Александр Усовский – Пункт назначения – Прага (страница 10)
– По обстановке. Ну-ка, заведи свою шарманку, я послушаю, что в эфире твориться….
В эфире творился кромешный ад. Немцы на коротких волнах вопили и звали на помощь, хрипло ругались, раздавались путаные нервные команды, кто-то звал какого-то Йогана, женский голос – что немало изумило Савушкина, женщина в эфире на коротких армейских волнах – зверь редкий – настойчиво диктовал череду цифр…. Мда-а-а, тут не то, что их радиограмму запеленговать – тут вообще ни черта не разобрать! Наших было почти не слышно, лишь иногда пробивались переговоры лётчиков или артиллерийский наблюдатель сухо и коротко корректировал огонь своего дивизиона или полка, чего именно – было не разобрать. Да, по одной свистопляске в эфире ясно, кто сегодня банкует, а кто скидывает карты….
– Товарищ капитан, готово! – Чепрага протянул Савушкину листок со столбцами цифр.
– Готово – значит, готово, ровно в половину седьмого включай передатчик и стучи смело, не оглядываясь. Немцам сегодня точно не до нас….
Чепрага кивнул, бросил «Есть!» и скрылся в глубине мельницы.
Савушкин вновь глянул на часы. Шесть пятнадцать по берлинскому времени. Канонада с севера не утихала, хотя стала глуше – очевидно, артиллерия перенесла огонь вглубь обороны противника. А ведь это последняя наша операция в этой войне, вдруг подумал Савушкин. Последняя! Не может быть, чтобы немцы продолжали сопротивление, когда падёт их столица. А то, что она падёт – это к бабке не ходи… Расклад сил настолько плох для немцев, что хоть святых выноси. Кого они последние три дня гнали на северо-запад, к Берлину? Савушкин вспомнил испуганные юные лица солдат в грузовиках, идущих на Гёрлиц. Молодёжь зелёную, у которой молоко на губах не обсохло. Призывников двадцать седьмого года рождения, скудно разбавленных выписанными из госпиталей ранеными. А это не армия. Это пушечное мясо…Пусть и в новеньких необмятых мундирах. К тому же ни пушек, ни танков – одна пехота… Страшно подумать, что с этой массой необученной и плохо оснащённой пехоты сделают наши танковые армии. И никакие панцерфаусты их не спасут – как бы немецкая пропаганда их ни превозносила… Херня это всё. Пугалки для детей младшего школьного возраста.
– Товарищ капитан, помогите антенну повыше закинуть. – Голос Чепраги оторвал Савушкина от раздумий. Кивнув, капитан взял из рук радиста гибкий трос, и с третьей попытки закинул-таки его на растущую у ворот мельницы осину. Осмотрел дело своих рук, остался доволен, но на всякий случай спросил:
– Метров пять где-то. Хватит?
Чепрага кивнул.
– Должно хватить. Радиограммы из центра и так ловила, на малой антенне, но там рация помощней нашей раз в десять. Ща проверю – И с этими словами радист вновь скрылся в глубине мельницы.
Странно, второй час на шоссе – ни одной машины. Ну ладно, колонны никто под бомбы не погонит, но связные, санитарные, сапёры, опять же… Никого! Со стороны Хиршберга, понятно, никто и не появится, за Яблонцем вместо дороги – воронки сплошняком; но от Штаркенбаха? С той стороны трое суток шли колонны – а сегодня даже одиночных машины нет. И где, интересно, хлопцы в таком случае засаду устроили? И на кого?
– Отправил, товарищ капитан. И квитанцию получил. Также приказано в течении часа ждать сообщение – Будапешт не хочет ждать до вечера. – Появившийся из дверей мельницы Чепрага, доложив, только развёл руками – такие, дескать, дела….
Савушкин кивнул.
– Понятное дело. От нас пятый день – ни слуху, ни духу, вопросы накопились. Ждём. Давай к рации, не дай бог, пропустишь….
Последующие полчаса прошли в тягостном ожидании. Чего только Савушкин за это время не передумал! Вплоть до штрафбата – хотя, какой штрафбат в конце войны? С другой стороны, операция подготовлена наспех, второпях, обстановка на месте не изучена…. Думали, что Власов будет туда-сюда кататься по пустынной горной дороге – а это оказалась рокада группы армий «Центр». Под тысячу машин за три дня! Какая уж тут засада….
Когда появился Чепрага с расшифровкой радиограммы Центра в руках – Савушкин вздохнул с облегчением. Как говорят немцы, лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца….
«Штефану. Цель операции прежняя. Место операции меняется. Пункт назначения – Прага. Двадцатого первого апреля с шести до семи вечера по берлинскому времени в квадрате семьдесят четыре Д принимайте посылку. Ориентир – южная башня замка. Трегубов».
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…. Савушкин в изумлении перечитал текст радиограммы. Подполковник вообще в своём уме? КАК? Как они смогут это сделать? Хотя – а что тут поделаешь? Приказ есть приказ… Капитан, вздохнув, спрятал листок в полевую сумку. Каким бы фантастическим ни был приказ – а выполнять его всё равно придётся…
– Товарищ капитан, шум мотора с юга. – Негромко доложил Чепрага.
Савушкин кивнул.
– Слышу. Давай в дом, от греха…
Но их осторожность оказалась напрасной. Из подъехавшего к мельнице автомобиля вышли лейтенант, Костенко и Некрасов. Савушкин, глянув на машину и покачав головой – где они такого уродца нашли? – открыл дверь и скомандовал:
– Давайте вашего Росинанта внутрь! Незачем его светить во всю Ивановскую…
Разведчики дружно открыли ворота, закатили внутрь мельницы свой трофей и, отдышавшись, присели вокруг своего нового приобретения. Савушкин, скептически глядя, обошёл довольно крупный автомобиль, заглянул внутрь, почесал затылок и спросил:
– Володя, а это кто?
Лейтенант улыбнулся.
– Транспортёр «хорьх» сто восемь. Полноприводный тягач. Как раз для нас!
– И где вы его взяли?
Тут в разговор вмешался Костенко.
– Нэ поверите, товарищ капитан, биля моста валявсь.
– Какого моста?
– Шо в Новой Веси. Там мост над Йизеркой, И о цэй тягач лежав на боку в канаве. Хиба шофёр убачив, як наши бомбят дорогу, свернув, та й навернувсь. А одному такую халабуду ни в жизнь не поднять – мы втроём его еле-еле на колёса поставили….
Савушкин махнул рукой.
– Ладно, пойдёт. С бензином у него как?
Котёночкин пожал плечами.
– Вроде есть. В бак щуп опускали – почти под пробку, и канистра запасная полная. Правда, сколько он жрёт – мы не знаем, но, повторюсь, вроде с бензином проблем нет.
Савушкин хмыкнул.
– Вроде Володи…. В общем так, группа. Есть новое задание командования. Вернее, задание старое, место его выполнения новое. Едем в Прагу! Только завтра по пути заедем тут в одно место, какой-то груз надо будет забрать.
– В Прагу? – Изумлённо переспросил Котёночкин.
– В Прагу. Поэтому – Олег, у тебя ж была белая краска? – малюешь на бортах тактические знаки фельджандармской роты триста пятьдесят девятой пехотной дивизии – что малевать, возьмешь у лейтенанта. И завтра утром, помолясь, выезжаем….
– Ну, в Прагу так в Прагу. Говорят, красивый город… – Некрасов обошёл «хорьх», открыл и закрыл водительскую дверь и добавил: – А машинка-то – самый сок. Зря вы, товарищ капитан, на неё бочку катите…
– Побачим. Уродская больно. После «испано-сюизы» генерала Ясберени – вообще какой-то конёк-горбунок. – Помолчав, Савушкин добавил: – Не в машине дело. Дело в месте назначения, до какого нам на ней надо добраться. До Праги. Но убей меня Бог, если я знаю, как нам это сделать…
Глава шестая
Посылки бывают разными…
– Захватили плацдармы на Нейсе, расширяют на Одере. На дрезденском направлении наши заняли три города, и один – поляки. Второй Украинский в Чехословакии занимает городки и сёла в районе Годонина… Пока всё.
Савушкин кивнул.
– Ясно. Бои на Нейсе мы уже четвертый день слышим и без сводок. Володя, что главная квартира фюрера?
– Берлинское радио блестяще обороняет Фюрстенвальде, русские безуспешно атакуют, их потери колоссальны, танки большевиков горят, как стоги сена, немцы стоят, как скала… Все, как обычно. Но… Тут ещё кое-что. Чехословацкая редакция Би-би-си.
– Ну? Не тяни!
– Не думал. Просто в чешском не особо силён… Но основное понял. Какой-то Зденек, фамилию не разобрал, Вршовский, Брошовский – там чёрт разберёт… В общем, корреспондент «Голоса свободной Чехословакии». Ликует, говорит, что американцы заняли города Аш, Рокицаны, Страконице, Хеб в западной Чехословакии. В общем, союзники в ста километрах с небольшим от Праги. Подходят к Пльзеню.
Савушкин улыбнулся.
– Ну вот, хоть сбежать будет куда, если придется…. Что ещё?
– Надо ещё посидеть у рации. В шесть вечера Берлинское радио будет передавать выступление Геббельса.
– Ого! А по какому случаю? Капитулируют?
Котёночкин пожал плечами.
– Это вряд ли. Фюрера своего будет с днем рождения поздравлять, похоже.
Савушкин хмыкнул.
– Самое время…. Ладно. С этим понятно. Ну-ка достань карту, побачим, где этот квадрат семьдесят четыре – дэ.
Котёночкин молча достал свою двухвёрстку, развернул, сверил координаты – и негромко доложил:
– Это недалеко, километров тридцать пять от нас. Это если по прямой. Ну а по дорогам – где-то пятьдесят…
Савушкин вздохнул.
– Это в мирное время недалеко. А сейчас…. Какой там замок есть?
– Не замок. Развалины замка. В тридцатилетнюю войну его разрушили, после этого не восстанавливали.
Савушкин настороженно произнёс:
– А башни там какие-нибудь сохранились?
Котёночкин пожал плечами.