Александр Тюрин – Последнее оружие (страница 83)

Тут я вспомнил, что мне тоже необходимо поплескаться да поскрестись для возвращения обаяния, и когда я закончил это мучительное дело, Лиза уже направлялась к стоянке.

Я подхватил выброшенные ею лифчик с майкой и сунул в карман.

— А что советские майоры, как правило, половые извращенцы? — поинтересовалась она.

— Не берусь представлять всех майоров, но как офицер разведки я, во-первых, следую генеральной линии секса, во-вторых, проявляю внимательность. По этим твоим аксессуарам нас легко найдет не только оживший Джордан, но и пара наших чекистов, которые будут пострашнее любых зомби.

Футболка местами прилипла к влажному телу Лизы и «яблочки» ее так и перли мне в глаза.

— Чекисты ведь в первую очередь охотятся за тобой, Глеб. Ты хочешь отвалить на Запад?

— Я хочу уйти от пуль, от крепких мозолистых рук своих товарищей и скорого гнева своего начальства. Не более и не менее того.

— Это как-то связано со мной, Глеб?

— Это связано с нами, вернее, нашими непростыми порой взаимоотношениями.

Она подошла и положила руки мне на шею. Умелые руки с тонкими длинными пальцами.

— Только потом до меня дошло, чего тебе стоили некоторые любезности, Глеб. Но, пожалуй, я снова предложу тебе сотрудничество.

— Согласен. Но учти, подлинная дружба между народами начинается с пипирки.

Ее тело было совсем рядом, отчасти прежнее, отчасти американизированное. Несмотря на полное отсутствие всяких духов, оно благоухало и даже источало сладкий дурман, как насекомоядное растение. Вот что значит импортный человек. И вообще, приходится с горечью признать, что Лизка действительно единственная особа, от которой у меня ум за мозжечок заходит.

— Значит, ты все поняла и воспылала ко мне страстью, которой было так много, что хватило и на мистера Рифмэна, и на мистера Коновера, и на прочих мистеров и сэров. Ну, Иосиф еще понятно, отец ребенка, главный спонсор. А Джоди? Не зря же он в обезьянку превратился. Что ты в нем нашла, кроме двух метров роста и косой сажени в плечах? У тебя ведь с ним кое-что было, не спорь.

Лиза оттолкнула меня, правда, несколько жеманно.

— Джоди… Либо КГБ все знает, либо ты — колдун. Если бы Иосиф не сдрейфил, у меня с Коновером ничего бы не случилось. Ося частенько дрейфил — ты же в курсе — и предавал то меня, то нашу работу. Мы должны были вдвоем обмозговать эту эпидемию. Вернее, я бы сделала статью, а он протолкнул бы ее в приличный журнал… У него ведь хорошие связи в университетских кругах, а я там пока никто… Мне нужен был материал по распространению инфекции, и я отправилась вместо Оси.

— Какой материал, Лиза? Вы его имеете в любой деревне. Хватайте там вашего микроба за яйца, пардон, за кокки.

— Материал, что коммунисты ответственны за это заболевание. Признайся, ваша группа занималась его распространением… Нет, конечно, не капала отраву в болотную воду… Аппаратура, установленная на вашей амфибии, специально подобранным микроволновым излучением вызывала мутации, и довольно безобидная кокковая микрофлора превращалась в агрессивную и патогенную. Так ведь?

— Значит, мы сумеем и кефирную палочку превратить в чумную? Я, даже как чтец научно-популярных книжонок, выскажусь, что гипотеза слабовата.

— Допустим. Один парень из Гарварда предположил, что вы с помощью пучка лазерных лучей научились «проталкивать» вирусы на приличное расстояние. А уже вирусы, встраиваясь в генный аппарат бактерий, многократно увеличивают их вредность.

— А вот это уже интереснее. Посоветуй этому парнишке поработать в жанре научной фантастики… Однако наша группа не занималась никакой микрофлорой, никакими бактериями и вирусами. Мы занимались людьми — понятно? А больше ты от меня ничего не дождешься, гражданка шпионка.

Действительно, Лизка сейчас тихой сапой пыталась выудить из меня информацию. А я даже теперь не собираюсь превращаться в питательный кисель для штатников.

— Брехня, Глеб, типичное гэбэшное фуфло для прикрытия собственных пакостей. Никто из нас не имеет отношения к ЦРУ. Правда, когда Логан привез пробы в Министерство здравоохранения, там вызвали человека из какой-то спецслужбы, который беседовал с нашим старшим. Но если в ЦРУ и затеяли собственное расследование, то оно проходит независимо от нас.

— Ладно, замнем для ясности. Вижу, что близко к правде. Наверное, цэрэушники нашли время и дамбу рвануть… Как твой киндеренок?

— Учится в частной школе. Это интернат, но дорогой, классный, не то что советские, — в голосе дамы засочилась законная гордость.

— Интернат у нее не советский, но мама явно советская-хорошая общественница.

Она прижала свое тело к моей рубахе — в семьдесят восьмом году Лиза так бы не поступила — и соски ее пробуравили не только шмотку, но даже мою душу. Вот что сделали с женщиной капиталистическая действительность и конкуренция на секс-рынке. А в глазах у Лизы я заметил некий хищный блеск, ранее отсутствовавший.

— Убери свои грязные лапы, — зазывно произнесла она.

— Не уберу свои грязные лапы. Тем более, что они условно чистые.

Уж не помню, кто кого первый отправил на травку, только вдобавок к обычному моему горению добавился ее, я бы сказал, профессионализм. Пять лет назад был «включен» на полную мощность только я, теперь же и она. Мне казалось, еще немного, и из нее сейчас искры посыплются.

Пока она, сидя на мне, работала своими причандалами, я неожиданно угодил в состоянии невесомости, по окончании которой увидел на месте Лизки какую-то восточную богиню. Глаза ее были похожи на черные дыры, титьки сияли как два солнца, физиономия как луна, а вся телесность казалась вылитой из золота, лишь ладошки выглядели платиновыми, а ноготки рубиновыми или даже кровавыми. Сам же я смахивал на ее трон. Не ручаюсь, что у меня были четыре ножки и подлокотники, но богиня использовала меня вместо основания. Благодаря мне опиралась на землю и тянула земную силу — впрочем, заодно и мои силенки.

По окончании мероприятия колени у меня жалко дрожали, а ноги словно растекались. И вообще я как-то «плыл». Чего раньше не случалось. Лиза всю обратную дорогу щебетала про свои американские развлечения и о том, что она подрабатывала в стриптиз-клубе для непрофессионалок. Понятно, первой, как и полагается, освободилась от тоталитарных пут сексуальная сфера. Есть за океаном, оказывается, такие заведения, где могут попробовать свои силы домохозяйки и прочие желающие женщины. А я, немного оправившись, стал думать насчет той богини восточного вида, Иштар или Астарты. Заодно вспоминал сказки о нашей родной бабе-яге, которая одних молодцов поила, парила и спать с собой укладывала, а других пыталась затолкнуть в печь огненную. Получается, что Иштар-яга — то ли плодоносящая секс-бомба, то ли владычица мертвых, а может, и то, и другое вместе взятое. Поди пойми этот глубокомысленный символ.

Когда мы вернулись, Хасан первым делом подскочил, как стартовый флажок. Мне даже показалось, что при этом известная клякса-красномордка выпорхнула из его темечка с заинтересованным видом. Затем горячо спросил:

— Вы где были, а?

— «Где-где». Гуляли, Хася.

— Не волнуйся, Хасанчик, дорогой. Просто погода сегодня хорошая, — добавила Лиза таким тоном, будто в следующий раз она и с ним «прогуляется».

— Ладно, господа любезные, — прекратил я это воркование, — сейчас наше движение приобретет более осмысленный характер. Давайте собирать манатки и навьючиваться.

Вскоре мы уже перемещались на запад. Очевидно, это направление устраивало и Лизу. Что требовалось Хасану, где он собирался найти свою «Манда-ди-Хайя», трудно было угадать. Немного погодя доктор Розенштейн захотела пособирать яркие цветуечки с кустов. Мне это не слишком понравилось. И так уж мы напоминали какой-то табор. Я двигался, как обычно-полускользящим шагом, пригнувшись, стараясь не маячить на открытой местности, останавливаясь и прислушиваясь. Но сейчас в этом оказалось мало толку. Мне не было слышно насекомых и всяких лягушек — Хасан хрустел ветками, словно осел, а Лиза вообще разгуливала, как на пикнике.

Когда докторша оторвалась на десяток шагов, иракец мне зазудел тихим проникновенным голосом:

— Отправь эту женщину, майор.

— А тебя, Хася, не надо отправить подальше? Ты же маршируешь, как на параде перед трибуной с любимым вождем. В смысле маскировки ты такой же ноль, как и она. Если судить строго, то и тебе больше пристало не по лесу бродить, а где-нибудь в застенке допрашивать курдов.

— В этой женщине сидит зло, — не унимался, плюя на мою отповедь, «усатый нянь».

— Во всех нас сидит и зло и добро. Если ваша религия считает женщину дурным фактором, если ее можно только использовать, а гулять с ней нельзя, то это ваши проблемы. Моя собственная конфессия — заключающаяся в отсутствии каких-либо верований — говорит, что баба — положительный фактор, и годится для разных дел.

— В ней присутствует гневная богиня, да, — упирался иракчанин.

— В моей стране эта фраза звучала бы комплиментом. И вообще, Абдалла, ты сказал, а я без удовольствия выслушал, на этом покончим со спорной темой. — После небольшой паузы я решил добавить: — Если в следующий раз она выберет тебя, трахайся на здоровье.

По большому счету, тема действительно была спорной. В Хасике помимо южно-мужской зависти я ощущал то же присутствие, что и в драконе-шакале, и в зомби-Сереге. Опять Апсу. Кажется, я различал его кляксовидную наружность в легком мареве над головой напарника. И что это мой знакомый демон со всеми враждует — и с Нергалом-Кощеем, и с «гневной богиней»? Но вредны ли мне все Отверженные так же как и ему?