Александр Тюрин – Петербург на границе цивилизаций (страница 71)
На протяжении всей войны шла борьба московской и петроградской групп крупной буржуазии за контроль над банками – например, Московский промышленный банк (ранее Юнкер-банк), захватили москвичи, а Русский Торгово-промышленный банк захватили петроградцы. Шла борьба также за контроль над активами в металлургической и горнодобывающей промышленности, где москвичи потеснили петроградцев и иностранный капитал. В частности перевели под свой контроль Брянский, Донецко-Юрьевский заводы, а «Продуголь», объединяющий шахты Донбасса, потерял свои монопольные привилегии, что усилило «Углепромышленное общество Подмосковного района». Продолжилось и наступление иностранного капитала. Так конкурс на создание Московско-Донецкой железной дороги в начале 1917 г. выиграла американская финансовая группа, связанная с New-York Сity bank, победив группу предпринимателей Москвы.[223]
Группа московской крупной буржуазии в борьбе за «контрольный пакет» русской экономики с петроградской буржуазией все более ставила на использование политической подрывной деятельности и на получение доступа к государственному управлению.
Деятели ЦВПК во главе с Гучковым, Коноваловым, Терещенко, примкнувшие к ним господа из Земгора и часть высшего офицерства организовали, по сути, дворцовый переворот, именуемый Февральской революцией.
«Так и вышло: не пролетарии у нас подготавливали революцию, а камергер Родзянко, генерал-адъютант Алексеев, богатый купец Гучков, Терещенко и многие другие, снабжая революцию деньгами», – писал член Государственной думы, князь А. В. Оболенский.
В звенящей от самодовольной глупости передовице московской газеты «Коммерческий телеграф» вскоре после февральской революции писалось:
«Правда, купечество не шло на баррикады, не подставляло грудь под жандармский штык и спину под казацкую нагайку, оно не манифестировало с красным флагом на площадях и на улицах; но тем не менее в пределах, дарованных ему природой сил и возможностей, оно в массе своей – за ничтожными, не идущими в счет, исключениями – во все время освободительной борьбы делало освободительную работу – не яркую, не бьющую в глаза, но все же с минуты на минуту приближавшую час раскрепощения России».
Стоит заметить, что в российских СМИ, находящихся под контролем крупного капитала, освобождение от совести наступило лет на десять пораньше. Что оппозиционная пресса, что проправительственная демонстрировали полное отсутствие национальных чувств, патриотизма, и соперничали лишь в подражательстве западным идеям, совершенно не понимая, что они лишь прикрытие для мировой экспансии западного капитала. А то и просто транслировали фейки, созданные западными спецслужбами. Вроде фейка про Распутина, который спит с царицей и заставляет передавать ее секретные сведения о русской армии немецкому генштабу по прямой телеграфной линии. А жандармов, кстати, в расчете на сто тысяч населения, в России было на порядок меньше, чем во Франции.
В пустыню упали слова Достоевского: «И чем больше мы им (европейцам) в угоду презирали нашу национальность, тем более они презирали нас самих… Кончилось тем, что они прямо обозвали нас врагами и будущими сокрушителями европейской цивилизации… Как же быть?... Стать русскими, во-первых, и прежде всего. Если общечеловечность есть идея национальная русская, то прежде всего надо каждому русскому стать русским, то есть самим собой, и тогда с первого шагу все изменится.»
Уже в Индии Махатма Ганди провозглашает опору на национальные силы и обычаи – «свадеши» и «сварадж» – а у нас пустоголовые люди, способные только к тому, что подражать и имитировать , не понимающие ни природы, ни климата, ни геополитической ситуации, ни традиции своей страны, прикрывали свое скудоумие ворохом красивых слов про «свободу», и вели и Россию, и Петербург к страшным потрясениям, к гибели миллионов и миллионов русских людей.
В феврале 1917 российский крупный капитал полностью освободился на радость старшему брату, западному капиталу. Сколько после этого осталось дожить до развала русской армии, ступора российской экономики, развала единой и неделимой России – всего несколько месяцев. Вскоре начались переговоры Временного правительства с малороссийскими сепаратистами, создавшими в Киеве Центральную Раду – несмотря на то, что самостийники были и идеологически, и финансово выращены врагом, Австро-Венгрией. Любопытно, что после февраля 1917, к которому приложило руку и британское, и французское посольства, проникновение иностранного капитала в русскую промышленность только усилилось. Большую активность стали проявлять американские финансовые круги, до февраля вкладывавшие деньги в различные антиправительственные группировки в России. Теперь американцы открыто интересовались покупкой дальневосточных территорий России в счет военных поставок, и без маскировки финансировали деятельность группы эсеровских боевиков во главе с «бабушкой русской революции» Брешко-Брешковской (Комитет гражданского воспитания свободной России).
Крушение Российское империи, первой в мире по размерам территории и третьей в мире по количеству населения, было содеяно руками западников всех мастей, правых и левых (либералов, интернационалистов, социал-демократов и т.д.). Это принесет и развал экономики, и огромные территориальные потери, и колоссальные демографические потери – одна только Гражданская война, сопутствуемый ею террор, голод, эпидемии и интервенция четырнадцати государств в Россию унесут жизни около 12 млн. чел. (Половина семьи моей бабушки умерла от сыпного тифа в 1919 году.) Огромные демографические потери понесет и российская столица, вскоре, впрочем, утратившая этот статус. И это одна из настоящих тайн Петербурга – именно западники уничтожали самый западный город России.
12 апреля 1918 Совнарком принял декрет «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской социалистической республики». Таким образом, надлежало снести и памятники всем русским полководцам, которые «слуга царю, отец солдатам». А уже 30 июня того же года Совнарком утвердил список новых кумиров из 69 имен, которым надлежало срочно установить памятники в Петрограде. Среди них не было ни одного русского первопроходца, первооткрывателя, полководца, солдата, инженера.
И в 1918-1919 под руководством наркома Луначарского и скульптора Л. Шервуда в Питере было сооружено 15 памятников и три обелиска. Первым из них стал бюст масона Радищева, установленный 29 сентября 1918 в углу ограды сада Зимнего дворца со стороны Дворцовой набережной. Через четыре месяца масон, слепленный из гов.., то есть некачественного материала, символично упал и раскололся.
20 октября шведский теплоход привез еще партию гипса (никаких санкций для интернационалистов не предусматривалось) и центральная часть города была заставлена памятниками: Гарибальди (хотя оный революционер создавал единое итальянское королевство, но ему можно как иностранцу), Герцена, Бланки, Маркса, Лассаля, Чернышевского, Перовской и т.д. Кстати, голова дворянки-террористки Перовской работы Гризелли представлял огромную голову в кубической манере, от которой прохожие шарахались в потемках.
Большую работу на Дворцовой площади должен был проделать скульптор М. Блох, который уже отличился огромной статуей «Великого металлиста», напоминающей инопланетянина, еще десятиметровой статуей голого рабочего с неприкрытыми гениталиями под названием «Освобожденный труд», а также памятником комиссару по делам печати, пропаганды и агитации В. Володарскому (Гольдштейну) с плащом в руке на бульваре Профсоюзов (Конногвардейском). У последнего какие-то буйные матросы вскоре взорвали одну ногу.
Дворцовая площадь, хвала небесам, была избавлена от новых творений Моисея Фебовича, ибо он был расстрелян то ли за спекуляцию, то ли за шпионаж в пользу Польши, из которой он был родом. А одноногого Володарского заменили на двуногого, производства М. Манизера и Л. Блезе-Манизер.
Тем временем, вблизи Дворцовой площади были снесены два памятника основателю города – Петру Великому, у восточного и западного павильонов Адмиралтейства, изображавших обучение царя корабельному делу и спасение им рыбаков на Лахте. Аналогичные непатриотические деяния, собственно, проходили по всей стране. Александровскую колонну не снесли, но художник-авангардист Натан Альтман креативно прикрыл ее зелеными полотнами и оранжевыми кубами. Затем на ангела нацепили резиновую красную звезду на ноябрьский праздник и поставили часового охранять ее. Однако от сильного ветра резина стала «гулять», часовой испугался, что колонна упадет ему на голову, и меткими выстрелами разнес звезду, освободив ангела.
Не будем отрицать, что новые власти занимались и организаторской работой, без которой страна, испытавшая колоссальный провал послереволюционной смуты, просто не выжила бы. Точнее, не выжили бы эти новые власти. Надо было, к примеру, реквизировать хлеб по продразверстке, потому что крестьяне, расхватавшие земли крупных землевладельцев, не имели интереса снабжать города, от которых не получали ничего. И 300 тысяч интернационалистов – латышей, австрийцев, венгров, чехов, поляков, финнов, эстонцев, литовцев, румын (недавние военнопленные, трудовые и нетрудовые мигранты, члены этнических воинских формирований) отлично играли роль оккупационной западной армии в восточной стране.[224] Интернационалисты, что рангом повыше, не видящие самостоятельной роли России, не различающие русской цивилизации, продолжили дело февралистов-либералов по разбазариванию российских земель, расчленению единого народа на разные этносы, и также активно перекачивали национальных средств в западные банки (теперь уже на «мировую революцию»). Вспомнить хотя бы «паровозное дело». 200 млн. золотых рублей (четверть золотого запаса страны) на закупку тысячи паровозов по пятикратно завышенным ценам мелкой шведской фирме, которая обещала изготовить паровозы еще через много лет. Хотя имелся собственный питерский Путиловский завод, делавший по 250 паровозов в год. Были Брянский, Луганский и Сормовский заводы, тоже выпускавшие паровозы, всего полтора десятка своих паровозостроительных предприятий. В итоге, советская республика не получила значительную часть этих “золотых” паровозов, а деньги ушли коллегам банкира Абрама Животовского, который приходился дядей наркому путей сообщения Троцкому. Или вспомним лихорадочную деятельность Главконцесскома во главе с вездесущим Львом Давыдовичем, который сдавал недра страны западным фирмам в концессии колониального типа, в том числе печально знаменитой «Лена Голдфилдс», спровоцировавшей расстрел стачечников в 1912. Тот же Главконцесском передал 600 тыс. кв. километров российской территории в концессию консорциуму Вандерлипа сроком на 60 лет. И это ничем не отличалось от концессий западным компаниям в колониях и зависимых от Запада странах.