Александр Усовский – Финляндия в эпицентре шторма. Секретная Папка С-32 маршала К. Г. Э. Маннергейма. Годы 1932-1940 (страница 2)
Побежденного принудили к безоговорочной капитуляции. Слова победителей стали новым законом. Единственной правдой для всех исторических повествований стала интерпретация победителями причин войны и их определение тех, кто был повинен в ее развязывании. На этих же основаниях союзниками строилось тотальное отрицание собственной вины в развязывании войны. Все бессмысленное зло военных преступлений, наверняка совершенных обеими сторонами, было опрометчиво приписано проигравшему и его союзникам.
С помощью Нюрнбергского процесса вершилась «правда победителя», не в том смысле, что приговоры были однобокими или некорректными, а в том, что Статут Суда принципиально не рассматривал ответственность союзников за совершенные ими военные преступления, например, советский массовый расстрел польских офицеров в лесу Катыни в 1940 году или американские и британские бомбардировки Дрездена в феврале 1945 года.
Впоследствии, когда для исследователей появилась возможность доступа к открывшимся архивам, картина стала меняться.
Оказалось, что в некоторых случаях «правда» победителей достигалась за счет искажений, засекречиваний, умолчаний или с помощью откровенной лжи.
На протяжении более чем полувека нам «промывали мозги», с целью ассоциировать мировое зло с Гитлером и немцами. При освещении вопроса ответственности за Вторую Мировую Войну пресса, литература, театр, кино, радио, музыка, телевидение, и т. п. постоянно «украшались» сценами из Холокоста.
Естественно, нет никаких сомнений в том, что Гитлер и нацистские руководители Третьего Рейха совершили ужасные преступления против человечества. В представляемой книге писатель не будет описывать их, так как они общеизвестны и хорошо документированы. Но одновременно с этим, мы не можем отрицать как преступления, совершенные победителями, так и их долю вины в развязывании войны. Особенно это касается Советского Союза под руководством Сталина.
Сверхдержавы показали своё холодное безразличие к судьбам малых народов и праву последних оставаться нейтральными. Это со всей очевидностью вытекает из того невероятного потока событий с закулисными политическими интригами и секретными договорами, которые, в форме постепенно развивающегося процесса, в конечном итоге привели к вспышке, проведению и мирному окончанию Второй мировой войны.
Даже Финляндия, небольшая демократическая скандинавская республика, оказалась, против своей воли, втянутой в милитаристские перипетии сверхдержав. Однако, нашей стране повезло в том, что в те трудные годы ее военно-политическим руководителем был предусмотрительный и решительный человек – маршал Густав Маннергейм.
Он обладал приобретенным за многие годы международным политическим опытом и имел ценные зарубежные контакты. Всё это позволило ему строить и умело проводить оборонительную политику и, прежде всего – политику безопасности Финляндии.
Во время «зимней войны» стало известно о существовании направленного против Германии секретного военного договора между западными державами и Советским Союзом. Одной из составных частей этого плана победы над Германией было, кроме прочего, создание Северного фронта. Тогда Маннергейм, совместно с нашим политическим руководством, принял решение, спасшее нашу страну, а может, и всю Скандинавию от превращения их в театр военных действий для армий сверхдержав.
C 1932 года Маннергейм начал сохранять оригиналы всех документов, содержащих секретные рапорты, письма, собственные записи, и.т.п. в личной папке, имеющей кодовое обозначение С-32 (S-32). После окончания войны и до скончания своих дней Маннергейм, в первую очередь по политическим причинам, был вынужден избегать использования доказательной силы этих документов.
В качестве основного материала для своего исследования я, после 50-летнего замалчивания победившими странами, использовал документы и высказывания из секретной папки С-32 маршала Финляндии К. Г. Е. Маннергейма. Пусть же, наконец, этот материал раскроет ту часть исторической правды, которую Маннергейм был вынужден опускать или избегать и в своих мемуарах.
Драматические повествования из папки С-32 и другие, используемые мной исходные материалы, я попытался увязать в хронологической последовательности, с тем, чтобы показать ясную картину политического и военного развития событий, прежде всего в Европе. Благодаря этому мы можем проследить довольно долгий отрезок времени и цепочку произошедших в это время событий, увязываемых в конечном счете в понятное и логическое историческое развитие, начиная еще с Первой Мировой Войны.
Как мы позднее сможем заключить – во многом из высказываний маршала – вопросы, которые ему предстояло разрешить, часто были настолько сложными, неясными и многозначными, даже невероятными, что ему проходилось по многу раз взвешивать и переосмысливать их, с тем, чтобы определить для себя, что все это в конечном итоге значило и что за всем этим скрывалось. Я надеюсь, что читатель наберется такого же терпения при прочтении моей книги.
С помощью этой работы я надеюсь доказать, прежде всего моим финским соотечественникам, а также зарубежным читателям, что наши руководители в годы войны не совершали никаких преступлений и не были виновны в войнах, в которые Финляндия была вовлечена. Борьба Финляндии была обусловлена только необходимостью – для сохранения независимости страны!
Преступления, в которых наши руководители были обвинены и за которые были осуждены после войны, являлись следствием требований победивших стран и, прежде всего, Советского Союза.
1. Судьба папки С-32
По политическим мотивам, после первой попытки в 1945 году, Маннергейм был вынужден отказаться от использования доказательной силы документов из своей папки С-32. Тогда он согласился с требованиями своего премьер-министра и министра юстиции не разрешать своему агенту, Вильхо Тахванайнену (в дальнейшем «ВТ») предоставлять эти документы в качестве свидетельств для защиты обвиняемых – ведущих в военные годы политиков на процессе против Финляндии.
Во второй раз Маннергейм предложил использовать доказательную силу документов на мирной встрече в Париже в 1947 году. Тогдашний президент Паасикиви посчитал в тот момент необязательным воспользоваться этим предложением и передать эти документы руководителю финской мирной делегации М. Пеккала. Маннергейм был чрезвычайно огорчен этим решением Паасикиви[1].
Сразу же после этого Маннергейм принял решение – возможно, именно по вышеуказанной причине – все равно начать писать свои мемуары. В них он, наконец, мог сам рассказать о тех секретных отношениях, которые повлияли на проведение Финляндией своей военно-политической линии в 1939–1944 годах. Но Маннергейм также понимал, что по политическим причинам он не может рассказать народу Финляндии и всему миру о содержании секретных документов, хранившихся в папке С-32. Пойти на уступки в третий раз, или даже фальсифицировать историю (с его собственных слов), было непосильной ношей для больного и измученного тяжелыми годами войны Маннергейма.
Зимним вечером 23 января 1950 года маршал Маннергейм – Верховный Главнокомандующий силами обороны Финляндии во время войны и президент, проведший страну по пути от войны к миру – передал три запечатанные пачки документов своему преемнику, президенту Ю. К. Паасикиви, в его квартире на Екудден в Хельсинки. На следующий день он возвращается самолетом в Стокгольм, а оттуда, поездом, – в Валь Монте, Швейцария, чтобы продолжить там свой отдых.
Почему старый и больной маршал решился предпринять эту напряженную и очень короткую по времени поездку на свою родину?
Причиной его продолжающегося почти неделю визита (17–24 января 1950 года), как считалось, было желание отдать свой голос на проходивших президентских выборах. Маннергейм, конечно же, выполнил этот свой гражданский долг, но он также, кроме всего прочего, ввел в заблуждение любопытных редакторов газет…
Ведь самой важной причиной визита на родину было совсем другое!
Рукопись с мемуарами, над которыми Маннергейм со своими помощниками работал в течение продолжительного времени в Швейцарии, была к тому времени почти готова. Доведённый до предела своего терпения Маннергейм был вынужден обсуждать мемуары со своими самыми близкими друзьями (Г. А. Грипенберг, С. Энкель, Ю. К. Паасикиви, Е. Хорнборг). Эти друзья Маннергейма, имевшие продолжительный политико-дипломатический и юридический опыт, считали политическую разоблачительную силу мемуаров настолько взрывоопасной, что не советовали их публиковать, потому что, с учетом тогдашней политической ситуации в мире, это могло привести к развязыванию и эскалации холодной войны. Финляндия времен правления президента Паасикиви и министра иностранных дел Энкелля[2] могла оказаться в особо сложных отношениях не только с западными державами, но и прежде всего, с агрессивным, мощным и все еще желающим экспансии Советским Союзом, уже контролировавшим большую часть Европы.
В последствии Маннергейм убрал из своих рукописей самые важные и одновременно с этим самые разоблачающие данные, содержавшиеся в секретных документах, которыми он располагал. Это было очень тяжелым решением для Маннергейма. В своем письме от 18 февраля 1949 года раздосадованный Маннергейм полемизирует с Грипенбергом: