Александр Тюрин – Петербург на границе цивилизаций (страница 18)
И если Владимир Ильич взял себе псевдо у старинного рода, происходящего от землепроходца XVII в., Ивана Посника, исследовавшего Восточную Сибирь, то происхождение фамилии, а точнее отчества Куземки с Васильевского острова – пока тайна. Во всяком случае ирония судьбы налицо – в будущем Ленинграде за 400 лет до того уже имелся свой Ленин.
Как мы видим, и топонимы на территории будущего Петербурга указывают на то, что основное население здесь было русское. Впрочем, и ижора, и водь, жившие к югу и югу-западу от Невы, и карелы, жившие к северу от Невы, тоже были нашими, православными, усвоившими русскую культуру, обычаи, одежду, язык. Что, в общем, тогда и определяло национальную принадлежность.
К 1610 относится сообщение шведского придворного историографа Ведекинда, что Якоб Делагарди «послал в Выборг предписание комиссарам задержать все находящиеся там русские торговые суда – и по продаже их груза употребить вырученные деньги на уплату жалованья войску, и что он сам также задержал на Неве два нагруженных солью судна, и захватив еще несколько тысяч бочке соли в городе, повелел поспешить туда как можно скорее с транспортными судами для перевозки этой добычи».[25] Собственно, этот типично шведский грабеж происходит как раз в русском городке на Неве – в Невском Устье.
А само событие знаменует переход от шведской «помощи» царю Василию Шуйскому в отражении польско-литовской интервенции – в захват и оккупацию северо-западной Руси. Тогда Швеция прибрала к рукам все русское балтийское побережье, Приневье, северное Приладожье, города Ивангород, Орешек, Ям, Копорье, Корелу, Гдов и Новгород. Для этого и предлагалась «помощь». В 1617 шведы ушли из Новгорода согласно Столбовскому мирному договору, оставив его полностью обезлюдевшим, в первую очередь от страшного голода. «Описание Новгорода 1617 года» Мезецкого и Зюзина, опубликованное только в 1984, дает картину разорения города в период шведской оккупации. Пребывание европейцев в Новгороде закончилось для города хуже некуда – население практически исчезло, жилыми осталось лишь несколько десятков дворов.
Из Тихвина шведы были выбиты местным ополчением в 1613, причем тихвинцы создают озерную флотилию, действующую против шведов на Ладожском озере. Тихвин (нынешняя Ленобласть) становится центром русского сопротивления шведской оккупации, ополчение действует против шведов также в Карелии, Олонецком уезде, Беломорье. Известны даже имена некоторых партизанских командиров – Иван Ракаччу и Максим Рясинен, которые по происхождению были карелами или вепсами. Шведы же набрали зверья из числа подданных Речи Посполитой, чтобы захватить Заонежье и Поморье. Отряды укров-черкасов не смогли взять Холмогор и Сумского острога, были биты андомскими, пудожскими и шальскими ополченцами под командованием воеводы Богдана Чулкова. Однако разорений и зверств произвели они вдосталь, разграбили Никольско-Карельский монастырь, Неноксу, Луду, Уну, Сумскую волость, и только на Онеге умертвили 2325 человека. Шведские отряды были отбиты от Толвуйского и Шунгского острогов, берегов Олонки и Мегрети. Притом русские и карельские крестьяне действовали заодно. Из-за действий партизан был сорваны два больших шведских похода под командованием А. Стюарта к Сумам и Соловкам. Русские партизаны даже устроили рейды возмездия на шведскую территорию.[26]
В 1615 псковичи наносят сильное поражение шведскому войску, которое под командованием короля Густава II Адольфа пыталось взять город, причем венценосный был ранен, а фельдмаршал Эверт Горн убит. Город-герой Псков второй раз, за тридцать с небольшим лет, пресекает европейскую интервенцию.
На риксдаге в 1617 шведский король Густав II Адольф, торжествуя, говорит о Столбовском договоре, полностью отрезавшем Россию от Балтики: «Теперь этот враг (русские) отделен от нас озерами, реками и болотами, через которые ему не так-то легко будет проникнуть к нам... Вся эта богатая русская торговля теперь должна проходить через наши руки». Этот в общем-то победоносный конунг явно поставил себе кляксу в карму. В Тридцатилетнюю войну, где его дисциплинированные войска разоряли за один поход по 600-800 немецких деревень, насилуя и грабя всё, что движется и не движется, он погиб от сущей безделицы. Потерял очки во время битвы при Лютцене, заблудился и попал на шпагу австрияку.
По условиям Столбовского мира 1617 г. все население северо-западной Руси, захваченной шведами, за исключением дворян, обязано было остаться на месте. Дабы кормить и поить оккупантов – шведской знати на завоеванных землях были выделены огромные поместья.
Оккупированные русские земли были разделены на пять ленов: Ивангородский, Ямский, Копорский, Нотеборгский (Орешек) и Кексгольмский (Корела). Первые четыре составляли губернию Ингерманландию – General-Governementet Ingermanland – с губернатором в Нарве.
Однако население побежало от «цивилизованных европейцев», с нарастающей интенсивностью. И если шведская Писцовая книга за 1618-1623 Ingermanlandzboken pro Anno 1618, 1619, 1620, 1622, 1623 показывает абсолютное преобладание русского населения (а также православной ижоры и корелы с русскими же именами), то затем ситуация меняется. Бежали и крестьяне, и духовенство, и дворяне, за исключением нескольких коллаборационистов (Рубцов, Бутурлин – бывший военнопленный, Аполлов, Аминов, Пересветов), бежали и карелы, и ижора. Карелы-переселенцы обосновывались в Тверском уезде, под Москвой, Тамбовом, даже на степном Пограничье, в Курском уезде. Именно тогда на Карельском перешейке не осталось карел. От тех времен идет и русская фамилия Карелины, носителей которой особо много в Тверской области (каковая была и у прабабушки автора этих строк). Шведское господство характеризовалось захватом лучших земель шведскими аристократами, грабительскими поборами, религиозным, национальным и языковым гнетом, стеснением торговой и ремесленной жизни в пользу шведов. Люди бежали не только от языкового и религиозного гнета, но и от насилий со стороны шведской солдатни, которые происходили еще с начала шведской оккупации в 1610. Как писал шведский историк Ю. Видекинд «… солдаты вознаграждали себя за всё, даже жены и дочери крестьян были в их полном распоряжении».[27]
«Плач о реке Нарове» (1665) Леонтия Белоуса рассказывает о невыносимой жизни русских людей в «цивилизованной Европе», от Наровы до Невы – притеснения, унижения, произвол.
До войны 1656-1661 русское правительство обязано было выплачивать шведской короне денежную компенсацию за ушедших в Россию людей. В эту войну русские потерпели неудачу при осаде Риги – не хватило артиллерии, однако шведы под командованием Магнуса Делагарди были наголову разбиты под Гдовом, а русские отряды под командованием Петра Потемкина, состоящие из казаков, стрельцов и православных карел, заняли устье Невы вместе с Ниеном, а также остров Котлин, выбив с него шведский гарнизон. Тут, в 1657 году, состоялось, наверное, первое морское сражение между русскими и шведами, когда казаки атаковали на своих гребных судах шведскую гребную флотилию и крепко всыпали супостату, взяв корабли и пленных. Хотя война эта закончилась скорее к успеху России, русское правительство вынуждено было отказаться от всех занятых земель, ввиду возобновившей войны с Речью Посполитой. Поляки начали военные действия против России, как только увидели, что русские войска серьезно ослабили Швецию, являвшуюся большой угрозой для Польши.
По Кардисскому миру шведы должны были согласиться на свободный уход людей с оккупированной российской территории, после чего этот поток еще более увеличился. Во время военных действий население Приневья – русские, православные карелы и ижора – помогали русским войскам, чем могли: строили укрепления, вели партизанские действия против шведов, жгли баронские усадьбы. Так что оставаться под немилостивой властью шведов совсем уж не было причин.
Обезлюдевшие земли раздавались шведским и немецким феодалам. Так, например, район Стрельны принадлежал Юхану Шютте, фавориту короля, канцлеру Уппсальского университета и генерал-губернатору Ливонии, Ингрии и Карелии. Его поместье именовалось Strallna Hoff. Ему же принадлежал и Дудоровский погост с Дудоровским озером, получивший название Duder Hoff. И сегодня поселок в этом районе носит наименование Дудергоф. Следующая волна переименований придет уже в советские 1920-е.
Кто-то должен был работать на новых хозяев. Шведское правительство принудительно переселяет на захваченные земли финнов из этнических групп савакот и эвремейсет. Захваченный шведами край получил наименование Ингерманландии, а новое население стало по-научному называться ингерманландскими финнами, а как их называли тогдашние русские – известно из знаменитого стихотворения Пушкина «Медный всадник». Новое население поставило новые деревни, как правило, крохотные, с курными избами, топившимся по-черному (так разительно отличавшимися от северных русских домов), и дало многим локациям новые названия.
Краеведы, глядя на шведские карты, часто не усматривают в названиях населенных пунктов Usadissa – исконнее Усадище, Kiskone – Кошкино, Ariska – Орешек. И иногда, глубокомысленно глядя на шведскую карту, говорят, что у Волынкиной деревни есть и финское название Vallinginkyla. Хотя и ежу понятно, что «финское» название - это транскрипция русского названия. Или выискивают финские корни у названия Kupsinoua, Kupsilla, хотя это лишь финская транскрипция русского названия деревни Купчинова. Даже на шведской карте 1640 года Фомин (Петроградский ) остров обозначен как Phomin Ostroff eller Koyfiusari, однако его упорно именуют Койвусари.