Александр Ушаков – Крестные братья (страница 13)

Не было только власти, чтобы претворить их в жизнь. И будет ли она у него, эта власть, во многом зависело от его нынешнего пребывания в Москве.

Правда, прибыл в Москву Смоленский не один. На рейс раньше в столицу России прилетел его ближайший помощник Алексей Селиванов, являвшийся инициатором предстоящих Смоленскому переговоров.

Как и было условлено, они встретились в роскошном баре аэропорта.

– Все чисто, Леша? – спросил Смоленский.

– Да! – коротко ответил тот, вынимая из кармана плаща пачку «Кента», который он предпочитал всем другим маркам.

– Где мы будем жить?

– В «Украине».

– Тогда едем!

Через пять минут оба уже сидели в машине, уносившей их на Кутузовский проспект.

Перебрасываясь с Селивановым ничего не значащими фразами, Смоленский смотрел на многочисленные рекламы Ленинского проспекта, отражавшиеся в мокром асфальте.

Да, Москва быстро меняла свой облик, превращаясь в самую дорогую столицу мира. Сверкающие вывесками и большей частью пустые магазины всяких «Ле Монти», «Макдональдсы», казино, роскошные рестораны… Они росли буквально на глазах, словно это была не Москва, а по крайней мере Лас-Вегас. Но Смоленский не сомневался в том, что еще быстрее все это великолепие рухнет, как только плеснет через край волна, казалось бы, неистощимого русского терпения. Впрочем, плеснет ли? Ведь, по сути дела, это уже не было терпением. Скорее, образом жизни…

Прибыв в гостиницу, они отужинали.

Побаловавшись, несмотря на поздний час, кофейком, Игорь Аркадьевич кивнул Селиванову на телефон:

– Давай, Леша!

Глава 12

Подмигнув смешливой Аллочке, которая тут же рассмеялась так, словно он, Каретин, явился на прием к начальству не одетым по форме, а в ночной пижаме, подполковник толкнул обитую кожей дверь.

– Здравствуй, Женя! – поднялся из-за стола заместитель начальника МУРа Константин Федорович Апухтин. – Садись…

Пожав протянутую ему руку, Каретин уселся в кресло и вопросительно взглянул на приятеля.

– Несколько дней назад, – сразу же приступил тот к делу, – в разных районах Москвы с разницей в два часа произошло четыре убийства. На улице Лавочкина из одного и того же пистолета были убиты двое парней. На каждый из трупов убийца положил по тысяче долларов. Через два часа на улице Гастелло в своей собственной квартире из того же самого оружия были убиты Леонид Афанасьевич Каракозов и Виталий Олегович Мокрицын…

– С Мореным мы старые приятели, – воспользовался паузой Каретин, – а вот второго я не знаю…

– Некто Хрип, – продолжал Апухтин, – имевший судимость за мошенничество… Машина Мокрицына была обнаружена у метро «Речной вокзал». А на квартире одного из убитых на улице Лавочкина найдена фотография Горлова… Так что, как видишь, целый букет!

– Вижу, – без особой радости кивнул Каретин.

Правда, в отличие от друга-начальника он видел здесь не столько букет, сколько бездну кропотливой и нудной работы…

Да, убийство президента концерна «Сибирская нефть» Виталия Павловича Горлова наделало шума. На розыски убийц, помимо МУРа, были подключены спецслужбы, прокуратура и МВД. Но следствие так и не сдвинулось с места.

И то, что совершенно случайно был найден человек, у которого хранилась фотография этого Горлова, ни о чем еще не говорило. Но это было уже кое-что. И естественно, прокуратура не могла пройти мимо…

– Интересно?

– Еще как! – вяло кивнул Каретин.

– А если интересно, – улыбнулся Апухтин, – то иди и трудись! В случае успеха третья звезда тебе обес-печена! Да и деньги приличные можете получить…

Каретин и без Апухтина хорошо помнил заявление совета директоров «Сибирской нефти» – об огромном денежном вознаграждении за поимку убийц Горлова…

– А тебе?

– Если поделишься! – рассмеялся Апухтин. – Звезд мне уже не положено!

Да, три свои звезды Апухтин, с которым Каретин начинал работать еще лейтенантом, уже получил. И больше ему не светило. Для лампасов трудолюбия и высочайшего профессионализма было явно маловато даже здесь, в МУРе…

– А кто занимается этим делом, – похлопал по тощей папке рукой Каретин, – в прокуратуре?

– Жильцов, – поморщился Апухтин, и в его голосе прозвучала неприязнь.

– А-а, – понимающе протянул Каретин, не выражая особого восторга по поводу такого сотрудничества. – Другого, значит, не нашлось!

Апухтин только развел руками.

Им всем, конечно, было далеко до комиссара Катани, но Жильцову все же дальше, чем кому бы то ни было…

Именно поэтому такое скользкое и опасное дело, как убийство Горлова, и доверили ему. Ведь никто даже не мог догадываться, куда могут привести поиски убийц.

– Ладно, Костя, – беря лежавшую на столе папку в левую руку и протягивая приятелю правую, вздохнул Каретин, – посмотрим…

Выходя из кабинета Апухтина, Каретин слегка подмигнул Аллочке, чем опять вызвал у нее приступ бурного веселья.

Вернувшись к себе в кабинет и получив от Кокурина исчерпывающий доклад обо всех звонках, Каретин спросил:

– А где Малинин?

– Курит в соседней комнате.

– Зови его сюда, – усаживаясь за стол и кладя перед собою полученную от Апухтина папку, вздохнул Каретин, – пусть здесь курит.

Через мгновение оба помощника с угрюмым выражением на лицах сидели напротив своего начальника. Они не первый год работали в МУРе и ничего хорошего от вызовов к большому начальству не ждали.

– Если кому-нибудь из вас, – насмешливо произнес Каретин, обводя долгим взглядом их недовольные физиономии, – не нужны хорошие деньги, – он любовно похлопал по папке, – пусть лучше сразу же откажется от этого дела!

Отказываться, понятно, никто не стал. И отнюдь не из-за нелюбви к денежным знакам…

Кокурин с убитым видом спросил:

– А что там, шеф?

– Здесь все! – подражая Остапу Бендеру, проговорил Каретин. – Канарские острова, массажистка-японка и прочие прелести заграничного рая!

И он с торжествующим видом открыл папку.

Настороженным взорам подчиненных предстало несколько протоколов и фотографий.

– Не тянет на японку-массажистку, – уныло взглянул на начальника Малинин. – А, Евгений Борисович?

– А это уже зависит от вас! – пожал тот плечами. – Поскольку один из этих парней, – кивнул он на снимки, – подозревается в убийстве Горлова…

Но и это заявление особого энтузиазма у подчиненных не вызвало.

– Белого костюма у меня все равно нет… – после продолжительной паузы выразил общее подавленное настроение Кокурин.

Вместо ответа Каретин пододвинул к нему злополучную папку…

Глава 13

Хотя Кесарев видел Штыка только в лагерной робе, он сразу же узнал его в элегантно одетом молодом человеке, одиноко курившем неподалеку от входа в гостиницу.

Тем не менее подошел он к нему со спины.

– Леша, я здесь!

Селиванов быстро повернулся и, расплывшись в широкой улыбке, крепко обнял приятеля.

– Рад видеть тебя на воле!

– Здравствуй, Леша! Здравствуй, старина! – улыбнулся и Кесарев, отвечая таким же сильным объятием.

Шесть лет за «запреткой» и… Кутузовский проспект. Без караульных собак и часовых на вышках. Оба были действительно рады.