Александр Тюрин – Волшебная лампа генсека. Фюрер нижнего мира (страница 52)

Конечно же, мои уста в это время не молчали, они сладко вещали:

— О, несравненная Лейла. Твой стан подобен… подобен плодоносящей финиковой пальме, а глаза — маслинам в собственном соку. Не падаешь ли ты в обморок при виде такого красавца, как я?

— Меня зовут Зухра, — скупо откликнулась девушка.

— Тем более. О, несравненная Зухра, стань моей, ведь в твоих глазах написано «хочу». Моя жена стара и скоро ее уделом будут лишь базар и кухня, ты же займешь ее место. Скажи мне «да» и я подарю тебе как невесте двадцать долларов, а впоследствии осыплю лепестками роз.

«Невеста» ответно взяла меня за запястье, которое неожиданно сжала словно тисками. Я губу прокусил, чтобы не зарычать. А потом Зухра легко для себя и внушительно для меня отбросила мою руку в сторону. Я сразу глянул на свою конечность — от «тисков» остались синеватые следы, да и пальчики теперь еле-еле шевелились. Но я же имел дело с девушкой, а не медведем! Я только что держал ее за грудь, та была объемистой и теплой… А вдруг это мужик, на которого повешены бурдуюки с подогретой водой, заменяющие бюст?

Моя здоровая рука потянулась для проверки к чадре. И тут же была взята на захват, вывернута, и вся моя фигура, выписав сальто, грохнулась об пол. По счастью, у меня не затмилось в глазах, а у красотки от резких движений сбилась паранджа, и я увидел на женском лобике знакомое клеймо хозяина.

Вот что, оказывается — припечатанные люди становятся зомби. Ведь только девушка, переквалифицировавшаяся в зомби, может отвалтузить здоровяка-мужчину. Я слышал, что подлинная сила мышц в десять раз превосходит ту, что мы развиваем в обычной жизни. Но большего нам не позволяет центральная нервная система. (Иначе бы мы все перекрушили, лишь слегка разозлившись.) Тогда, значит, печать хозяина въедается в мозги, прожигает душу, и меняет их содержимое. Ага, попался хозяин! Я усек, что ты внаглую пользуешься чужими матрицами!

Зомби-девушка тем временем скользнула по коридору, а через час спокойно зажигала масляные лампадки на нижней веранде, где мы вкушали ужин. И где на сей раз упор делался на восточные сласти — щербет, халву, казинаки и некоторые другие, прозвищ которых я не знаю. А вместо кофе подавался густой чай с травами.

Про происшествие со служанкой я уже рассказал Лизе, делая упор на ниндзя-способности этой странной девушки и зомбификацию с помощью печати. Однако моя милая, не вникнув в суть дела, обрушилась на меня с упреками и даже бранью. Как будто своим бесовским блядством не довела недавно до смерти бедолагу Хасана.

— Я же, Лиза, выведать хотел…

— Где у девушки находится причинное место? Козел ты советский!

В общем, ужинали мы, надувшись друг на друга, налегая на различные блюда. Я, в основном, на орехи с медом, Лизонька же — на дыню с халвой. А чай мне вообще не по нраву пришелся, каким-то дурманом от него шмонило. Кто знает эти травы-то, после знакомства с зомби я вообще весь настороже стал, как говорится, мошонку подобрал.

И был таким, пока нас не навестил радушный хозяин. На этот раз оделся он на европейский манер и стал напоминать секретаря райкома где-нибудь в Душанбе. Так и хотелось к нему обратиться: «Дорогой товарищ Саид-джан, в ознаменовании ваших успехов…» Однако я не удержался и спросил:

— Достопочтенный Саид, я происхожу из семьи, которая много поколений торгует керосином и средством против тараканов, где не приветствуются отвлеченные идеи и правоверный пафос. Не могли бы вы сказать точнее, чем я должен буду заниматься в «том мире», чтобы быть достойным вашего гостеприимного приема?

— Как я уже говорил, — откинувшись на бок, заобъяснял радушный хозяин, — я в некотором роде узник этого селения. Я существую здесь очень давно, с тех времен, когда ваше появление на свет даже не планировалось ни Небом, ни Землей, ни Водами. Это сейчас я Саид, а раньше меня звали Бел. Когда-то я занимался мелиоративными работами, строительством, воспитанием кадров… Я вынужден умолчать о причинах своего затворничества. Мной были приняты его условия, к тому же мое влияние на события «там» в какой-то степени сохранялось. Но это было влияние, рассеиваемое помехами. Оно уподоблялось солнечному свету, проходящему сквозь тучи и меняющему свою чистоту. Такой свет ни в коем случае не мог взрастить в «том мире» что-нибудь новое, разумное.

«Если бы кто-нибудь из Второго Главного Управления присутствовал здесь, то наверняка назвал бы господина Саида жидомасоном,» — так подумалось мне. Однако, в отличие от жидомасона, он слишком много брал на себя лично и слишком мало оставлял Благости Всевышнего.

— Я хочу, Реза, чтобы вы пробили эти мрачные тучи, чтобы стали моим лучом.

Знатный шизик, провокатор или какой-то заговорщик? Или все это вместе взятое? Так сказать, букет душистых роз.

— Спасибо, достопочтенный Саид, что хотите сделать меня лучом света в темном царстве. Ну, а реальные инструменты воздействия на международное положение у меня есть?

— Часть из них у вас уже имеется, другие появятся позже… Прикажите что-нибудь в своих мыслях служанке, которая сейчас войдет сюда, чтобы сменить лампаду.

И действительно возникла крутобедрая спелая арабочка в чадре, над которой побескивали глаза-маслины. Та самая «зомби», что меня с успехом избила. Ну что ж, надо добросовестно попробовать. Тем более, я действительно на нее, подлюку, обижен, унизила все-таки мужчину.

«Сними чадру. Солнышко, открой дяде личико.» Нет, кажется, я халтурю. Надо иначе.

Я представил девицу, оголенной до пояса и привязаной к столбу. А себя стоящим рядом с плеткой в руках, которая оставляет багровые следы на коже, что отлично выделана природой. «Я твой Хозяин. Твоя жизнь и смерть, твоя судьба — вся ниточка — в моих руках. Я не вступаю в сделку, а даю и беру по своей прихоти.» И с таким вот рычанием я вообразил себя кнутом, врезающимся в спину и передающим мощь хозяйской руки обмякшему телу. Я был сгустком пульсаций, которые питались страхом и болью наказуемой плоти. Я даже себя привязал на ее место, наполняя корчащуюся душу смирением и надеждой на милость господина.

Я так увлекся, что не сразу и заметил, как девушка открыла личико. Кругловатое, губки полноваты, но, в общем, красивое на свой ляд. После того как она нагрешила, глаза-маслины заметались, выдавая смятение после такого конфуза… Я был вполне удовлетворен, хотя догадывался, что спасибо за победу надо сказать каким-то отверженным матрицам.

— По законам шариата эта женщина бесстыдна и подлежит наказанию, — неторопливо, со вкусом «засудил» Саид. — Однако, если вы признаетесь, что отдали приказ, она будет пощажена.

Вот как. Пусть порют, хрен с ней, не заплачу, потому что большевик… Нет, все-таки жалко. Я же побывал на ее месте.

— Да, я отдал приказ. Хотя и не надеялся на его исполнение.

— Иди, — отослал девушку Саид, — на тебе нет вины… Вы, уважаемый Реза, сейчас взломали сильную защиту. Что уж говорить о людях, которые жаждут обмануться. Все ниточки их судеб будут в вашей руке.

— Это значит…

— Да-да, вы можете сделаться, например, генсеком, или на худой конец, президентом… Кстати, ваши друзья и недруги по разным причинам уже согласились сотрудничать со мной.

Саид хлопнул в ладоши, и во двор прошла гуськом группа существ. Затем построилась в ряд. Остапенко с медузоидом-мозгом Колесникова на шее. Заросший зеленой плесенью Маков с вечно открытым ртом и глазами навыкате. Коновер в виде Кощея Бессмертного — он состоял из костей, мышц и дубленой, пропитанной железом кожи. Оживший Хасан, в отличие от предыдущего мертвеца, более студневидный. Джулиани же почему-то сразу уселся на корточки и стал похож на дрессированную обезьяну. Чудная получилась команда. Пожалуй, девушки, даже самые неприхотливые, в таких не сразу влюбятся.

Подполковник Остапенко сделал три шага вперед и отдал рапорт вместе с честью.

— Товарищ Саид-Бел, сводная специальная группа прибыла в ваше распоряжение. Командир группы подполковник Остапенко.

— Отдыхайте до завтрашнего утра, товарищ подполковник, — с ленцой распорядился хозяин, и сводная специальная группа, состоящая из леших, вурдалаков, кощеев и зверолюдей во главе с Ильей Петровичем отбыла на отдых. Чем они там будут заниматься? Слушать политинформацию подполковника или искать друг на дружке блох? Тем временем, радушный продолжал напирать:

— Им, как видите, Реза, пришлось согласится на гораздо менее выгодных условиях.

— Но я вряд ли гожусь в вожди. Всю жизнь, как-никак, был служакой, исполнителем. Я только и делал, что трудился на систему, идеологию, большое дело с редкими перерывами на завтрак, обед и ужин.

— И сейчас, Реза, никаких идеологических препятствий нет. Лично у меня отсутствуют возражения против коммунизма. Просто прежнее большое дело станет для вас частью еще большего, а самое главное, более разумного.

Тут я осознал, что хозяин общался с Остапенко уже на нормальном русском языке. Очевидно, когда «Небо, Земля и Воды еще не планировали моего появления на свет» штудировал товарищ Саид «Краткий курс истории ВКП(б)» или учился чекистскому уму-разуму в школе НКВД где-нибудь под Москвой. Отсюда и симпатии к научному коммунизму. А «Бел», значит, давняя агентурная кличка. Но при этом Саид ведет себя, как ведьмак — стыдоба. Или занятия колдовством вовсе не постыдны даже для самого подлинного коммуниста? Кто знает, как становятся настоящими большевиками?