Александр Ушаков – Утомленные вином (страница 11)

Небольшие серые проницательные глаза погасли, всегда оживленное лицо осунулось, на голове и в бороде от прежних волос уцелели только остатки.

«Вокруг суставов длинных костей конечностей, – написано в медицинском отчете и вскрытии гробницы Ивана Грпозного, – возникли гребни и наросты остеофитов; особенно сильное разращение их обнаруживается во всех местах прикрепления мышц.

Такого образования остеофитов мы не наблюдали ни у 72-летнего Ярослава Мудрого, ни у адмирала Ушакова в 71 год, ни у Андрея Боголюбского в 63 года, а между тем царю Ивану в год его смерти было всего 54 года».

Такое раннее образование остеофитов можно объяснить, скорее всего, резким нарушением обмена веществ, в частности солевого-кальциевого, полным отсутствием режима и неумеренным употреблением алкоголя и еды.

Но самое печальное заключалось в том, что алкоголь действовал разрушающе на и без того больную психику царя, и кто знает, сколько невинных душ был им загублено после обильных возлияний.

Не секрет, что Грозный имел привычку прерывать пиры и ездить с опричниками разибраться с неугодными ему боярами.

Не могло подобное поведение царя не сказываться и на управлении страны, которая докатилась благодаря этому самому правлению до Смутного времени.

После Грозного русские цари вели довольно спокойный образ жизни.

Да, они любили и веселую кампанию, и хорошее застолье, но ни Борис Годунов, ни Шуйский, ни Михаил Федорович не дружили с зеленым змием.

Первым российским государственником, объявившим войну вредным привычкам, стал дед Петра I – царь Михаил Романов.

Он объявил табак «антихристовой травой» и запретил его употребление под страхом смертной казни с конфискацией всего имущества.

Вскоре смертная казнь была заменена позорным наказанием – 60 ударами палкой по стопам.

Царь Алексей Михайлович курильщикам вырывал ноздри.

Но власть была непоследовательна в своих действиях – борясь с курением, она поощряла пьянство.

Сам Алексей Михайлович не имел себе равных на этом поприще и, если верить легендам, на спор в течение суток выпивал двадцать литров вина.

Петр стал первым нарушителем воли отца и под влиянием иностранцев закурил еще в юности.

Он предпочитал крепкий голландский табак и любил запивать его вином.

Сам Петр настолько любил выпить, что за один день мог пропустить 36 стаканов вина.

Понятно, что с такой любовью к выпивке великий царь не мог не наложить отпечаток на алкогольный уклад России.

Именно при Петре водка в России стала считаться обязательной принадлежностью не только праздничного, но и повседневного стола.

Дело дошло до того, что водку стали выдавать обитателям богоугодных заведений.

Водка долго считалась непременной частью солдатского пайка.

Русские ратники почти всегда везли за собой в обозе хмельное питье, чтобы было чем ободрить себя в решительную минуту.

Воинский Устав 1716 года учредил особые порционы – нормы выдачи спиртного.

Солдат получал обязательное довольствие – 2 кружки водки в день (около 1,5 литров) крепостью 15 %– 18 %.

Не остался в стороне и простой люд. Одна чарка в день полагалась всем петербургским строителям, дорожным рабочим, рабочим верфи, портовым грузчикам.

Для простолюдинов выдавалась низкосортная водка бесплатно по царскому распоряжению.

Сам царь предпочитал «Гданьскую», но какой она была на вкус, никто не знает. Известно только, что это была довольно чистая, без запаха и привкуса, водка, крепостью около пятидесяти градусов.

Петр начал пить рано, пил много и часто, пьяным бывал агрессивен.

Со временем он стал прикладываться к рюмке по самым ничтожным поводам. Но самым печальным было то, что он Петр втягивал в пьянство большее число людей, полагая выпивку европейским способом досуга. И, надо заметить, был недалек от истины, посольку в Европе в те времена пили много.

Сложно сказать, упивались ли тогда в Европе до смерти, а на Руси подобное случалось. И не среди простолюдинов, а в окружении самого царя.

«Тут-же в доме Лефорта, – писал в 1692 году князь Борис Куракин, – началось дебошство, пьянство так великое, что невозможно описать, что по три дня запершись в том доме бывали пьяны, и что многим случалось оттого умирать».

Ну а те оргии, которые устраивлись учрежденным Петром Всешутейшим и всепьянейшим собор стали легендарными.

Достаточно сказать, что главнейшей соборной заповедью, зафиксированной в первых строках Устава, было требование «напиваться каждодневно и не ложиться спать трезвыми».

Что же касается Евангелия, то вместо него была сделана книга, в которой стояло несколько сосудов с водкою.

Особенно весьма блудливому Петру нравилось спаивать женщин, в связях с которыми он был неразборчив. Как следствие, он долго и тяжело болел сифилисом.

Не изменял соей пагубной привычке царь и за границей.

«В Либаве, – писал К.Валишевский, – он увидал в первый раз Балтийское море, море варягов, и, не имея возможности, благодаря дурной погоде, продолжать свой путь, проводил время в винных погребках в обществе портовых матросов, чокаясь и болтая с ними, упорно выдавая себя на этот раз за простого капитана, на которого возложено поручение вооружить капер для царской службы».

Так было и в Бранденбурге, и в Голландии, и в Англии, где, по словам маркиза Кермартена, обычной утренней порцией Петра была пинта (0,55 л) бренди и бутылка шерри.

По свидетельству епископа Солсберри Джилберта Бернета, Петр даже в Англии собственноручно гнал и очищал водку.

О загулах Петра I существуе велкое множество рассказов и легенд, и нет никакого смысла упоминать их.

Гораздо важнее сказать о том, что если великий царь и пил до полусмерти, то работал он, без малейшего преувеличения, до смерти.

Наложило ли пьянство Петра свой отпечаток на дальнейшее продвижение России по этому пути?

Наверное, отложило. Но только в известной степени. По той простой причине, что все сделанное Петром намного перевешивает его разгульную жизнь.

Более того, даже самые рьяные противники Петра не считают его алкоголиком.

Да он и не был им.

Вино для него было, скорее, неким стимулом, который не только не мешал работе, но и в известной степени помогал ей.

Что же касается его загулов, то это была, скорее всего, желание расслабиться, поскольку даже сейчас трудно представить, в каком нервном напряжении жил наш великий царь, что называется, с младых ногтей.

Любила погулять и Екатерина I.

Делами государства занимался А.Д.Меншиков, а сама императрица подобрала себе соответствующее окружение, сутки напролет предавалась неумеренному пьянству и столь же неумеренному разврату.

Особенно Екатерина налегала на крепкие венгерские вина, которые закусывала бубликами, и лишь потом переключалась на очищенную водку.

О ней писали иностранцы: «Екатерина вечно пьяна, вечно пошатывается и вечно в бессознательном состоянии».

«Нет возможности, – писал в 1725 году один из членов дипломатического корпуса Лефорт, – определить поведение этого двора.

День превращается в ночь, все стоит; ничего не делается. Никто не хочет взять на себя никакого дела. Дворец становится недоступным; всюду интриги, искательство, распад».

Через год тон его совершенно не изменился, как не изменился и образ жизни двора царствующей прачки.

«Боюсь прослыть за враля, – сообщал он, – если опишу придворную жизнь. Кто поверит, что ужасные попойки превращают здесь день в ночь. О делах позабыли; все стоит и погибает».

Апофеозом всего сказанного является запись того же Лефорта, сделанная 15 марта 1727 года: «Казна пуста; денег не поступает, никому не платят. Одним словом, не нахожу красок, чтобы описать этот хаос».

Впрочем, ничего иного и не могло быть. Екатерина даже при всем желании не могла править страной в силу полного отсутствия каких-либо для этого способностей.

Это ведь только в мечтах Ленина кухарки могли управлять государством. На деле же прачки так и остались прачками.

«Без сомнения, – писал по этому поводу К. Валишевский, – Екатерина была неспособна заботиться об обширном хозяйстве, выпавшем на ее долю и не походившем на те, в которых ей приходилось блистать в ту пору, когда она стирала белье Меншикова».

Тем не менее, в правление этой прачки только за один год ее веселая компания пропила два с половиной миллиона рублей при бюджете страны в восемь с половиной миллионов. Но на образование денег при этом не хватало.

Довольно разгульную жизнь вели и Елизавета Петровна, и осбенно Петр II, но к их поведению, точно так же, как и в случае с вдовой Петра, нельзя относиться критически, поскольку это были правители только по статусу, но никак не по призванию.

В отличие от других романовых совершенно не пил Павел I, хотя его отец Петр III выпить любил.

Да и мать, Екатерина II, не отказывалась.

Но самое интересное заключается в том, что именно при Екатерине II винокурение стало исключительно привилегией дворянства.