдвоём они подбежали к арке. Радист присел за пристенок, но, увидев своих товарищей – встал и опустил автомат.

– Слыхали?

– Да, Похоже, нет у нас машины….

Савушкин, оглянувшись, произнёс:

– Есть «ганомаг». На нём попробуем уехать. Но пока… Андрей, включай свою машинку. И антенну забрось, будем на передачу работать.

– Морзянкой?

– Голосом. Не до шифровок. Давай на частоту барона.

Через три минуты рация была готова к работе. Савушкин, одев наушники, взял в руки микрофон.

– Гауптман Вейдлинг вызывает барона. Гауптман Вейдлинг вызывает барона.

В наушниках щёлкнуло, и Савушкин услышал знакомый голос.

– Эрнст, мой мальчик, что случилось? Мы пока в Шлиссельбурге, шкаф нервничает, грузчики ещё не приехали. Будут в лучшем случае завтра вечером. Повторяю – будут завтра вечером.

– Густав, дружище, вы можете гарантировать, что отправите шкаф утром одиннадцатого мая?

– М-м-м… Это точная дата?

– Точная. Утром одиннадцатого шкаф будут ждать наши грузчики. В Непомуке.

– Хорошо. Одиннадцатого мая утром в Непомуке.

– До связи.

– До связи, мой мальчик. Я слышу по голосу, что вы попали в переделку. Будьте осторожны!

– Вы тоже, Густав. До связи!

Савушкин отключился, подумал и промолвил:

– Теперь – на частоту СМЕРШа Первого Украинского.

Чепрага молча кивнул и закрутил верньерами. Поколдовав над нацией, он коротко бросил: «Готово».

– Штефан вызывает Смальту. Штефан вызывает Смальту. Штефан вызывает Смальту….

– Смальта на связи.

– Смальта, Ворон будет в Непомуке, между Блатной и Пльзенем, одиннадцатого мая утром. Повторяю, Ворон с сопровождением будет в Непомуке между Блатной и Пльзенем одиннадцатого мая утром.

– Принято, Штефан. Ворон будет между Блатной и Пльзенем в Непомуке утром одиннадцатого мая.

– Установите связь с командиром батальона, который там будет находится. Ротмистр Кучинский. Повторяю – связь с командиром батальона ротмистром Кучинским. Он лично знает Ворона и сможет его опознать. Он готов к сотрудничеству. Повторяю, он лично знает Ворона и может его опознать, он готов сотрудничать.

– Принято, Штефан. Мы установим связь с ротмистром Кучинским. СК.

– СК. – Савушкин отключился и вытер пот со лба. Помолчав с минуту, он произнёс:

– Андрей, настройся на частоту власовского батальона.

Радист кивнул, покрутил верньеры, бросил традиционное: «Готово!» и уступил место у рации командиру. Увы, повторить успех двух предыдущих сеансов повторить не удалось – сколько Савушкин не пытался. На его «Штефан вызывает Петра Николаевича» эфир отвечал лишь потрескивающей тишиной.

Савушкин бессильно опустил руки. Лейтенант, положив ему руку на плечо, произнёс негромко:

– Лёша, ты всё сделал. Они его поймают.

Савушкин покачал головой.

– Они могут не установить контакта.

– Установят. Даже без нас. Мы сейчас всё равно ничего не сделаем, пошли.

Савушкин вздохнул.

– Пошли. У нас сейчас другая задача – найти второй «ганомаг» и завершить войну в этом селе. Уж как получится – добром ли, силой – не важно. Мы должны заставить этих гитлерюгендов сложить оружие. Ну а после этого – решим, что делать дальше….

Глава восемнадцатая

Бойцы поминают минувшие дни, и битвы, где славно рубились они…

– Жив?

Савушкин с трудом открыл глаза. Подполковник Трегубов? Стоп. Три звезды на погонах, Полковник, значит…. Он с трудом поднял голову.

– Жив… товарищ полковник.

Трегубов улыбнулся.

– Зрячий! Хоть и прошитый весь, как решето…. Шесть часов хирурги тебя штопали! Временами уже не верили, что вытянешь… А ты, смотри-ка – молодцом!

– А… мои?

Трегубов снова улыбнулся.

– Все живы! Даже ваш этот курсант, которого вы, вместо того, чтобы с остальными в Прагу отправить – в свою авантюру втянули…

Савушкин попытался вспомнить события, о которых говорил полковник – и с отчаянием понял, что вообще ничего не помнит. Трегубов, увидев выражение лица своего капитана – успокаивающе потрепал его по руке.

– Не дрейфь, мне врач говорил, что будет такая реакция организма на наркоз. Вспомнишь всё, дай только срок!

– Тогда… вы расскажете?

Трегубов пожал плечами.

– Зачем я? Есть кому рассказать! Некрасов, заходи!

В палату вошёл снайпер – в новеньком мундире, на котором сверкали ордена и медали, в новых, приятно хрустящих, сапогах. Однако, хромовые….

– Витя… расскажи, что там… было.

Снайпер сел на табуретку у изголовья, поправил ремень, ордена – и произнёс с обычным скепсисом:

– А чё тут рассказывать… На немцев напоролись. Приняли бой. Если бы не чешские повстанцы – легли бы там все. А так…. У Олега – пулевые в бедро и руку, осколочное в голову, но так… Там же кость. Лейтенанту голень перебило. В гипсе лежит. Чепрага, как и я, отделался касательным, но зато рацию угробил, Маркони хренов… У Васи-курсанта контузия – граната рядом с ним рванула. Другого бы на куски разорвало, а этого только оглушило… Мимо орденов за пленение Власова мы пролетели. Зато чехи нам с собой целый грузовик вина и провизии дали. – Пожав плечами, добавил: – Кажись, всё. – Деликатно пожав руку капитану, промолвил: – Я пойду, сейчас обед. – И вышел из палаты.