Александр Усовский – Переход хода (страница 4)
– Ракета в контейнере весит десять килограмм, комплекс в сборе – четырнадцать с половиной. Будем считать вес брутто в двадцать пять кило. Общий вес партии, стало быть – полтонны где-то.
Генерал хмыкнул, покачал головой.
– Да-а-а, всего две с половиной тонны разных железяк – а какую головную боль могут устроить, окажись в опытных руках! – Затем, сев за стол и что-то подсчитав на листке бумаги, бросил своему собеседнику: – Вариант доставки надо переиграть!
Левченко развёл руками.
– Максим Владимирович, для отработки вариантов нам бы месяца два надо, не меньше! И откуда доставлять?
Генерал улыбнулся.
– Товарищ генерал-лейтенант Третьяков берётся нам подкинуть одну рабочую связь в Закарпатье – тамошние парни гарантируют догрузку нашего железа в польский камьон[3]. Ребятишки евонные, каких он нам готов подсуетить, контрабандой сигарет и спиртного промышляют уже лет десять, и чем может грозить любая неувязка – знают на собственном опыте. Уловил?
Подполковник подумал и кивнул.
– Ясно. Получится чисто, без концов. Если что какое, случайность на дороге, вскрытие тента – то мы сбоку, так как груз едет из Польши, с польскими же железками, и если вдруг его случайно обнаруживают – все претензии к министерству обороны Речи Посполитой. Ежели же неслучайно – у нас есть с кого спросить по всей строгости, и опять же – доказать ничего не получится. Ловко! – Левченко улыбнулся.
Генерал кивнул.
– Так точно, ловко. Вот только никаких подобных неувязок и случайных вскрытий быть не должно!
Левченко развёл руками.
– Все под Богом ходим…. Но, думаю, до Болгарии как-нибудь груз дотащим.
– Гут. В Сливене или Варне пусть наше железо отлежится недельки две, спешить нам тут особо некуда, а за это время мы отработаем вариант дальнейшей транспортировки. Как я понимаю, теперь на Артаксеркса надежды особой нет?
Подполковник кивнул.
– После освобождения за ним постоянное наблюдение, все случайные связи отслеживаются…. Нет, он сейчас вне игры. Пусть пока побудет на скамейке запасных…
– Стало быть, на Одиссея целиком ложится болгарский кусок маршрута – работа по организации погрузки и доставки до Стамбула, и, если повезёт, то и дальше. Гончаров в Царьграде его страхует и обеспечивает связью, в случае нужды – предоставляет каналы для отхода. Или он самолично жаждет в горах Тавра попартизанить? Ты за ним этого желания не заметил?
Левченко пожал плечами.
– Вы ж Гончарова знаете…. Он, конечно, врукопашную сходить горазд, но нарушить приказ – ни-ни! Если мы достаточно чётко очертим круг его задач – думаю, лезть глубже он не станет.
Генерал удовлетворенно кивнул.
– Теперь – по связям. Что у нас там есть – пусть хилое и на ладан дышащее? Ещё раз повторю, то, что у нас в тех палестинах нет устойчивой сети – ещё не повод огорчаться. Что-то же у нас там всё же есть? Или ты хочешь сказать, что светлой памяти наш с тобой товарищ Таманец зря казённый хлеб ел?
Левченко отрицательно качнул головой.
– Нет, сказать, что уж совсем ничего – будет неправдой. Покойный Миша Тамбовцев[4] всё же пару устойчивых связей там накопал, но…
– Что «но»?
Подполковник тяжело вздохнул.
– Да связи эти… очень специфические.
Генерал едва заметно улыбнулся.
– Ну да, специфические. А ты что хотел? Чтобы на нас работали люди исключительно высокоморальные, десять заповедей свято блюдущие и готовые ради России мученический венец принять? А если нет таких? Прикажешь работу сворачивать?
Левченко пожал плечами.
– Я ж не спорю…. Но одно дело – с кадровыми агентами работать, какие на смерть идут, не морщась, а совсем другое – рассчитывать на тех, кто в первую очередь на сумму прописью в ведомости на зарплату глядит.
Калюжный покачал головой.
– Понимаю. Стало быть, и алгоритм работы с ними должен быть иной. Какие последние вести от Горца относительно Царьграда? Ты ж его, как я помню, ещё в сентябре озадачивал?
Подполковник кивнул.
– Озадачивал. Докладывать подробно?
– Давай!
Левченко прокашлялся, взял в руки папку, развернул её, пробежал глазами – и, чуть заметно качнув головой и про себя хмыкнув, доложил:
– Таманец работал в основном с Немезидой – в девичестве Оксаной Осадчей, жительницей славного города Чернигова. Туда в восемьдесят девятом вывели войска из Германии, и немцы подрядили турецкую фирму «Энка» понастроить жилья для беглых наших вояк. Там наша девушка и познакомилась с неким Туфаном Сарыгюлем, тогда ещё – простым курдским работягой. Через год паренёк убыл во славный град в Константинополь, а ещё через три месяца Оксана, не выдержав разлуки, подалась ему во след. Как она его в Стамбуле нашла – мы до сих пор голову ломаем, ведь не знала ни слова по-турецки! Но нашла…. В общем, жили они крайне небогато, и в девяносто седьмом её нашёл Таманец… и к нашему общему делу привлёк. Нам тогда в Турции нужна была опорная точка – вот Оксана и согласилась чуток поправить своё благосостояние, нашей конторе кое-какие услуги оказывая. К тому времени бывший строительный рабочий переквалифицировался в бандита, отсидел срок за убийство, поднялся по тамошней иерархической лестнице… по-нашему до авторитета. Сам он выходец из селения Малатия, что в горах Восточного Тавра, турецкий Курдистан. Курды, как вам наверняка известно, держат весь криминальный бизнес в Стамбуле, курдская мафия подмяла под себя там всё более-менее доходное – ночные клубы, наркотики, проституцию, заказные убийства. В последнем виде деятельности оный Туфан Сарыгюль и преуспел.… Сейчас числится бригадиром в клане Рамазана Илдыса, занимается организацией ухода в лучших из миров нежелательных персонажей, плюс к этому – крышует торговлю наркотиками в трёх кварталах близ Истикляль; также имеет небольшой семейный бизнес, отель и ресторанчик. С Немезидой Таманец наладил связь в девяносто седьмом году, в июне-июле, и до сих пор нареканий на её работу не было; Горец считает, что со своими обязанностями деваха справляется нормально. Впрочем, мы её до сих пор шибко не нагружали – всё больше по мелочам: принять человека, помочь с документами, переправить в Грецию или куда дальше. То есть до сих пор в серьезных делах она задействована не была.
– Работает барышня исключительно за бакшиш? – перебил подполковника Калюжный.
– Так точно, Горец ей перечисляет пятьсот каждый месяц, плюс за каждую операцию – сдельно. Но не балует.
Генерал молча кивнул.
Левченко продолжил:
– В сентябре Горец сообщил Немезиде, что возможно, ей придется поучаствовать в серьезном деле. И попросил поговорить с её бандитом – на предмет содействия. Барышня пока согласия не выказала, но, думаю, её бандит за это дело возьмется – некоторые данные позволяют судить, что парень любит рисковые дела, если эти дела хорошо оплачиваются.
Генерал вздохнул и пробурчал:
– Ох уж мне эти «жёлтые розы»… Мало светлой памяти Иосиф Виссарионыч на Мустафу Барзани денег и ресурсов ухлопал, генеральское звание ему присвоил – теперь наша очередь пришла в курдское … хм… в общем, в их отходы вступать.
– Жёлтые розы? – удивился подполковник.
– Фамилия у этого Туфана так переводится – «Сары-Гюль», «жёлтая роза». А то, что он курд – вообще, такой не подарок, я тебе скажу…. Ладно, теперь я вижу, что присутствие Гончарова в Стамбуле более чем необходимо. Согласен. Значицца, так. Пущай Одиссей наведается в Мукачево, или куда там ещё в Закарпатье, я тебе завтра все данные сообщу, куда точно, и с кем ему там связь держать, на кого рассчитывать. Ты же пока найди подходящий транспорт до Закарпатья, вступи с владельцем в сговор – так, чтобы груз наш из Подольска до этого Мукачева или Ужгорода доехал без проблем. Сантехническое оборудование, как я понимаю, на этот раз не пойдет?
Левченко отрицательно помахал головой.
– Нет. Будет подозрительно – сантехнику в те края из Польши и Венгрии тащат.
Генерал кивнул.
– Ясно. Значит, придумай что-нибудь посвежее. Сегодня у нас четырнадцатое – даю тебе на всё про всё неделю, двадцать первого железо должно тронуться в путь, и быть в Закарпатье до католического Рождества или дня на два-три позже. Примерно к этому же времени подтягивай туда Одиссея.
– А польская машина? Разве поляки в Рождество куда-то едут?
Калюжный иронично улыбнулся.
– Поляк, ежели это выгодно – всё бросит и от одра умирающей тёщи бегом умчится бизнес делать! Твой знакомец, Третьяков, обещал фуру в любое время – у его легальной конторы контракт на поставку какого-то оборудования из Польши в Болгарию. Его знакомые ребятки за Карпатским хребтом машинку эту потихоньку догрузят, без лишних глаз и ненужных вопросов, и Одиссею её покажут. В Сливене, куда фура эта идёт, наше железо Одиссею передадут, ну, а дальше – на его усмотрение.
– Когда Гончарову стартовать?
Генерал почесал затылок.
– А что ему в конторе зазря сидеть, штаны протирать? Пущай дела свои в божеский вид приведёт, дней десять ему за глаза должно хватить бумажки оформить и легенду к этой поездке придумать, а потом командировочные получит, и двадцать шестого – двадцать седьмого пусть двигает в Царьград-город, с курдским бандитом договариваться. Раз он такой, понимаешь, жуткий шустрик…
Левченко кивнул.
– Задача ясна. Разрешите идти?
Калюжный вздохнул.
– Погоди. Ты хоть понимаешь, Левченко, КАКУЮ операцию мы тут с тобой замышляем?